Глава 19. Братья
Идти на праздник в честь дня рождения Ника не хотелось. Как говорил Ник, это будет небольшое мероприятие в кругу самых близких его друзей. А себя я не считала его другом, тем более близким. И то, что он меня приглашал совсем не как девушку или подругу своего брата, было тоже понятно. Не понятно было, зачем он меня приглашал. Неужели ему настолько нравилось моё общество, что в такой день он не мог без него обойтись?
То, что из родных будет только Женя, было несомненно плюсом. Не придётся терпеть более чем странных родственников и разыгрывать неземную любовь к фиктивному жениху. Но Женя и сам мог всё испортить своими извечными истериками, вызванными непонятной ревностью. В любом случае, делать было нечего: согласилась — будь добра, приди. Что дарить Нику, я тоже не знала. Если бы Женя не отправил на помойку мою коллекцию, я бы не ломала голову, а взяла бы в качестве подарка дорогое пойло. Но так как оно с щедрой Жениной руки было выпито на какой-нибудь бомж-пати, мой мозг взрывался от мысли, что подарить. Где-то давно читала, что лучший подарок мужчине от стервы — трусы и носки. Но Ник вряд ли читал подобную ересь и не оценил бы мой юмор. А жаль, это было бы очень экономно. Дарить какую-нибудь безделушку, которая в лучшем случае будет пылиться на полке, в худшем — полетит в мусорку, не хотелось. Об увлечениях Ника я знала очень мало, поэтому хороший подарок заведомо сделать не могла. Утверждение о том, что лучший подарок — книга, в случае с Ником мне казалось совсем неправдоподобным. Решила остановиться на универсальном подарке. Подарю деньги: да, безлико, но зато пусть сам купит, что ему нужно. Два косаря для обеспеченного Ника — жалкие гроши, но и три, и пять для него тоже будут грошами. А если нет разницы, то можно остановиться и на двух. Пришлось тащиться в магазин, выбирать открытку-конверт.
Слабость ещё чувствовалась, но свежий воздух бодрил, и к тому моменту, как я вернулась домой, мне уже было значительно лучше. Завтра к четырём часам я должна быть на месте. Поеду на мотоцикле, так я в любое время смогу уехать, а не дожидаться такси или упрашивать кого-то из гостей довезти, тем более и они вряд ли будут на своём транспорте. Голова не болела и не кружилась, так что с управлением должна справиться.
До дома Сидоровых на мотоцикле я добралась гораздо быстрее, чем если бы ехала на машине. Не пришлось стоять в пробке в городе. Ну, и по трассе не гнала, но ехала с превышением. В итоге приехала на полчаса раньше назначенного времени. Я позвонила Женьке, он вышел, выдавил из себя улыбку.
— Ты будто совсем не рад меня видеть? — скорее констатировала, чем спросила я.
— Том, ты же болеешь. Ник сказал, что пригласил тебя, но я не думал, что приедешь.
— Потому что болею? — уточнила я. — Да какая разница! — бросил Женя, а потом добавил: — А почему ты на мотоцикле? Тебе разве можно? Вдруг тебе станет плохо, и ты убьёшься?
— Значит, тебе придётся поискать другую халявную квартиру, — весело ответила я.
— Том, не смешно, — строго сказал Женя.
— Помоги мне лучше загнать мотоцикл.
Мотоцикл мы поставили во дворе у забора недалеко от калитки. Я увидела Ника, который курил на крыльце и смотрел в нашу сторону. Видимо, вышел, пока мы с Женей спорили, куда поставить мой транспорт.
— Ты рано приехала, — крикнул он.
— Могу погулять на улице, — крикнула я в ответ.
— А ещё лучше уезжай, пока не поздно, — проворчал под нос Женя. — Пока его друзья не приехали.
— А что не так с его друзьями?
— Такие же придурки, как Ник.
— Значит, мы поладим, — я хлопнула Женьку по плечу.
Вот этого я и боялась, Женя уже не в духе. Страшно представить, что будет дальше. Мы подошли к крыльцу, Ник выбросил окурок.
Поднявшись на ступеньки, я радостно затараторила:
— С днём рождения! Счастья, здоровья, удачи! — Чёрт, совсем как бабушка-попрошайка в переходе по дороге на работу! Она говорила всё то же самое, только без поздравления, сверкая злобными глазками, которые иногда поднимала от облупленной эмалированной кружки, в которую что-либо бросать у меня не было ни малейшего желания. На благостную старушку она ничем не походила, и я всегда проходила мимо, стараясь не встречаться с её недобрым взглядом.
Вспомнив о подарке, я полезла в карман куртки, вытащила помявшийся конверт и протянула Нику.
— Ну что это за поздравление? — О, знал бы ты, что и подарок не фонтан! Мне вдруг стало стыдно, надо было хотя бы трёшку положить. Ник подошёл ближе: — А обнять и поцеловать?
Ник немного наклонился, подставляя щёку. Я дотронулась не губами, а щекой. От Ника пахло табаком, смешавшимся с приятным запахом дорогого парфюма, и чем-то ещё, тёплым и знакомым.
— Вот, уже немного лучше, — засмеялся Ник. — Ты могла бы немного помочь Гале на кухне? А мы с Женей займёмся дровами для мангала.
Я кивнула головой и пошла в дом. Галя, увидев меня, приветливо улыбнулась:
— Здравствуй, помощница. Овощи нарежешь или мясо?
— Добрый день, Галь. Овощи. Это проще, — Галя поставила передо мной чашку с помидорами и огурцами и дала нож и доску. Сама принялась тонко нарезать бастурму и словно невзначай сказала:
— Коля скоро уезжает.
Галя подняла на меня глаза и испытующе посмотрела. Я постаралась придать своему лицу равнодушный вид и продолжила резать помидор. Поняв, что от меня ничего не дождётся, Галя продолжила:
— Первый раз настолько задержался. И жалеет, что ещё остаться нельзя. С чего бы это?
Мне хотелось сказать, с чего бы задавать мне подобные вопросы. Кому, как не семье, знать мотивы Ника? Но я ответила нейтрально:
— У него же травма. Вот и восстанавливает здоровье. Наверно.
— Ты права, у него травма, — резко сказала Галя. — И не стоит наносить ему новые.
— Причём здесь вообще я? — от удивления я чуть не порезала палец.
— Вот и я думаю — причём? Сейчас приедут его друзья, с которыми он с детства знаком. Причём здесь ты? В качестве кого? Он даже брата раньше не приглашал. А тут и Женя, и ты нарисовалась!
— Все эти вопросы вам лучше задать Нику. Уверена, что только он знает, зачем он меня пригласил.
— Я-то задам. Мне интересно, почему ты согласилась. Пойми, я единственный человек в этом доме, которому не плевать на пацана, поэтому я тебе прямо скажу: морочь голову Женьке, а Коле не смей.
— Никому я ничего не морочу. Я дорезала. Пойду подышу свежим воздухом, — я выскочила из кухни, потом вернулась за курткой.
— Не обижайся, Том. Я хочу как лучше для Коли, — бросила мне уже в спину Галя.
В этом доме все сумасшедшие. Даже Галя, которая в прошлый раз казалась вполне адекватной, на самом деле тоже довольно странная женщина. Первый порыв плюнуть на всё и уехать я в себе подавила. Я приехала к Нику, и портить ему праздник ни к чему. Я вышла из дома, довольно сильно хлопнув входной дверью, и села на ступеньки. Руки дрожали. С нервами совсем беда! Главное — не переживать, иначе опять разболится голова. Попробуй теперь изображать веселье после всего услышанного. Это же надо придумать такое: я заморочила голову несчастному парню так сильно, что он из-за меня не спешит в Москву. Я положила предплечья на колени и опустила на них голову. В висках начало стучать.
— Эй, ты чего? — окликнул меня Ник. — Давно сидишь? Ступени холодные. Я за тобой. Там ребята подошли уже. Давай руку.
Он протянул мне руку, помогая подняться.
Мой угрюмый вид Ник истолковал по-своему:
— Да не переживай ты так. Ты им обязательно понравишься.
Вот уж нравиться кому-то в планах у меня совсем и не было. Но ребята были действительно приятные и обаятельные. Светловолосый, голубоглазый Егор и кареглазая шатенка Катя, которые, как я поняла, были супругами, толстый благодушный увалень Марк в паре с хрупкой и изящной, как фарфоровая статуэтка, Дианой и высокий поджарый Денис.
— А это Тома, — представил меня компании Ник.
Все улыбались, были приветливы и милы, не походили на злобных монстров, готовых накинуться на свежую кровь. Стол был накрыт. То ли Галя успела это сделать, то ли ребята сами справились, пока я рассиживалась на ступеньках. Вскоре обида на Галю отступила благодаря дружеской атмосфере: ребята по-доброму подшучивали друг над другом, рассказывали забавные истории из своей жизни, в то же время внимательно слушали, когда что-то говорила я. Только Женька не влился в общее веселье, сидел молча, о чём-то думал, говорил только тогда, когда к нему обращались. Дрова в мангале прогорели, и Ник поднялся со своего места:
— Сейчас пойду шашлык делать. Том, пойдём, поможешь.
— Да пусть девчонка отдыхает, — вскочил с лавки Денис. — Я помогу.
— Денис, я давно обещал Томе показать, как правильно нанизывать мясо на шампур, — Ник уставился на Дениса, надеясь, что тот его поймёт.
Но Денис намёков не понимал:
— Объяснишь, пусть постоит рядом посмотрит. Зачем ей руки пачкать?
— У Томы просто ужасная начальница, которая может в любой момент выгнать её с работы. Ей нужно срочно учиться другой прибыльной профессии. Представляешь, сколько она за сезон шашлычником заработает? — Ник продолжал прожигать Дениса взглядом, и тот, наконец, оценив всю нелепость фразы, понял, что от него хотели, и сел на свое место.
— А, ну если шашлычником, тогда ладно, — пробормотал он, улыбаясь.
— У тебя правда нелады с начальницей? — обеспокоенно спросила белокурая Диана, тряхнув своими кудряшками.
Я кивнула головой.
— Мы тебя тогда к себе в кафе возьмём, — сказал вполне серьёзно Марк.
— О, не советую. Она вам со своим жутким характером всех клиентов распугает. Вы её лучше к конкурентам пристройте, — рассмеялся Ник.
Я вышла из-за стола, провожаемая недобрым Жениным взглядом. Вымыв руки под умывальником, мы с Ником принялись за работу. Поднимая глаза, я встречалась взглядом с Ником.
— Как в тот раз, да? — спросил Ник.
— Только компания более приятная, — ответила я, а потом, подумав, что не стоит так отзываться о его родственниках, добавила:
— Прости, я не так выразилась.
— Не извиняйся, Том. К сожалению, всё так. Что у вас с Галей произошло?
— Она сказала тебе? — удивилась я.
— В двух словах.
— Она просто попросила тебя не обижать, — выбрав наиболее мягкую трактовку произошедшего, ответила я.
— А ты собираешься это делать? — хмыкнул Ник.
— Если ты заметил, я довольно часто обижаю людей.
— Не обижайся только на Галю. Она мне заменила и мать, и отца после смерти бабушки. Для неё я всё ещё маленький мальчик, у которого нет своей головы на плечах. Я ей всё объяснил, она поняла. Так что не переживай.
— А мне ты объяснишь? Я тоже хочу понять, — еле слышно сказала я.
Ник улыбнулся, но вместо того, чтобы ответить, взял шампуры и отправился к мангалу. Мне не оставалось ничего другого, как вымыть руки и вернуться на своё место.
— О чём говорили? — тихо спросил Женька, сидевший рядом со мной.
— Да так, о пустяках, — не удивлюсь, если он глаз с нас не сводил.
— Как ликбез? — подмигнул мне Денис.
— Я способная ученица, но менять профессию пока не готова, — потом обратилась к Жене:
— Ты почему не ешь ничего? Тарелка пустая.
— Я не хочу. Я, пожалуй, домой пойду. Чувствую себя неважно.
— Ну раз неважно, иди, конечно, — я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, болит ли у него что-то, или он собирается уйти оттого, что чувствует себя не в своей тарелке.
— Нет, я передумал. Я останусь, — поспешил ответить он. — А ты избавиться от меня хочешь?
Я ничего не ответила, отвернулась от Жени и стала слушать, о чём идет разговор за столом. Катя с упоением рассказывала, что они с Егором собираются в очередной раз прыгать с парашютом и, когда к нам присоединился Ник, которого у мангала сменил Денис, выразила сожаление, что к этому времени Ник уже вернётся в Москву.
— Жаль. Я бы прыгнул, — вздохнул Ник.
— А я бы нет, — буркнула я, и тут же на меня уставились все присутствующие, поэтому я пояснила:
— Не хотела бы сломать позвоночник. Больше всего боюсь быть беспомощной.
— Это говорит человек, прыгнувший со скалы, — ухмыльнулся Ник.
— Не сравнивай. Это разные вещи, — проворчала я. — Там не настолько уж высоко было.
Ник тут же рассказал всем эту историю, явно преувеличивая испытанный им ужас и красоту моего прыжка.
— А мотоцикл твой стоит у забора? — спросила Катя.
— Ну мой, — сказала я, ковыряя вилкой салат.
— Чё-то маленький какой-то, — разочарованно сказал Марк. — Я бы на нём как горошина на блохе смотрелся.
— Ну так тебе только на квадроцикле нормально будет, с твоим-то карданом, — рассмеялась Диана.
— Даже не знаю, что ответить на твой комплимент. Обидно, но справедливо, — заметил Марк. — Мы, кстати, с Дианкой осенью женимся.
Все радостно загудели, а Ник пояснил мне:
— Десять лет живут вместе. Чувства проверяют.
— Мы хотя бы так, — огрызнулась Диана, — а вот ты когда надумаешь?
— Кристина, бедолага, ещё два года назад мне уши прожужжала, что скоро свадьба, — вставила Катя, потом быстро взглянула на меня и осеклась. Видно, тоже не совсем поняла, что я здесь делаю.
— Кишка у неё тонка, чтоб Ника захомутать. Не сдавайся, Ник. Будешь единственным холостяком в нашей компании, — имел неосторожность сказать Егор, и тут же получил от Кати толчок локтем.
— На Кристине не женюсь, уж точно, — беззаботно сказал Ник, отправляя в рот бутерброд с икрой. — И она об этом знает.
— А на ком женишься? — мрачно спросил Женя.
— На той, кого полюблю, брат. На той, кого полюблю, — он поднялся и пошёл к мангалу. Судя по тому, как усердно он занялся шашлыком, оттеснив Дениса, в ближайшее время он к нам возвращаться не собирался. Денис, не смирившись с таким вторжением, фыркнув пару раз на Ника, вернулся за стол и принялся усердно жевать лист салата.
— А я бы не понял Ника, если бы он женился на Кристине, — задумчиво сказал Марк. — Красивая, конечно, — и тут же получил увесистый подзатыльник от хрупкой Дианы.
— Но та ещё штучка, — продолжил он, потирая затылок.
— Высокомерная она просто, — недружелюбно сказала Катя.
— Ну куда нам, провинциалкам, до неё, — в тон ей, картинно помахивая рукой, добавила Диана.
— А вы с ней общались? — с удивлением спросила я.
— Общались, — хмыкнула Катя. — Притащилась в позапрошлом году на день рождения Ника. Сюрприз она хотела сделать. В итоге пересрала весь праздник. Егору ещё как единственному трезвому пришлось на вокзал ехать встречать эту дуру.
— Кать, не надо, — мягко осадил её Егор.
— Ну, а что? Катя права. Так все и было, — уставилась на Егора Диана. — Антисанитария тут у нас жуткая. Через каждую минуту ручки свои дезинфицирующим раствором протирала, да губёхи свои перекачанные салфеточкой промакивала, — при этом Диана начала изображать, как это, по её мнению, делала Кристина. Маленькая, с растрёпанными непослушными кудрями, со звонким мелодичным голоском, чем-то напоминающая эльфа, Диана была прирождённой актрисой. Все рассмеялись, и только Марк серьёзно сказал:
— Да нормальные у неё губы, — за что снова был вознаграждён подзатыльником.
— Марк, вот я бы на твоём месте серьёзно задумался, — выдал Егор, — Дианка сейчас тебя лупит, а после свадьбы вообще из тебя отбивную сделает.
— Я в тебя сейчас стаканом запущу! — грозно крикнула Диана. — Советчик мне нашёлся!
Ник вернулся за стол уже с большой чашкой, наполненной аппетитным шашлыком. За это время девочки успели перемолоть в муку кости Кристине и выразить робкую надежду, что однажды у Ника появится нормальная девушка, на которой он женится.
Во время разговора о пассии Ника Женя как-то слишком внимательно наблюдал за мной. Интересно, какие эмоции он надеялся увидеть: разочарование, ревность, злость? Я всего лишь безразлично грызла длинные ломтики мною же нарезанных огурцов.
С появлением шашлыка все сразу же забыли про Кристину и принялись расхватывать куски. Я положила себе сочный нежирный кусок и выбрала неплохой кусочек для Жени. Он перестал строить из себя кисейную барышню и с упоением принялся за мясо. Всё ясно: место под шашлык берег. Расправившись с парой немаленьких кусочков, Женя повеселел и неожиданно предложил:
— Пойдём немного прогуляемся.
Восприняв пожимание плечами как знак согласия, Женька потащил меня к скамейке под соснами, росшими в глубине двора. Усевшись, я принялась пинать носком кроссовки одуванчик, сбивая белые пушинки. Женя сидел молча, жевал сорванную по пути веточку. Наконец я не выдержала:
— Я, конечно, понимаю, что ветки — натуральный и, может, для кого-то вкусный продукт, но я бы лучше сейчас ела шашлык.
— Я поговорить с тобой хотел, — начал Женя. — Надеюсь, теперь ты поняла, что из себя представляет Ник. Том, не питай ненужных надежд. Пожалуйста, прислушайся ко мне. Не доверяй ему. Не ты первая, не ты последняя, кого он обманет.
— Тебя успокоит, если я заверю тебя, что ни нужных, ни ненужных надежд я уже давным-давно не питаю? И не только в отношении Ника.
— Обещай, что ты не позволишь себя обмануть, — почти умолял Женя.
— Обещаю, а теперь пошли есть, а то шашлык остынет, или эти оглоеды его растащат, — и я почти насильно потащила Женьку обратно в беседку.
Ребята ждали нас и встретили радостными криками.
— Где вы шляетесь? — напустилась на нас Дианка. — Мы тут пить, то есть поздравлять именинника собрались, а вас где-то носит.
Тут понеслись шутливые тосты, пожелания Нику сломать шею на съёмках не раньше, чем ему исполнится сто лет, затащить в постель какую-нибудь знаменитую актрису, и желательно голливудскую, заработать денег столько, чтобы хватило на остров, чтобы можно было всей компанией отдыхать там. Женя пожелал побыстрее устроить личную жизнь и наконец привезти в наш город свою красавицу-невесту. А я съехала, сказав остальным, что уже успела поздравить Ника. Под шумок Егор попытался незаметно скрыться, что у него не совсем получилось, так как он загромыхал пустыми бутылками, которые случайно задел ногой. Через пару минут он вернулся с чёрным кейсом, и под вопли «поздравляем!» подарок был вручен имениннику.
— Давай, открывай быстрей! — вопила подскочившая с места Дианка. — Я хочу увидеть твоё лицо!
Ник освободил часть стола, достаточную для кейса. Когда он открыл его, то удивился и обрадовался одновременно. Катя, стоя за моей спиной, снимала этот момент на камеру.
— Ребята, ну вы что в самом деле? Зачем вы так потратились?
— Ну мы же тебя так любим, — Катя подлетела к Нику и чмокнула его в щёку. В другую щёку целовала Дианка, правда, для этого ей пришлось с ногами забраться на лавку.
Вот что значит — хороший подарок. Меня начинали мучить угрызения совести. Друзья подарили Нику пневматическую винтовку с оптическим прицелом, как мне показалось, немецкую. Теперь они были счастливы, видя, что угодили с подарком.
— Ты когда пробовать будешь? — начал подкатывать Денис.
— Да хоть сейчас, — отозвался Ник. — Пока не стемнело. Только давайте сфотографируемся сначала.
— Так Егор же периодически всех щёлкал, — попыталась возразить Катя.
— Егор, сфотографируй нас с Томой вместе, — этого я от Ника совсем не ожидала. Егор тут же начал выбирать место с фоном получше, вот что значит профессиональный фотограф. Отказывать, да ещё имениннику, было бы глупо, я послушно встала туда, куда указали. Ник обнял меня за плечо, но тут же с другой стороны от меня возник Женя:
— Я с вами, иначе я протестую, — сказал он уже слегка заплетающимся языком.
«Протест отклоняется!» — пронеслось в голове. Ник же просто сделал знак Егору, чтобы тот начал снимать.
— А я весь день мишени готовил, — серьёзно сказал Марк, когда мы закончили спонтанную фотосессию.
Дианка удивлённо подняла брови.
— Под стол загляни, Фома неверующая, — с обидой произнёс тот.
Я тоже заглянула под стол. В ногах у Марка была куча пустых пивных банок.
— То-то же. Пока вы отдыхали, я для вас старался. Жертвуя своей прекрасной фигурой.
Диана хмыкнула, а Марк принялся выставлять банки на стол. Какое-то время парни осматривали винтовку, разбирали, собирали, делились впечатлениями. Девушкам всё это окончательно надоело, и они стали упрашивать их быстрее пойти пострелять.
— Вот сейчас стемнеет, и мы не успеем, — возмущалась Диана, тарахтя банками, чтобы привлечь внимание. В конце концов с ней согласились, и мы побрели в сторону парка.
Ник развешал баночки на сучках деревьев на разной высоте. Первым стрелял Ник, а остальные аплодировали каждому его попаданию. Потом проявляли свою меткость другие парни. Кате пришлось долго объяснять что к чему. Она держала оружие в руках первый раз. Егор приобнимая её, объяснял ей, что нужно делать, перемешивая объяснения с поцелуями в шею и ухо. Катя сдержанно улыбалась, когда попадала, и смешно морщила нос, когда промазывала. У Дианки вообще не получалось попасть, она прыгала и чертыхалась, а потом предложила ухмыляющемуся Марку:
— Ты встань вот здесь, на полянке, баночку в руку возьми, вот тогда я точно попаду.
— Ну да, в Марка не попасть очень сложно, — рассмеялся Ник, потрепав непослушную шевелюру Дианки.
Марк отчаянно качал головой, не соглашаясь с просьбой Дианы, а его будущая супруга фурией носилась вокруг него и ругала за то, что он ей не доверяет.
Когда сгустились сумерки, парни развели костер, Ник принёс свою гитару, которая буквально пошла по рукам. Пел Ник, пела Диана, причём голос у нее был действительно на редкость красив. Изящная, с нежно-одухотворенным лицом, она выводила слова печальных романсов, и, глядя на неё, невозможно было поверить, что она самая безбашенная во всей компании. Я тоже не удержалась, внеся свою лепту, прошлась по року. А дальше понеслось: все невпопад орали песни хором, сбивались, ржали и снова орали. Когда всем это надоело, наступило время задушевных пьяных разговоров. Всё время Женя, как цербер, сидел рядом со мной, не подпуская ко мне никого. Ник несколько раз задумчиво смотрел в мою сторону, но за весь вечер ни разу не подошёл ко мне, если не считать того раза, когда он давал, а потом забирал у меня винтовку. Скоро к нам с Женькой подсел Денис и начал вести разговоры о политике, чего я никогда не выносила. Женька же увлёкся, и уже через несколько минут они начали вести отчаянные дебаты. Кажется, Женя даже не заметил, как я пересела на свободное бревно в отдалении и, сжавшись, сидела там, смотря на огонь. Долго скучать не получилось: ко мне подсела Катя, протягивая банку пива.
— Я же за рулём, — покачала головой я.
— Знаешь, вот почему Ник с тобой не встречается? — она отхлебнула пиво. — Слепой он, что ли?
Я бы поняла ещё, если бы это сказала Диана, которая говорила, что в голову взбредёт, но от спокойной и рассудительной Кати такое я не ожидала услышать. От необходимости что-либо говорить меня избавила как раз Диана, налетев на нас сзади, обнимая обеих и расцеловывая в щёки.
— Девчонки, я вас обожаю! Вы такие классные! — визжала она, а мы с Катей безуспешно пытались от неё увернуться.
— Я украду Тому на секундочку, — я услышала за спиной негромкий голос Ника.
— О-о, можно и не на секундочку! — со странной улыбкой пропела Диана.
Когда мы с Ником отошли от костра, он протянул мне руку:
— Темно, ещё упадешь.
Я сжала её, надеясь, что мы уже далеко, и во тьме Женя нас не увидит. Так спокойно, так хорошо и так естественно держать его руку в своей. И не важно, кто я и что я здесь делаю. Я здесь — и этого достаточно.
— Не пожалела, что приехала?
— Нет. У тебя такие хорошие друзья.
— Спасибо.
— За что? Это правда.
— Спасибо, за то, что ты приехала. Для меня это было важно.
— Почему?
— Я сам не понимаю, что происходит. Мне просто хотелось увезти с собой воспоминания об этом дне. И чтобы в них была ты.
Мы остановились у высокого дерева с необъятным стволом, вдали в темноте мерцал огонек костра, доносились приглушенные вопли пошедших в разнос товарищей Ника.
Ник встал передо мной, смотрел на меня и улыбался, потом отвёл выбившуюся прядь волос от моего лица и негромко сказал:
— Я никогда не забуду твой подарок, — ну да, две тысячи в жутко смятом конверте забыть невозможно.
— Я об этом, — добавил он, притягивая меня к себе и касаясь губ. И не просто касаясь: он целовал так, будто в последний раз, жадно, яростно, грубо.
Руки, которые я сначала вскинула, чтобы оттолкнуть его, притягивали его ещё ближе, касались его волос. Да гори оно всё огнём! Он уезжает, у него есть девушка, так что обещание, которое я когда-то дала маме, можно считать ненарушенным. Я отвечала на его поцелуй с таким же отчаянием. Кому станет хуже, если раз в жизни я сделаю то, что мне хочется?
Будто борясь с собой, он оторвался от меня и шёпотом сказал:
— Спасибо, Тома. Пойдем, нас уже потеряли.
— Пойдём, — пытаясь скрыть разочарование, ответила я. Я бы предпочла стоять здесь, чувствуя его крепкое, напряжённое тело, вдыхая его дурманящий запах, смешанный с лёгкими нотами алкоголя. Просто стоять и молчать. Ник приобнял меня за плечи, и мы не спеша побрели к остальным.
У костра было непривычно тихо, все негромко переговаривались. Мы сели с Ником на одно бревно. Ник всё так же обнимал меня. Дианка, сидевшая рядом с Катей, толкнула её локтем в бок. Девушки переглянулись и захихикали. Но увидев, что я на них смотрю, тут же замолчали, приняв невинный вид.
— А где Женька? — встревоженно спросила я, не находя его среди присутствующих.
— Так он вас искать пошёл, — ответил Денис.
— Ну да, почти сразу за вами ушёл, — добавила Катя.
Я достала телефон из кармана джинсов и набрала Женин номер. В ответ мне были только длинные гудки. После нескольких попыток, я всё же услышала в трубке его голос.
— Куда ты пропал? Всё нормально? — напала на него я.
— Не нормально, — как-то сдавленно ответил он, — голова болит. Я ушёл домой.
— А почему нас не предупредил? Мы же переживаем.
— Вам и без меня хорошо. Веселитесь, — и положил трубку.
— У него голова болит. Он дома, — сообщила я всем.
— Женя всегда был своеобразным, — пожала плечами Катя.
Дальше все разговаривали о своём, о чём я не имела ни малейшего представления, вспоминали каких-то общих знакомых, а я просто положила голову на плечо Ника, и смотрела на искры ночного костра, согреваемая теплом тела мужчины, которого я вижу, скорее всего, в последний раз.
Незаметно я задремала и очнулась, когда Ник принялся меня тихонько тормошить.
— Эй, ребята собираются домой. Такси за ними уже приехало.
Костёр уже затушили. Всё хорошее не вечно. Пришла пора прощаться с гостями, а заодно и с прекрасно проведённым вечером. Мы подошли к воротам. Женька тоже вышел проводить гостей. Все расцеловали Ника, а заодно и меня, сели в машину, Дианка ещё долго махала в окно.
— Я тоже поеду. Пора, — сказала я, подходя к мотоциклу.
— Том, останься. Уедешь завтра, — просил Ник.
— Том, я тоже против, чтобы ты ехала ночью. Ты болеешь, вдруг плохо станет, — вторил ему Женя.
— Ладно, я останусь. Завтра утром поеду.
— Пойдем чаю попьём, а потом мы с Женей во дворе порядок наведём.
На кухне хлопотала Галя. Она пристально посмотрела на меня, но по её взгляду догадаться, о чём она думает, было невозможно. Ник заварил чай, налил три кружки — Галя от чая отказалась — и стал насыпать сахар. Женя, покосившись на брата, заметил:
— Она предпочитает без сахара.
Ник поставил кружки на стол. Я пила чай, обхватив кружку двумя руками. Женя о чём-то думал, зачем-то слишком долго мешая чай ложкой.
— Как голова? — беспокоясь, спросила я.
— А, что? — Женя оторвался от созерцания чая. — Голова? Лучше, немного лучше.
Я цедила чай слишком медленно, парни успели опустошить свои кружки и молча вышли во двор. Находиться с Галей наедине в одной комнате было тягостно. Кажется, и она чувствовала то же самое, поэтому она взяла большой чёрный мусорный мешок и напряжённо сказала:
— Пойду ребятам помогу.
Минут через пять она залетела в кухню. Сказать, что она была разъярена, значит, ничего не сказать. Она смотрела на меня с ненавистью и какой-то брезгливостью:
— Хотела извиниться перед тобой, но хорошо, что не успела это сделать. К сожалению, я оказалась права. Если раньше между братьями было непонимание, то теперь они готовы убить друг друга.
Я выскочила через заднюю дверь во двор, чуть не сметя Галю со своего пути. Братья были в беседке. Судя по напряжённым позам и громкой речи, они ссорились. Я подошла поближе, и опешила, услышав о чём они говорят. То ли непроглядная тьма скрывала меня, то ли они так были увлечены спором, но меня не заметили.
— Ненавижу тебя. От одного твоего вида девушки текут, как воск от огня.
— Девушки. Не парни же. Не пойму суть претензии, — с ухмылкой, которая вывела Женю из себя, сказал Ник.
— Ты хочешь превратить Тому в свою очередную подстилку. Неужели не нашёл, кого трахнуть напоследок? — Женя говорил зло, сжимая кулаки.
Трахнуть напоследок? Женина ревность переросла в тупость. Я не верила своим ушам.
— Не пойму, о чём ты? — Ник был удивлён не меньше моего.
— Я всё видел. Она была готова дать тебе прямо там, под тем деревом. Или всё-таки дала?
Неужели он может так говорить обо мне? Как ему в голову могло прийти такое!
— Не мели чушь. Я тебе уже всё сказал, — раздражённо процедил Ник.
— Ну и как она тебе? Сравнил с предыдущими? А ей-то и сравнить не с кем, — с каким-то язвительным удовольствием произнес Женя.
Женя, что же ты несёшь! Этого тебе вообще не следовало говорить.
— Заткнись, пожалуйста, — по лицу Ника было видно, что он еле держит себя в руках.
— Ей нужен нормальный мужик, а не урод, который попользуется и с чистой совестью свалит, — продолжал Женя.
— Пока ты спишь рядом с ней на одном диване, мужик у неё не появится.
— И буду спать. Нас всё устраивает.
— Ваше величество может и устраивает. А Тому ты спросил?
— Если она не захочет, чтобы мы жили вместе, она скажет. И я уйду. Но я точно знаю одно, что такой скотине, как ты, рядом с ней не место. И я сделаю всё, чтобы ты и на шаг к ней не подходил.
— И что ты сделаешь? Будешь ходить за мной по пятам и нудить? Ты же только это умеешь. Мамочке нажалуешься, чтоб она меня в угол поставила? — усмехнулся Ник.
— Увидишь, — Женя размахнулся кулаком, Ник уклонился, но кулак прошёл вскользь по лицу. Ник выругался, поднёс тыльную сторону кисти к губам и потом посмотрел на неё — на руке была кровь.
Женя замахнулся во второй раз, но Ник перехватил его руку и заломил Жене за спину.
— Не веди себя как придурок и прекрати на меня кидаться. Кинешься ещё раз — огребёшь по полной.
— Сволочь! Больно! Отпусти! — заскулил Женя, отчаянно пытаясь лягаться, но Ник будто не слышал его, заламывая руку ещё сильнее.
— Да отпусти ты его наконец! — крикнула я, выходя на освещённую площадку перед беседкой. — Ему же больно!
Ник отпустил его и отпихнул от себя. Женя злобно посмотрел на Ника, а потом его взгляд стал растерянным.
— Что вы за люди такие! Вы братья, а ведёте себя как придурки. Тебе, Женя, конечно, спасибо за заботу. Удовлетворю твое любопытство: да, я готова была дать, но не дала бы, да и брать-то меня никто не пытался. Всё? Вопрос исчерпан?
Женя смутился:
— Прости, Том. Я не должен был этого говорить. Но тебе не стоит доверяться Нику…
— Сегодня-завтра Ник уедет и забудет обо мне. Мне кажется, тебе просто нужен был повод для ссоры. Я еду домой. Желаю вам не покалечить друг друга.
— Том, завтра поедешь. Темень такая. Дороги не освещённые, — пытался убедить Ник.
Но я развернулась и пошла в дом за курткой. Галя сидела за столом. Я взяла куртку со спинки стула и собралась уходить, но Галя подняла на меня заплаканные глаза:
— Что там у них?
— Чуть не подрались, — сухо ответила я.
— Добилась? Вот теперь ты рада? Если Татьяна узнает, Коле вообще житья не будет. И так сиротой при живых родителях рос, — она нервно кусала ногти. — Дрянь ты, вот ты кто.
Я выбежала на улицу, по пути натягивая куртку, споткнулась на ступеньках крыльца, подбежала к мотоциклу. Даже сюда доносились звуки ругани. Я выкатила мотоцикл на улицу. Правда, ни черта не видно. Ещё и дорога здесь гравийная, ухабистая. Но что делать, надо ехать. В горле стоял ком, подступали слёзы, в ушах всё ещё звучали Галины обвинения. Нужно успокоиться, а то и влететь так недолго.
Когда я выезжала на трассу, небо озарилось вспышкой молнии. Потом гулко загромыхало. Не хватало ещё попасть в грозу. Слёзы мешали видимости. Я остановилась на обочине, сняла шлем, слёзы текли по щекам, смешиваясь с хлынувшим ливнем. Проревевшись, я снова поехала дальше.