Глава 15. Досвидос

Я попыталась в полудрёме оценить происходящее. Было ясно, что мы провели ночь вместе с Ником, скорее всего в его комнате: навряд ли он переносил бы меня в комнату для гостей. Тётя Валя, вероятно, желает уличить меня в измене Жене. Нику на это наплевать, поэтому он и ведёт себя так спокойно. А, может, ему и не наплевать? Может, вчерашняя задушевная беседа была частью его плана: показать всем, что Женина невеста не настолько безупречна, и выставить Женю болваном? В голове постепенно прояснялось, но ощущение тёплых объятий и близости мужского тела не покидало меня. Второй раз в моей жизни сон был настолько реальным. Или в этот раз это был не сон? И тётя Валя недалека от истины? Я резко повернулась к стенке, открыла глаза, и почувствовала, как ко мне возвращается уверенность: зря тётя Валя рассчитывает на победу.

Набрав побольше воздуха, я села в кровати, выпрямив спину и расправив плечи, но, увидев происходящее в дверях, едва не раскрыла рот от удивления. Ник стоял у дверей с обнажённым торсом и в джинсах, сложив руки на груди и опершись спиной о стену. Тётя Валя уже вошла в комнату с видом разъярённой поборницы чистоты нравов. А в дверном проеме столпились хозяева дома и гости в полном вчерашнем составе. Из-за расположения кровати было совсем не видно, кто на ней лежит, но вот когда я села, то попала в эпицентр всеобщего внимания.

— Вот! Что я вам говорила? — указывая на меня рукой и грозно сотрясая ею в воздухе, почти заверещала тётя Валя. — Вы только посмотрите на эту девицу, сидит и даже глазом не моргнёт. Совсем стыд потеряла! Бедный Женечка! Как он это перенесёт?

Татьяна Николаевна раскрыла рот и тут же прикрыла его ладонью, сокрушенно покачивая головой.

Глеб Никитович улыбался, происходящее его забавляло. Остальные даже не пытались скрыть своё удивление.

Татьяна Николаевна вошла, пошатываясь, сделала несколько неверных шагов и остановилась, не решаясь идти дальше.

— Томочка, как же это так? Как так? — упавшим голосом произнесла она, протянув руку к Алексею Викторовичу, словно желала опереться на него.

— А ведь я её предупреждала, что всё это общение с Ником плохо закончится, — продолжала сотрясать воздух тётя Валя.

— Тёть Валь, а с чего это вам с утра пораньше понадобилась Тома? — улыбаясь, спросил Ник.

— Я… Мы с Варенькой решили выпить чаю и хотели пригласить Тому, чтобы познакомиться с ней поближе, лучше узнать её. Мне так хотелось, чтобы Тома и Варенька подружились. Я постучала в дверь её комнаты, мне никто не открыл. Тогда я заглянула в комнату, но Томы там не оказалось.

— И вы сразу же пошли ко мне? — потирая пальцами подбородок, спросил Ник.

— Ну да, — не понимая к чему клонит Ник, просто ответила тётя Валя.

— Не сразу, — поправил её композитор, догадываясь, что что-то здесь не так. — Сначала она перебудила весь дом, заставив всех следовать за ней, так ничего толком никому не объяснив.

— К чему эти вопросы? — возмутилась тётя Валя. — Мои самые худшие опасения подтвердились.

— А к Жене в комнату вы заглядывали? — вкрадчиво спросил Ник.

— Зачем? Я не хотела, чтобы бедный мальчик страдал, увидев этот позор своими глазами! — воскликнула тётя Валя.

— И, правда, Валя, а почему ты не заглянула к Жене? Молодые же могли быть вдвоём именно там, — спросил, подозрительно прищурившись, Алексей Викторович.

— Я не хотела вам говорить, но скажу, раз уж пришлось. Я сразу заподозрила, что всё шло к этому, — бросив на меня пренебрежительный взгляд, прошипела тётя Валя. — А после того, как Варенька, вышедшая ночью подышать свежим воздухом, увидела Тому и Ника, стоящих вместе на террасе, я сложила два и два, и мне всё стало ясно.

— Что вам стало ясно? — наконец-то мне удалось вставить пару слов в чудом образовавшуюся паузу.

— Ясно, что вы обманываете Женю, что вы его недостойны, вы… вы… — тётя Валя начала задыхаться от злости.

— Я всего лишь вышла попить чай, потому что… — но договорить мне не дала Софья Николаевна, бесцеремонно перебив меня.

— Не слишком ли странно пить чай в столь позднее время? — Софья Николаевна поджала губы, и мне стало понятно, что в полку не совсем адекватных людей прибыло.

— Я могу продолжить или у меня здесь нет права слова? — я, окинув всех недобрым взглядом, поднялась с кровати и встала у её спинки лицом к собравшимся.

— Конечно, Томочка, мы вас внимательно слушаем, — всем своим видом давая понять, что никому не позволит меня перебить, произнёс Алексей Викторович.

— Я пила чай на террасе, потом Ник вышел покурить, — я покосилась на Ника и продолжила тоном пятиклассницы, отвечающей урок, — встал рядом со мной, я сделала ему замечание, сказав, что курить, не спросив разрешения у присутствующих, некрасиво.

Софья Николаевна закатила глаза, но Алексей Викторович, нахмурившись, бросил на неё строгий взгляд.

— Ник же сказал, что я гостья и мне не следует разгуливать по дому, а нужно сидеть в той комнате, которую мне выделили. Потом вышла Варенька. Она стала просить Ника поговорить с ней наедине.

Лицо Вареньки вытянулось. До неё стало доходить, что я собираюсь сделать.

— Продолжать? — невинно спросила я. — Ник сказал…

Я намеренно сделала паузу, ожидая реакцию Вареньки.

— Не стоит, — поспешила прервать мой рассказ Варенька.

— Почему же не стоит? Нам очень интересно, о чём же хотели поговорить Ник и Варя после совместного похода по грибы, — растянул губы в похабной улыбке Глебушка.

— Ну что за глупости? — закудахтала тётя Валя. — Мы здесь совсем не для того, чтобы обсуждать личную жизнь Вареньки. Женя привёл в нашу семью волчицу в овечьей шкуре, которая сколько её не корми, будет всё равно смотреть в лес. А я открыла вам всем глаза.

— Ну уж кого Жене приводить в нашу семью, — Ник сделал заметный акцент на слове «нашу», — это только его дело. Хочет жить с волчицей — пусть живёт, хочет с овцой — его проблема, хочет с бараном — тут уже спорный вопрос. Главное, чтобы ему самому было хорошо.

— Ник, о чём ты говоришь? — возмущённо произнесла Софья Николаевна. — Мне бы не хотелось, чтобы мой дорогой племянник жил с женщиной лёгкого поведения.

Все присутствующие одобрительно закивали головами, соглашаясь, что женщине лёгкого поведения здесь не место, а Татьяна Николаевна, поднеся кончики пальцев к вискам, выдохнула:

— Стыд-то какой!

— Мам, не делай поспешных выводов. А ты, Томочка, запомни, что говорили о тебе эти милейшие люди, которые только вчера так тебе радовались, — подмигнув мне, сказал Ник. — Раз уж Томе так и не дали договорить, то я расскажу всё, как было. Вчера разговор, о котором так просила меня Варя, не состоялся. Я нагрубил Варе, и Тома прочитала мне нотацию за это. Мне не хотелось, чтобы Тома думала обо мне хуже, чем я есть на самом деле, и я предложил ей с Женей подняться ко мне и пообщаться. Тем более, я чувствовал, что виноват перед братом: несколько раз на пикнике я разозлил его.

— Так где же сейчас Женя? — не унималась тётя Валя, которую я подозревала уже не только в дурном характере, но и слабоумии.

— Там, где и должен быть. Рядом со своей невестой. Спит, что очень странно при том гвалте, что вы подняли в комнате, — невозмутимо ответил Ник.

Все, будто не веря тому, что услышали, бросились к кровати, дабы своими глазами убедиться в правоте Ника.

— Действительно, Женя, — с облегчением произнесла Татьяна Николаевна.

Женя спал на боку, подложив руку под голову и приоткрыв рот.

— Но этого не может быть! — разочарованно воскликнула тётя Валя.

От громкого голоса, раздавшегося практически над его ухом, Женька дёрнулся, приоткрыл глаза и, увидев, что над ним стоят все его родственники с довольно странными выражениями на лицах, подскочил в кровати, одновременно стыдливо прикрываясь одеялом.

— Что? Что? Что случилось? — хрипловатым после сна голосом бормотал он.

— Женечка, всё хорошо, — ласково сказала Татьяна Николаевна, присаживаясь на кровать рядом с ним. — Извини, мы тебя разбудили.

— Просто у кое-кого очень богатая фантазия! — рассмеялся композитор.

— Вам, Валечка, впору романы писать. Отбоя от читательниц не будет! — вторил ему Глебушка.

— Ай-я-яй, нехорошо-то как вышло. Что Тома теперь о нас подумает? — огорчённо сказал Алексей Викторович. — Томочка, мы все перед вами так сильно виноваты.

— А тебе, Валя, неплохо бы извиниться перед Томой за весь сыр-бор, что ты устроила, — строго и как всегда громогласно произнесла тётка-горох.

— Не дождётесь, — злобно фыркнула тётя Валя. — Варенька, пойдём отсюда.

Татьяна Николаевна с улыбкой взъерошила спутанные волосы младшего сына, потом поднялась с кровати, подошла ко мне, взяла за руки и вкрадчивым голосом извинилась:

— Томочка, вы уж нас всех простите. Надеюсь, этот инцидент не испортит ваше мнение о нашей семье.

— Да, Томочка, в нашей семье, только подозревая, устроят настоящее судилище, а уж если докажут твою вину — расстреляют на месте, — так же вкрадчиво, в тон матери сказал Ник.

— Ник, что ты говоришь? — попыталась остановить его Софья Николаевна.

— И без моих слов Тома сделала все выводы о том, куда попала, — ухмыльнулся Ник, — в частности, благодаря и вам тоже.

— Тома, простите нас и не держите зла. Я пойму, если вы не захотите здесь оставаться сегодня, но хотя бы позавтракайте, — заботливо произнёс Алексей Викторович. — А теперь, господа и дамы, давайте покинем помещение.

После того, как закрылась дверь за последним выходившим, Ник, воздев руки к потолку, негромко сказал:

— Ну наконец-то! Я думал, этот цирк никогда не закончится! Женя, как ты мог спать при таком шуме?

— Мог, учитывая, во сколько я лёг, — недовольно проворчал Женя, протирая сонные глаза.

— Женька, ты всё-таки прочитал моё смс! — я прыгнула на кровать рядом с Женей и обняла его.

— Какое смс? — Женька недоумённо посмотрел на меня, а потом потянулся за джинсами, висевшими на стуле у кровати.

Достав телефон из кармана, Женька стал сосредоточенно клацать по экрану, пока не нашёл моё сообщение. Он прочитал его и, нахмурившись, посмотрел на меня.

— Так вот о чём вчера вы говорили с Ником. И конечно же, Ник изобразил себя несчастным изгоем, которого все в нашей семье совершенно незаслуженно недолюбливают, — Женя скривил губы.

— Зачем ты так говоришь? Ник ответил мне на те вопросы, на которые ты не хотел отвечать. И оснований не верить ему у меня нет, — я посмотрела на Женю, не понимая причин его недовольства. — И как ты оказался здесь, если не читал сообщение?

— Как? Этот придурок припёрся ко мне под утро, разбудил и почти силком притащил сюда, говоря, что не хочет неприятных последствий для тебя. Зачем ты вообще пошла к нему? Ты разве не поняла, что он из себя представляет? Ты спала с ним? Обогрела несчастного? — Женя отвернулся от меня, будто смотреть на меня ему было крайне неприятно.

— Господи, да что ты такое несёшь? Ты себя вообще слышишь? — не веря своим ушам, я вскочила с кровати и отошла к окну.

— Том, это нормально. Для Жени. Иногда ему трудно просто сказать «спасибо», — покачивая головой, сказал Ник.

— Спасибо, Ник. И за Женю тоже, — тихо сказала я.

— Да не за что, Том. А ты, идиот, слушай меня внимательно. С Томой я не спал и не пытался. То, что я сделал, позвав тебя сюда, было просто жестом доброй воли. Было, до того, как я услышал твои слова. Теперь за тобой должок, — при этих словах Ника Женя бросил на него злобный взгляд. — Ты позовёшь Тому с нами в следующие выходные на море. А сегодня продолжишь изображать любящего жениха. Иначе я расскажу родителям о той игре, которую ты затеял и о той тайне, которую ты так усердно от них скрываешь.

— Говнюк, — прошипел Женя сквозь зубы.

— Зачем тебе это, Ник? — чувство благодарности и некоторой симпатии, которое я начала испытывать к Нику, стало испаряться.

— Всё просто. Будешь ты — не будет тёти Вали с Варенькой. А я хочу спокойно отдохнуть с семьёй без домогательств с чьей-либо стороны.

— Ладно, братцы-кролики, с вами, конечно, весело, но лучше я поскучаю у себя дома.

— Том, прости меня. Я не знаю, что на меня нашло, — Женя подошёл ко мне и протянул руку. — Мир? Останься ещё, а потом наш водитель тебя отвезет.

— Мир, — я нехотя пожала Женину руку, — но я всё же уеду. Я вызову такси.

— Я отвезу тебя, Том. Водителя мама отпустила на выходные. Такси будет ехать сюда часа два. А со мной ты покинешь это жуткое место хоть сию секунду, — предложил Ник, несмотря на протестующие взгляды Жени.

— Дай мне минут десять на сборы, — пусть Женя дуется сколько угодно, но оставаться здесь мне уже было невмоготу.

— Томочка, я надеюсь, что вы так скоро уезжаете от нас вовсе не из-за этой неприятности, случившейся сегодня утром, — Татьяна Николаевна мягко держала меня за предплечья и проникновенно смотрела в глаза. — Прошу вас, постарайтесь забыть это досадное недоразумение.

— Всё хорошо, Татьяна Николаевна, — уверяла её я. — Мне завтра рано вставать, и я бы хотела просто отдохнуть перед рабочей неделей.

— А Женька как в воду опущенный! — сказала тётка-горох, стараясь говорить как можно тише, но у неё это плохо получалось. — Вот Валя выдала!

Все, кроме тёти Вали с Варенькой и Софьи Николаевны, стояли у серебристой «Ауди» Ника за двором, провожая меня. Подходили, обнимали, жали руки. Тётка-горох расцеловала меня в обе щёки и шепнула на ухо:

— Валя — сумасшедшая. Не думай о ней.

Последним меня обнимал Женька, он потрепал меня за щёку и сказал:

— Завтра увидимся на работе.

Ник открыл заднюю дверь машины, я уселась и сразу же, достав наушники из сумки, воткнула их в уши. Под звуки «Металлики» я откинулась на сидение и сомкнула веки. Машина мягко тронулась, но минут через десять остановилась. Я открыла глаза: мы уже выехали из посёлка и сейчас стояли на обочине дороги. Ник заглушил мотор и вышел из машины. Мало ли, может, решил сходить в придорожную лесополосу. Вчера все выпили очень много пива.

Но, к моему удивлению, Ник открыл дверь с моей стороны и заглянул в салон, что-то говоря мне. Я выдернула наушники.

— Выходи из машины, — требовательно повторил он.

— Зачем?

— Я не привык возить девушек на заднем сидении. Чувствую себя таксистом.

— А я не привыкла, когда мне указывают, что мне делать. Чтобы не утруждать тебя, я могу поехать на автобусе или поймать попутку, — я бросила телефон с наушниками в сумку и вышла из машины.

— До ближайшей автобусной остановки идти минут двадцать, да и ходят автобусы здесь не слишком часто. Но это не так страшно. Вот если ты сядешь в машину к какому-нибудь извращенцу… Но понимаешь, какая незадача, все видели, что ты садилась в мою машину. Если ты не доберёшься до дома, все обвинят в этом меня. Так что не делай мне мозги и садись вперёд. Утреннего представления мне было вполне достаточно.

Я обошла машину и села на переднее сидение, слишком сильно хлопнув дверью. Нет, ничего страшного в просьбе Ника не было, если бы она звучала как просьба, а не как приказ. Этот командный тон вывел меня из себя.

— Не пойму, что девушки в тебе находят, — проворчала я.

— Не знаю что, но девушкам видней, — пропел Ник, подмигнув мне. — Может, музыку включить? Оперу не обещаю, у меня только рок. Ты выдержишь?

— Куда ж деваться, оперы-то нет, — буркнула я, уткнувшись в окно.

Ник включил магнитолу, но тут же приглушил звук музыки.

— Ты работаешь в одном отделе с Женей?

— Да. Зачем задавать вопросы, ответы на которые ты давно знаешь? У Жени ведь нет секретов от родни, — язвительно заметила я.

— Ладишь с начальницей?

— Да, хотя иногда мне кажется, что она не в своём уме. Особенно в последнее время, — я повернула голову к Нику.

— Это нормально. Редко кому нравится начальство. Но, судя по тому, что рассказывал о ней Женя, она хорошая баба.

— И что, Женя прям так говорил? — недоверчиво прищурилась я.

— Нет, он говорил совсем обратное. Но, зная Женю, всё нужно воспринимать как раз наоборот. Знаешь, я представляю её большой, громогласной, внушительной, мечущей глазами молнии. Днём она держит всю вашу шарашку в жутком страхе, а ночью носится по городу на помеле последней модели.

— Ну, из всего сказанного только последняя фраза близка к истине, — засмеялась я, — да, и по ночам она действительно носится на помеле, но весьма посредственном и недорогом.

— Я бы с ней с удовольствием познакомился, если она хоть немного симпатичная. Ты есть хочешь? — спросил Ник, притормаживая машину у придорожной забегаловки.

— Мне ещё жизнь дорога, — я покачала головой.

— А вот я поем, я ведь даже не позавтракал, — с этими словами он вышел из машины и отправился к обшарпанному, не внушающему доверия зданию с вывеской, на которой не хватало нескольких букв. Я улыбнулась, глядя как он возвращается с большим пакетом, нелепо болтавшимся на предплечье, держа в руках по большому бумажному стакану.

Он открыл дверь и протянул мне один стакан:

— Держи, это кофе. Чая, такого, как ты любишь, в кафе не оказалось.

— А это чебуреки для меня, — сказал он, усевшись на сидение, поставив свой стакан в подстаканник и начав перебирать купленное. — Пирожки для тебя. Они ещё горячие. Заметь, печёные, не жареные. Многие девушки жареное не едят. Не знал, какие ты любишь, взял все, что были: с капустой, с картошкой, с яйцом и с джемом.

— Давай с капустой, — я протянула руку и получила ещё тёплый свежий пирожок.

Ник, склонясь над пакетом, жадно вгрызался в чебурек, жирный сок из которого тёк по его пальцам.

Заметив, как я скривилась, он оторвался от чебурека и сказал, продолжая жевать:

— Лучший способ произвести благоприятное впечатление на девушку — съесть перед ней чебурек. Ты ведь об этом подумала. Знаешь, в чём плюс, когда девушка тебе совсем не нравится? С ней можно быть самим собой.

Я почувствовала лёгкий укол самолюбия и недовольно проворчала:

— Надеюсь, ты не зайдёшь в своей естественности слишком далеко.

— Не переживай, ковырять пальцем в носу перед тобой я всё же не стану.

После этих слов я открыла дверь, развернулась, поставив ноги на землю, и продолжила есть пирожок, запивая кофе и думая, какой всё-таки кретин этот Ник.

Доев чебурек, Ник стал ворчать, что руки всё равно жирные, сколько их не вытирай, и попросил меня полить на них из бутылки минералкой, которую он достал из того же пакета. Я вздохнула и поливала его руки с таким лицом, будто несу тяжкую повинность.

— Я тебе настолько неприятен? — спросил Ник, вглядываясь в моё лицо.

— Нет. Почему? Приятен. Я вся горю от страсти, боюсь не совладать с собой, — ухмыльнулась я, с горечью думая, что сказанное, к моему сожалению, чистая правда.

— Неприятен, значит, — вздохнул Ник.

Всю дорогу Ник молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Лишь когда мы въехали в город, он спросил адрес и как лучше туда проехать. Когда мы оказались возле моего дома, Ник улыбнулся самодовольной улыбкой и сказал:

— Первый раз девушка выходит из моей машины без поцелуя. Может, всё же не станем нарушать традицию?

— Всё когда-нибудь бывает в первый раз, — заметила я. — Спасибо, что довёз.

Я захлопнула дверь, махнула ему рукой и пошла к своему подъезду, отметив про себя, что он не торопится уезжать. Палит мой подъезд, догадалась я. Вряд ли ему когда-нибудь эта информация пригодится. А теперь домой: курить, пить пиво и баиньки.