Глава 37

Анна не просила. Она требовала. Ее голос, обычно мелодичный, сейчас звенел сталью и не терпел возражений. Она стояла перед Люциусом в библиотеке, сжимая в дрожащих пальцах складки платья.

— Ты должен мне помочь, Люциус, — ее слова падали, как удары молота по наковальне. — Перемести меня к Ричарду. Сию же минуту. Это единственный способ уговорить его помочь. Мы должны спасти Каспиана, ведь он сам этого не сделает! Его гордыня убьет его!

Люциус чувствовал, как его сердце разрывается на части. Он всей душой хотел помочь Каспиану. Он отдал бы все, чтобы снять с брата это проклятие. Но он также дал Каспиану слово. Твердое, как камень, обещание вернуть Анну домой, пока не стало слишком поздно. Пока она не шагнула в огонь, чтобы спасти их всех, и не сгорела дотла.

Он не мог раскрыть ей страшную правду. Не мог сказать, что цена спасения — ее невинная душа. Это решение должен был принять Каспиан, и он его уже принял.

Люциус опустил взгляд, делая вид, что изучает трещинки на каменном полу. —Я… я понимаю тебя, — начал он обреченно. — И я хочу помочь. Но портал такой мощности… Мне нужно подготовиться. Собрать силы, зарядить кристаллы. Сделаем это вечером. Обещаю.

Это была ложь. Гнусная и вымученная. Но произнес он ее с такой искренней усталостью, что у Анны не возникло и тени сомнения. Она так отчаянно хваталась за любую соломинку, что готова была поверить в любое обещание.

Ее напряженные плечи слегка опустились. Гнев сменился изможденной благодарностью. — Спасибо, Люциус, — прошептала она. — Прости за резкость. Я просто… я не могу бездействовать. Она повернулась и вышла из библиотеки, ее шаги эхом отдавались в тишине залов.

Но, вернувшись в свою комнату, Анну не покидало странное, навязчивое чувство. Что-то было не так. Щемящее, тревожное предчувствие скреблось под сердцем, словно предупреждая об опасности. Она пыталась отмахнуться от него, списывая все на нервное истощение и усталость после бессонной ночи и тяжелого разговора.

— Успокойся, — твердила она себе, подходя к окну и глядя на залитые солнцем сады. — Все наладится. Вечером я увижу Ричарда.

Но мысли неумолимо неслись дальше, рисуя мрачные картины. Как она будет просить его? Что скажет? Зная Ричарда, его любовь к играм и власти, он непременно потребует что-то взамен. И самое ужасное, самое очевидное, что он может потребовать — это она сама. Ее свобода. Ее жизнь. Ее любовь.

Готова ли она ради жизни Каспиана пожертвовать всем этим? Согласиться стать пленницей Ричарда, его украшением, его трофеем? Отречься от своих чувств к Каспиану и притворяться, что наслаждается вниманием другого?

Ее разрывало на части. Сердце кричало, что готова на все, лишь бы он жил. Разум шептал, что такая жертва убьет их обоих — его от чувства вины, ее от несвободы. Впервые в жизни Анна не знала, как поступить. Она металась по комнате, чувствуя, как стены смыкаются вокруг нее, не оставляя правильного выхода.

***

А в это время в кабинете Каспиана царила мертвенная тишина. Люциус, постучав и получив разрешение, вошел и тихо закрыл за собой дверь.

Каспиан стоял у той же картины, что и всегда, но сейчас он не видел ни красок, ни сюжета. Его взгляд был обращен внутрь себя.

— Она требует портала к Ричарду, — без предисловий сообщил Люциус. — Ждать больше нельзя. Сегодня. Сегодня самый подходящий момент вернуть ее домой. Пока она не совершила необратимого.

Каспиан медленно обернулся. Боль в его глазах была такой живой, что Люциус невольно отвел взгляд. Он понимал каждую крупицу этой агонии. Как же он мог ее любить! И как же он не мог ее потерять, даже ценой своей жизни.

— Хорошо, — голос Каспиана был глухим, лишенным всяких эмоций. Пустота, наступающая после принятия самого тяжелого решения. — Но… мне нужно с ней попрощаться.

Он знал, что не может просто позволить ей исчезнуть из его жизни без единого слова. Ему нужно было увидеть ее в последний раз. Вдохнуть ее запах. Запечатлеть в памяти каждый лучик в ее глазах. Даже если это прощание разорвет ему душу навсегда. Он был должен. Себе. И ей.