Глава 35

Библиотека всегда была местом тишины и спокойствия, но сейчас атмосфера в ней была наэлектризована, как перед ударом молнии.

Анна нервно металась между высоких стеллажей, ее шелковые юбки шуршали и взметались с каждым резким поворотом. Она сжимала и разжимала пальцы, пытаясь переварить информацию, которую сказал ей Люциус, который стоял у камина, его лицо было серьезным и усталым, а в глазах читалось беспокойство.

— То есть, дай мне понять окончательно, — Анна остановилась и снова повернулась к Люциусу, ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Ричард должен помочь снять проклятие? Они вместе с Каспианом должны… разрушить камень бессмертия? Вернее, его остатки?

Люциус молча кивнул, его взгляд был красноречивее любых слов. Да. Именно так. Другого пути нет.

В Анне что-то сорвалось. Вся ее ярость, все разочарование и страх вырвались наружу. Она зло развернулась от него, обращая свой гнев в пустоту комнаты.

— Что за упертое, несговорчивое создание этот Каспиан?! — воскликнула она, и ее слова прозвучали так громко, что древние фолианты на полках, казалось, содрогнулись. — Его гордость не позволила даже просто попросить помощи у Ричарда! Он готов сгнить заживо, исчезнуть, но не произнести несколько слов! Вот же глупец! Ослепленный собственным эго!

Едва она произнесла эти слова, как тяжелая дверь библиотеки с грохотом распахнулась и тут же с гулким стуком захлопнулась, сотрясая стены. На пороге стоял он. Каспиан. Его лицо было бледным от гнева, а глаза метали молнии. Он слышал. Слышал каждое ее слово.

Анна, застигнутая врасплох, на мгновение замерла, но затем ее собственный гнев взял верх. Она гордо вскинула подбородок, сложила руки на груди и посмотрела на него с вызовом, словно хищница, готовая к атаке. Молчание повисло в воздухе, густое и колючее.

Он все понял без слов. Но его собственная позиция была непоколебима. — Я никогда не попрошу помощи у Ричарда, — прозвучало тихо, но с такой стальной уверенностью, что не оставалось сомнений в его решении. — Что бы ты мне сейчас ни говорила. Никогда.

Анна фыркнула, и в этом звуке было столько презрения и досады, что Каспиан невольно сжал кулаки. — Когда же ты повзрослеешь, Каспиан? — ее голос зазвенел, как лезвие. — Здесь вопрос не в гордости! Здесь вопрос жизни и смерти! Твоей жизни и твоей смерти! А ты… ты просто сдаешься? И ради чего мы тогда проделали весь этот путь? Ради чего я рисковала? Ради чего Люциус дни и ночи проводил в этих книгах? И зачем тогда я здесь?

Она не заметила, как, задавая эти вопросы, она стремительно приблизилась к нему. Теперь они стояли нос к носу. Ее гневное дыхание касалось его губ, а ее глаза, полные слез ярости и обиды, впивались в него, требуя ответа.

И последний ее вопрос — «зачем тогда я здесь?» — пронзил его острее любого клинка. Для Каспиана это было особенно больно. За это время он привязался к ней так сильно, что сама мысль о том, что ее присутствие могло быть напрасным, была невыносима. Он не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось. И именно поэтому он был так непоколебим.

Потому что Люциус расшифровал не только способ снятия проклятия. Он узнал и цену.

— Ты здесь не напрасно, — выдохнул он, и его голос внезапно сдал, став тихим и надломленным. В его глазах погас гнев, сменившись на бездонную, щемящую боль. — Ты здесь именно поэтому. И именно поэтому я не пойду к Ричарду. Потому что цена… цена слишком высока. И я не позволю ее заплатить. Особенно не тебе.

Он посмотрел на Люциуса, ища поддержки, но тот лишь потупил взгляд, подтверждая страшную правду. Каспиан снова перевел взгляд на Анну, и в его глазах она наконец прочитала не упрямство, а настоящий, животный ужас. Не за себя. За нее.

— Какую цену? — прошептала Анна, и ее гнев мгновенно улетучился, сменившись леденящим душу предчувствием. — Каспиан? Что должно произойти? Что вы от меня скрываете?