Глава 12. Ник

Без всякого сожаления Галя выпроводила меня из кухни в гостиную, сказав, что весь этот вечер был задуман как раз для того, чтобы представить меня семье, и с моей стороны очень некрасиво прятаться от будущих родственников. Ник уже успел принять душ и переодеться, и заявился в кухню как раз в момент моего изгнания, не забыв одарить меня кривоватой ухмылкой.

В гостиной ничего не изменилось, разве что Женя сидел в более раскованной позе, да ещё Эдик присоединился к компании.

— А вот и наша хозяюшка! — воскликнул Алексей Викторович, ознаменовав моё появление. — Тамарочка, мы вас пригласили отдохнуть и хорошо провести время, а вы решили утомить себя работой.

— Что вы, мне не в тягость, — улыбнувшись, я прошла к дивану, и Жене пришлось подвинуться, чтобы я смогла присесть.

Разговоры были скучны, говорили о политике, изменчивой погоде, новых городских выставках. Эдик сидел в кожаном кресле, с трудом подавляя зевки и изредка поглядывая в сторону Вареньки, которая была занята разглядыванием своего маникюра. Иногда я встречалась взглядом с Женей, который, очевидно, пытался понять по моему виду, как прошёл наш разговор с Ником. Время тянулось невыносимо медленно, незаметно для себя я перестала следить за ходом беседы.

— Томочка, Томочка, — я с запозданием поняла, что Татьяна Николаевна обращается ко мне. — Я спрашивала у вас, как там на улице, тепло ли? Может, нам пора переместиться на свежий воздух?

— Да-да, — очнулся упитанный старичок, дремавший на диване, — определённо пора переместиться и подкрепиться. Шашлык-машлык уже готов?

При упоминании о шашлыке на лицах присутствующих отобразилось оживление.

— Так пойдёмте в беседку и проверим, — хлопнув себя ладонями по коленям и готовясь подняться с места, громко произнёс Алексей Викторович.

В беседке нас ожидал стол, заставленный закусками, прикрытыми льняными вышитыми салфетками. Дрова в мангале ещё не прогорели и не превратились в тлеющие уголья. Ник сидел на корточках у огромной кастрюли с маринованным мясом и нанизывал куски на шампуры.

— Колька, ты что копаешься? Мы уже на шашлык пришли, — разочарованно проговорил Алексей Викторович.

— Раз уж мясо не готово, будем довольствоваться тем, что есть. Женечка, сходи на кухню и принеси охлаждённые напитки, — распорядилась Татьяна Николаевна, снимая салфетки с тарелок и складывая их аккуратной стопочкой.

Все расселись на широкие резные деревянные скамьи, на которых были предусмотрительно разложены красные бархатные подушки. На моей стороне сидели старенький композитор, упитанный дедушка и тётка-горох. Напротив разместились Татьяна Николаевна со своим супругом, её сестра с сыном Эдиком, Варенька и её мать. Между мной и тёткой-горохом оставалось место для Женьки.

Все начали накладывать себе еду, бросая нетерпеливые взгляды в сторону мангала и сетуя на то, что до сих пор шашлык не готов. Алексей Викторович периодически подгонял Ника, как будто от парня могла зависеть скорость горения дров. Скоро вернулся Женька с большой сумкой, из которой им незамедлительно были выужены бутылки с коньяком, белым полусладким вином, пакеты с соком. Татьяна Николаевна сразу же занялась переливанием сока в пузатые графины. Алексей Викторович откупорил бутылки со спиртным и поинтересовался, кому что налить. Выбор был предсказуемым: мужчины выбрали коньяк, а женщины — вино. Первый тост сказал Алексей Викторович, он не был длинным и его можно было свести к одной фразе из известной песни: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались».

— Ник, а никак нельзя ускорить процесс? Шашлычка хочется, — протянула рыжая-старшая, пригубив из стакана белое вино.

Ник поднял голову, широко улыбнулся и покачал головой:

— Нет, тёть Валь, ускорить нельзя. Но вы для собственного успокоения можете попробовать повелеть огню гореть сильнее или можете станцевать шаманский танец для бога огня, заклиная его смилостивиться над нами и мгновенно превратить дрова в угли.

— Шаманский танец, скажешь тоже! — махнула рукой тётя Валя. Надо всё же попытаться запомнить, как кого зовут.

Я представила эту габаритную тётку с рыжими космами, похожими на паклю, скачущую у мангала подобно аборигену и издающую нечленораздельные звуки, и уголки моих губ непроизвольно поползли вверх.

На секунду я испытала к Нику что-то вроде симпатии. Повинуясь какому-то внезапному порыву, я поднялась с лавки — благо, я сидела с краю и мне не пришлось никого тревожить, чтобы выйти из-за стола. Хвостики, бесящие меня с самого утра, были распущены. Я отвела волосы назад и скрутила их в тугой узел, стянув резинкой. Руки я вымыла в рукомойнике, висевшем снаружи беседки, который я заприметила, когда ходила сюда с Галей. Ловя на себе непонимающие любопытные взгляды, я молча направилась к Нику.

— Давайте помогу, — я присела рядом с ним на корточки.

— Том, быстрее всё равно не будет, шампуры ещё рано ставить.

— Я знаю. Но всё же в кастрюле ещё много мяса, работы и на двоих хватит, — я взяла кусок и ловко нанизала его на шампур.

— Тома, что вы делаете? — опомнилась рыжая тётка. — Ваши руки будут вонять сырым мясом!

— Руки можно помыть, но зато как потом приятно будет пахнуть шашлык на вашей тарелке, — с любезной улыбкой, которой я обычно улыбалась только тем людям, к которым испытывала наивысшую степень раздражения, ответила я.

— Но это мужская работа! — продолжила возмущаться мать Варечки.

— Валентина Егоровна, — вступился за меня Алексей Викторович. — Наша Томочка справится с любой работой. Она у нас мастерица на все руки.

Как я заметила, Алексей Викторович всегда пытался заступиться за меня, и за то, что он всегда находил, что сказать этой рыжей фурии с неудачной химической завивкой, я была ему благодарна. Тёте Вале я, очевидно, чем-то пришлась не по душе. И, видимо, не ей одной, если судить по колючим взглядам, которыми пронзала меня Варенька.

— Не проткни себе руку, — пробурчал Ник.

— Мы уже на «ты»? — я вскинула бровь.

— Я так смотрю, ты без пяти минут член нашей семьи. Почти сестра. Если, конечно, всё это не глупая игра, — последнюю фразу Ник сказал так, чтобы её расслышала только я.

— Ну ладно, на «ты» так на «ты».

Несмотря на то, что радости от того, что я пришла к нему на помощь, он явно не испытывал, моё умение не осталось для него незамеченным:

— У тебя хорошо получается, как будто ты всю жизнь только шашлыком и занималась.

— Да, теперь ты начнёшь подозревать, что я на самом деле шашлычник из придорожного кафе, которого Женя заставил сыграть роль своей девушки, угрожая судом за пересушенный шашлык. Не удивлюсь, если так и будет: у тебя ведь паранойя.

— А у тебя богатая фантазия и злой язык, — усмехнулся Ник, поднимаясь на ноги. Он подобрал у мангала палку и стал равномерно распределять ею угли по дну мангала, попутно разбивая крупные угольки. Потом он достал из ведра шампуры с мясом и разложил их на мангале. После того, как Ник вернулся к прежнему занятию, мы не обмолвились ни словом. Я старалась не смотреть на него, иногда в поле зрения попадали его смуглые руки с тёмными волосками, такие непохожие на мраморные белые руки Женьки, покрытые белёсым пушком.

Вернувшись за стол, я поняла, что мне одинаково тягостно было как за столом, так и в обществе Ника. Ещё никогда мне не было настолько неуютно в компаниях, если не считать моё посещение «Слоника».

Все уже были слегка навеселе, когда Ник принёс шашлык. Под восторженные возгласы он снял ножом мясо с шампуров в широкую керамическую чашку и сразу же пошёл ставить вторую партию.

— Никки, хоть попробуй шашлык, — крикнула ему вслед Татьяна Николаевна.

— Успеется, — отозвался Ник.

Женя выбрал для меня самые лучшие кусочки. Шашлык, нужно сказать, получился что надо: нежный, сочный. Хоть какой-то положительный момент в этом бесконечно нудном дне. Ник уже управился с шампурами и наконец-то направился к столу. Рыжая тётка, будто вспомнив о чём-то важном, скороговоркой сказала своей дочери:

— Варенька, а давай местами поменяемся, мне с Софьей Николаевной переговорить о чем-то нужно.

К недовольству Эдика, рыжее семейство провело рокировку, и подошедший Ник теперь должен был сидеть рядом с Варенькой.

Я с наслаждением поедала мясо, забавляясь мини-спектаклем, разыгрываемым на моих глазах. Но из благодушного состояния меня вывел назидательный тон рыжей-старшей, которым она обращалась ко мне.

— Тома, вот я наблюдаю, как вы много кушаете и думаю, что вы не знаете, что свинина — враг нашему желудку. Вот Варечка свинину практически не ест. Кушает курочку, самое диетическое мясо.

— Тёть Валь, — рыжую тётку передёрнуло от такого фамильярного обращения, но отчества её я не помнила, а назвать её просто Валентиной у меня язык не повернулся, — а мой желудок, как и я, врагов не боится и привык их побеждать.

— У нашей Томочки отменное чувство юмора, — засмеялся Алексей Викторович. Видимо, эта тётя Валя и его подбешивала.

— Я вот смотрю на ребят и радуюсь! Вот Женя замечательный и Тома замечательная! И это замечательно, что ребята нашли друг друга, — добродушно прогрохотала тётка-горох.

— Жаль только, что теперь мы так редко видим Женечку, — вздохнула Софья Николаевна.

— Почему это? — тётя Валя собиралась отправить в рот щедрый кусок мяса, но от любопытства забыла это сделать. Мне показалось странным, что тёте Вале этот факт был неизвестен

— Женечка живёт с Томочкой в городе, — со скорбными нотками в голосе произнесла Татьяна Николаевна. — Такие в наши дни нравы у молодёжи.

— Мам, ну что ты такое говоришь? Как будто в ваше время всё было совсем не так, — Нику пришлось податься чуть вперед, чтобы посмотреть на мать.

— Много ты знаешь! — на лице Татьяны Николаевны на миг промелькнула тень недовольства.

— Больше, чем мне хотелось бы, — отпив из высокого стакана томатный сок, негромко сказал Ник. — Да к тому же у ребят платонические отношения. Женька мне сам говорил, что не хочет опошлять свои высокие чувства к Томе.

Женя бросил злобный взгляд из-под пушистых ресниц на Ника, но промолчал.

— Женечка, какой ты молодец. Настоящий джентльмен, — растроганно поднесла к глазам платок тётка-горох.

— Да, — продолжил Ник, сделав вдруг озабоченное лицо. — Но все мы здесь взрослые люди и прекрасно понимаем, что воздержание да еще при постоянной близости источника соблазна очень вредно для мужского здоровья.

— Особенно для молодого организма, — вставил толстый старичок, явно заинтересовавшийся темой.

— Никки, может, мы не будем обсуждать личную жизнь твоего брата? — попыталась пресечь эту тему Татьяна Николаевна.

— Отчего же, отчего же? Здесь все свои, — подал голос композитор.

— Я к чему вообще клоню. Если у Томы с Женей такие сильные чувства друг к другу, мы ведь все в этом уже успели убедиться, и ребята уже живут вместе, почему бы им не узаконить отношения? — Ник посмотрел на нас и невинно улыбнулся, хотя во взгляде читалось даже не скрываемое лукавство.

— А почему бы на ком-нибудь не жениться тебе? Ты же старший брат, тебе давно пора, — огрызнулся Женя.

— Мне же не повезло найти такую прекрасную во всех отношениях девушку как Тома, — при этих словах Ника Варенька метнула на меня очередной недобрый взгляд.

— Ник дело говорит, — закивала головой, словно собачка на панели машины, тётя Валя. — Женечка, ваше совместное проживание бросает тень на репутацию Томы. Томочка, как к этому относятся ваши родители? Я бы ни за что не допустила, чтобы Варенька жила с мужчиной вне брака. Да и Варенька сама не захотела бы становиться объектом сплетен.

— В том то и дело, тётя Валя, что мои родители доверяют мне полностью и даже не обратили бы внимание на сплетни, если бы даже они были, — чрезмерно любезным тоном ответила я.

— В любом случае, в ближайшее время мы жениться не собираемся, — улыбнувшись, заверил всех Женя. — Мы ещё не готовы.

— Но почему? — разочарованно потянула тётка-горох.

— Мне нужно упрочить свое положение на работе, да и накопить деньги на свадьбу нужно.

— Вот тут я с тобой, Женька, в корне не согласен, — высказал наконец своё мнение старичок-композитор, окрещенный мной Берией. — Можно очень долго пытаться наладить своё финансовое положение, всё время ставить себе какие-то новые планки, откладывая создание семьи. Посмотри на своих родителей

— поженились, не имея гроша за душой, и всего добились сами, поддерживая друг друга.

Татьяна Николаевна слегка сморщила нос, видимо, ей не совсем приятны были эти воспоминания.

— Женя, тем более ты же знаешь, что твои родители помогут тебе со свадьбой. Томочка, а ваши родители ведь не откажутся оплатить половину расходов? — поинтересовалась Софья Николаевна.

— Дело в том, что финансовое положение моих родителей сильно отличается от положения Жениных, и я не собираюсь возлагать какие-то расходы на их плечи, — я боролась с желанием встать из-за стола и послать всех куда подальше, но торжествующий взгляд Ника заставил меня сдержать свой порыв.

— Томочка, но это ведь долг родителей — сыграть достойную свадьбу своему ребёнку! — воскликнула Татьяна Николаевна. — Конечно, свадебное торжество — удовольствие не из дешёвых, но сейчас так много доступных кредитных программ, которыми ваши родители могут воспользоваться.

Женя, предчувствуя мою бурную реакцию на эти слова, судорожно сжал под столом мою коленку.

— Что вы все пристали к молодым? Хотят — пусть женятся, не хотят — пусть так живут. Это только их дело, — вступился за нас Алексей Викторович. — Шли бы прогулялись уже или чай попейте в доме. А я пловом займусь. А ты, Колька, пойди воды в баню натаскай. Плов приготовлю — всех позову.

Все поднялись из-за стола. Алексей Викторович отправился в сторону кухни за казаном и продуктами для плова, взрослые, переговариваясь, побрели в дом. Ник пошёл в сторону бани, а Эдик уговорил Вареньку прогуляться с ним по парку.

Воспользовавшись тем, что мы остались с Женей наедине, я подошла к нему вплотную, борясь с искушением вцепиться ему в горло и придушить его, причём реально, а не фигурально. Испепеляя его взглядом, тоном, который даже мне самой показался весьма противным, я вылила на Женю накопившиеся эмоции:

— А теперь вот скажи мне, Женечка, в чём я была не права, когда говорила тебе, что всё так и будет? Чёрт! Даже я не думала, что мои худшие опасения подтвердятся так скоро! Все твои родственники меня весь день рассматривают и изучают как тлю под микроскопом. А эти рыжие весь день ко мне докапываются. С меня, пожалуй, хватит.

— Том, ну прости меня, я не думал, что пойдут подобные разговоры. И никто к тебе не докапывается, ты всем понравилась. Тебе это просто кажется, потому что ты новый человек и поэтому все проявляют любопытство. Потерпи, пожалуйста, немного.

— Немного — это сколько? — нахмурившись, спросила я.

— Пока Ник не уедет.

— И когда он уедет? — я прищурила глаза и склонила голову набок.

— Через месяц, — ему явно не хотелось отвечать на этот вопрос, — ну, или два. По состоянию здоровья. Как восстановится после травмы.

— Я не знаю, как этот день пережить. А ещё и завтрашний день впереди. А ты говоришь — два месяца!

— Том, неужели всё так плохо?

— Не представляешь как! — я повернула голову в сторону и увидела Ника, который тащил два ведра с водой в сторону бани. — А почему Ник носит воду один? Неужели мужиков нет больше?

— Ну, его же отец попросил. Пусть таскает, — процедил сквозь зубы Женя.

— А как же его травма? С такой братской заботой он и через полгода не восстановится. Иди и помоги ему! Сейчас же! — не могу сказать, чего мне хотелось больше — устранить несправедливость или отомстить Жене.

— Не пойду, — проворчал Женя.

— Тогда пойду я, точнее поеду, домой. А ты объясняйся со своими как хочешь, — я ухмыльнулась, зная, что имею моральное право применить подобный шантаж, а Женька фыркнул, но поплёлся за ведром.

Не желая идти в дом, я нашла себе убежище, устроившись на большом сером валуне, поросшем мхом, под раскидистой ивой. Отсюда мне было хорошо видно всё, что происходило вокруг, но я надеялась, что меня не видно никому. Если можно было бы просидеть здесь до завтрашнего дня, я бы это сделала. Я никогда не робела в обществе, но с Жениной семьёй я чувствовала себя не в своей тарелке, отчасти из-за того, что мне приходилось держать язык за зубами. Я до сих пор не понимала, как я в это ввязалась, и чем больше я об этом думала, тем большее отвращение от всего происходящего испытывала. Я подобрала какой-то прутик и начала чертить на иссохшейся земле круги и прямые, изредка посматривая по сторонам. Алексей Викторович чистил в беседке головки чеснока для плова. Женька, набрав воду в кране, стилизованном под деревенский колодец, без видимого энтузиазма направлялся к бане. На тропинке он столкнулся с шедшим навстречу Ником. Они с недовольными лицами обменялись несколькими словами, после чего Ник пожал плечами, и каждый пошёл своей дорогой. У колодца к Нику подошли Эдик и Варенька. Эдик стал что-то оживлённо рассказывать Нику, Ник улыбался, а Варенька заливалась смехом. Судя по тому, что троица пялилась в мою сторону, разговор был обо мне. Всё-таки моё укрытие не такое надежное, как мне показалось. Наполнив вёдра, Ник отправился к бане, а Эдик и Варенька пошли в направлении к дому. Когда эта парочка проходила мимо меня, Варенька хихикнула.

Я шумно выдохнула и продолжила вспахивать землю несчастным прутиком

— Зачем ты портишь газон? — за моей спиной раздался бархатный голос.

Я подняла голову, прекратив копать землю, и проворчала:

— Здесь всё равно не росла трава.

— Подвинься, я хочу отдохнуть, — Ник встал прямо передо мной, держа руки в карманах джинсов.

— Найди себе другое место, — недовольно буркнула я.

— Не очень-то ты и вежлива. Это вообще-то мой любимый камень, — с улыбкой ответил Ник и заговорщическим шёпотом добавил, — и здесь безопасно.

— В смысле безопасно?

— Я буду совершенно спокоен, зная, что ты не станешь ко мне приставать. Ведь для тебя эталон мужчины — Эдик, — он еле сдержал улыбку. — И, кстати, был не прав. Я думал, что ты так смотрела на меня при нашей встрече, потому что я тебе понравился. Оказывается, ты просто не могла смириться с тем, что рушатся твои представления об идеале.

— Глупо считать себя идеальным только потому, что легко затаскиваешь баб в кровать.

— О чём ты говоришь? — возмутился Ник. — Никого я не затаскиваю. Они сами туда прыгают. А я пытаюсь отбиться, ну или не пытаюсь, если девушка хороша. От тебя бы не отбивался.

— Идиотская попытка склеить девушку своего брата, — я поднялась на ноги и собралась уходить.

— Или удачная попытка прогнать тебя с камня, — усмехнулся Ник.

Решив, что Галя меня на кухню не пустит, я поплелась в гостиную. Нет, можно, конечно, было бесцельно побродить по двору в одиночестве, но вероятность опять остаться наедине с Ником меня не радовала. В гостиной все пили кофе и вели, могу поспорить, занудную беседу.

— Томочка, мы вас совсем уже потеряли, — укоризненно произнесла Татьяна Николаевна. — Кофеёк будете?

Я покачала головой. Старенький композитор, глядя на мой не особо весёлый вид, предложил внести в программу дня немного разнообразия:

— А, может, молодёжь пусть развлечётся? Пусть поиграют во что-то подвижное. Какой отдых на природе без подвижных игр? Тем более, что наше сидение в гостиной мало напоминает природу. Это нам, старикам, хорошо сидеть, а молодым нужно движение.

Софья Николаевна скривила губы, ровно настолько, насколько позволяла подтяжка:

— Не спешите записывать всех присутствующих в старики. А идея насчёт подвижных игр неплоха. Можно поиграть в бадминтон, например.

Ещё этого не хватало! Этот день сулит всё новые испытания для меня.

— Какая замечательная идея! — воскликнула тётка-горох. — Пусть ребята поиграют, а мы на них посмотрим и порадуемся. Можно соревнования устроить. Будет так весело.

Но я её веселье и позитив не разделяла.

— Том, ты как, согласна? — Женя взял меня за руку. — Ты грустная такая. Тебе нужно немного взбодриться.

Валить мне отсюда нужно, и я сразу повеселею.

— Томочка, и правда, вы утомились, наверное. С вами точно всё хорошо? — в голосе Татьяны Николаевны слышалось беспокойство.

— Всё в порядке. Мне действительно нужно немного подвигаться.

— Ну, старушки, поднимайте свои кости с диванов и айда на улицу, — под недовольное фырканье женщин, вызванное этой репликой, седой пухлячок неожиданно резво подскочил с дивана и принялся, размахивая руками, сгонять почтенных дам с их мест, словно куриц с насеста.

Женя побежал за ракетками и воланчиками, а все остальные шумной толпой вышли из дома и отправились к беседке. Завидев нас, Алексей Викторович протестующе замахал руками и закричал:

— Идите отсюда. Кто вас звал? Плов ещё не готов.

— Спокойно, Лёха. Мы на тебя смотреть не будем. У нас матч, — активно жестикулируя, крикнул в ответ пухляк. И я позавидовала его живости. Хотя, если бы я влила в себя столько же коньяка, я бы тоже веселилась и балагурила.

— Чур, я играю с Эдиком! — воскликнула Варенька, забирая у подошедшего Жени ракетки.

Эдик широко улыбнулся, показав свои кривоватые зубы, и принял из её рук ракетку.

Я встала рядом с Женей, прислонившись спиной к парапету беседки, и наблюдала за игрой. Было ощущение, что играющие просто стояли на одном месте, медленно перекидывая воланчик друг другу. Казалось, что воланчик не летел, а медленно полз по воздуху. Наблюдавшие за игрой вскоре заскучали и принялись обсуждать общие темы. С появлением Ника Варенька оживилась и, кокетливо размахивая ракеткой, стала звать его сыграть на пару с ней. Ник, покачав головой, сказал, что у него нет никакого желания играть.

— Эдик, — крикнула Варя, — я устала. Давай отдохнём. Пусть Женя с невестой поиграют.

Варя сунула мне в руки ракетку и подошла к Нику.

— Пойдём, невеста — улыбнулся мне Женя.

Я коварно улыбнулась, и Женя понял, что наша игра будет совсем другой. Мне нравился бадминтон, я часто играла в него в детстве, и теперь Жене приходилось несладко. Он запыхался, бегая по лужайке, смешно задирая голову вверх, чтобы рассчитать траекторию полёта воланчика. В конце концов, он, взъерошенный и красный, подбежал ко мне, и, задыхаясь, тихо проговорил:

— Том, прошу, давай передохнём или сбавь темп.

— Признай, что я выиграла.

— Ты выиграла, — поспешил ответить Женя, боясь, как бы я не передумала.

— А со мной слабо? — крикнул Ник.

— Ты же не хотел играть, — я закинула ракетку за плечо.

— Теперь хочу. Или струсишь?

— Не-а, — я посмотрела на него с вызовом, а Варенька принялась сверлить меня своими маленькими подвижными глазками.

Ник был действительно достойным противником. От игры я получила удовольствие, несмотря на то, что Ник загонял меня и радовался как ребёнок, когда я пропускала воланчик.

— Какой счёт? — прерывающимся голосом крикнула я.

— Не знаю, я уже не считаю.

— Значит, выиграла я.

— С чего бы? Я выиграл, — Ник подошёл ко мне и отвёл от моего лица растрепавшиеся пряди. — Тебе не мешало бы расчесаться.

— Не ссорьтесь, молодёжь. Победила друж-ба! — крикнул седой толстячок.

— Ну, Томка, ну молодец! Спортсменка, комсомолка! — подняв кулак вверх, воскликнул Алексей Викторович.

— Свет клином на ней сошёлся, — негромко, но так, чтобы фраза достигла моих ушей, сказала Эдику Варенька.

— Не переживай, ты тоже можешь оказаться на моём месте. И тоже будешь в центре внимания, — достаточно громко сказала я, что было для Вареньки полной неожиданностью.

— Плов готов, все в очередь с тарелками! — Алексей Викторович попробовал сверху рис и удовлетворённо крякнул.

Когда все наелись, Татьяна Николаевна предложила пройти в дом и отдохнуть. Гости поднялись на второй этаж в отведённые им комнаты, а мы с Женькой, усевшись в гостиной на диване, рассматривали старые фотоальбомы. В комнату вошёл Ник и уселся на диван рядом со мной.

— Отдохнуть не хочешь? — выглядывая из-за меня, чтобы посмотреть на брата, не слишком дружелюбно сказал Женя.

— Хочу, но ещё больше хочу поближе познакомиться с будущим членом семьи. Разве это плохо?

Женя шумно вздохнул и продолжил показывать фотографии. Татьяна Николаевна и Алексей Викторович в молодости были красивы. Нет, они были красивы и сейчас, но красота юности и красота старости — разные вещи. Татьяну Николаевну можно было узнать на всех фотографиях по неизменно горделивой осанке и дерзкому взгляду. На фотографиях после свадьбы в её взгляде появилась какая-то грусть, лицо приобрело более мягкие черты, но манера держаться королевой осталась. Вот Софья Николаевна была попроще и не так хороша собой. Женька в младенчестве был похож на маленького пухлого ангела с золотыми кудряшками и открытым доверчивым взглядом. Вдруг Женя резко перевернул страницу.

— Покажи, — попросила я, но тут же заколебалась, с запозданием подумав, что, быть может, на фотографии кто-то, напоминание о ком может быть болезненным.

— Там ничего страшного нет, — заметив мою реакцию, заверил меня Ник. — Женя просто стесняется.

— Ну хорошо, смотри, — Женя перевернул страницу назад, слегка покраснев.

На старой, слегка пожелтевшей чёрно-белой фотографии была маленькая девочка с белокурыми локонами по плечи, в лёгком светлом платьице с оборочками.

Я непонимающе уставилась на фото.

— Это Женя, — улыбнувшись, сказал Ник. — Мать всегда мечтала о девочке. До трёх лет она его не стригла и иногда одевала в платье.

— Какой ужас! — не сдержалась я. — Нужно быть осторожней в своих желаниях.

— Да, — кивнул Ник, — мечты имеют свойство сбываться, но не всегда так, как надо.

— Может, хватит? — не выдержал Женя. — Посмотри лучше на Ника.

Перелистнув несколько страниц, Женя ткнул пальцем в любительскую фотографию, на которой был мальчишка лет двух, чумазый, как поросёнок, полностью голенький, в одних резиновых сапожках. В одной руке он держал палку, в другой соску, при этом забавно хмурясь.

— Он не расставался с соской до трёх лет. Мама еле отучила его, — отомстил брату Женя.

Я рассматривала фотографию, неосознанно водя по ней пальцем, и улыбалась — настолько малыш был забавен.

— Не надо так присматриваться. А то у тебя будет неверное впечатление обо мне, — произнёс Ник. — Если тебе нравятся фотографии в стиле ню, могу скинуть одну из недавних. Там практически всё то же самое, только более актуальное.

— Тоже с соской, — съязвила я.

— Да, только соска в кадр не попала, — и придвинувшись ко мне поближе, Ник почти шёпотом добавил. — Она фотографировала.

— Пошлая шутка, — пробурчал Женя.

— Пошлая, но не шутка, — парировал Ник

— Том, пойдём отсюда. Я не хочу, чтобы Ник обидел тебя своими высказываниями, — Женя поднялся со своего места и протянул мне руку.

Я бы осталась в гостиной, но чтобы не подрывать в глазах Ника авторитет своего "жениха", я поднялась с дивана.