Глава 36

Тремя днями ранее…

Каспиан стоял посреди комнаты, будто вкопанный, не сводя взгляда с Люциуса. Его лицо, обычно представлявшее собой маску холодной уверенности, было искажено смесью надежды и нарастающего ужаса.

— Ты уверен, что правильно расшифровал? — его голос прозвучал приглушенно, срываясь на полуслове. Он смотрел на Люциуса, будто всем существом молил: «Скажи, что ошибся. Скажи, что это всего лишь кошмарный сон».

Люциус отложил древний фолиант и с трудом поднял на Каспиана усталые, покрасневшие от бессонных ночей глаза. В них читалась не просто усталость, а тяжесть непосильной ноши. — Я трижды все перепроверил, Каспиан, — он вздохнул, и этот вздох был красноречивее любых слов. — Ошибки нет. Ритуал требует именно этого.

Каспиан резко отвернулся и подошел к огромному арочному окну, за которым лежала безмятежная, усыпанная звездами ночь. Он уперся ладонями в холодный камень подоконника, словно пытаясь найти в нем опору, которой не было в его душе. Его взгляд утонул в темной дали, но видел он не спящие леса и холмы своего владения, а лишь бездну отчаяния.

— Я не могу так рисковать, — прошептал он так тихо, что слова едва долетели до Люциуса. — Я не могу ее потерять.

— Но это же не точно! — попытался возразить Люциус, в его голосе прорвалась отчаянная попытка найти лучик света в кромешной тьме. — В тексте сказано «возможность», «вероятность». Есть шанс, что все обойдется! Ритуал может пройти иначе, мы не знаем всех нюансов…

— Даже самая малая доля вероятности! — Каспиан резко обернулся, и его глаза полыхали огнем ярости, смешанной с болью. — Какая разница, один шанс из ста или один из тысячи? Я не позволю, чтобы с Анной что-то произошло! Ничего! Никогда!

Он сделал шаг вперед, и его тень, отброшенная огнем камина, накрыла Люциуса. — Какая-то нелепица, Люциус! — его голос гремел, наполняя библиотеку гневом и бессилием. — Ценой снятия моего проклятия, моей свободы, должна стать взамен невинная душа? Это чудовищно! Это несправедливо! Я так не могу. Я не стану покупать свою жизнь такой ценой. Анна… — его голос дрогнул, сдавленно, — Анна мне слишком дорога.

Люциус молча смотрел на него, и в его глазах читалось не просто понимание, а глубокая, горькая скорбь. Он кивнул, медленно и тяжело. — Да, Каспиан. Я понимаю. Понимаю твой выбор. — Он помолчал, глядя на то, как в глазах его повелителя и друга борются ярость и отчаяние. — Но что же ты собираешься делать теперь? Она не отступит. Она будет искать ответ сама.

Каспиан снова отвернулся к окну. Его плечи, обычно такие прямые и уверенные, ссутулились под тяжестью принятого решения. Он смотрел в ночь, на далекие, холодные, равнодушные звезды.

— Я знаю, что делать, — прозвучало тихо, но с ледяной, неопровержимой окончательностью. — И ты мне должен помочь. — Он обернулся, и в его взгляде уже не было ни ярости, ни сомнений. Только решимость. Жестокая и бесповоротная. — Ты должен помочь мне вернуть Анну домой. Пока не зашло все слишком далеко. Пока я не совершил ошибку, которая убьет нас обоих.