Глава 11

Мечта Дэниела сбылась в понедельник. После плотного завтрака мы спешно выдвинулись в академию. Опоздание сегодня было недопустимо. Отчислить бы нас не отчислили, а дисциплинарное взыскание применили бы. Это плохо сказалось бы на карьере мужа, поскольку в Управлении с дисциплиной было очень строго.

Сбор адептов состоялся в восемь утра у портального зала, откуда нас группами стали отправлять в полевой лагерь. На протяжении двух недель нам предстояло там жить и изо дня в день демонстрировать способности специально созданной комиссии. Практика являлась своего рода подведением итогов. Она отнимала много сил, тем не менее давала шанс получить выгодное предложение работы. Поэтому адепты выкладывались, как правило, на полную.

Первыми здание академии покинула группа под предводительством магистра Лероя, любимого преподавателя и наставника Дэниела. Впереди у мужчин было полно времени для задушевных бесед, однако они проговорили около четверти часа, словно истосковавшиеся в разлуке друзья. Мужу льстило подобное внимание преподавателя. Я же не разделяла его восторга. Магистр Лерой нередко вызывал у меня волнение, особенно с той поры, как Дэниел сделал мне предложение. Я не понимала причины. Возможно, дело было в том, что он стал чересчур навязчивым?

Вскоре настал наш черед. Магистру Бишопу чудесным образом удалось набрать неплохую команду из десяти человек: трое стихийников, два зельевара, по столько же боевых магов и целителей, одного прорицателя.

Портальный зал представлял собой небольшое помещение, вмещавшее не более пятнадцати человек, с высокой металлической аркой по центру. Помимо нее здесь не было абсолютно ничего: ни мебели, ни картин. Даже окон.

Разряды возникали в арке с периодичностью в полминуты и отчетливо виднелись в полумраке, зачастую заставляли меня вздрагивать и плотнее прижиматься к Колтрену.

– Уверен, многим впервые доведется путешествовать порталом. Мой совет: захватите побольше леденцов и сделайте глубокий вдох перед тем, как ступите на белую линию, – проговорил преподаватель артефакторики, которому поручили переправить адептов в пункт назначения.

Вслед за этим кратким наставлением магистр Бишоп стал вызывать своих подопечных:

– Адептка Пинкертон!

На клич из кривого строя вышла худенькая девушка с немного сальными пепельно-русыми волосами и огромным количеством всевозможных амулетов. Она вертела головой по сторонам, смотрела то на магистра, то на нас и выглядела при этом удивленной. Казалось, девушка не понимала, что здесь делает и зачем ее вызвали. Странная особа. Впрочем, все прорицатели были немного не от мира сего, вечно летали в облаках.

Куратор кивком указал девушке на арку, и она направилась к ней неуверенным шагом. Было заметно, как тряслись ее тонкие пальцы и вздрагивали плечи каждый раз, когда с треском сверкала молния.

– Смелее, адептка Пинкертон, – поторопил ее магистр.

Желая убедиться, что преподавателю можно доверять, прорицательница взглянула на него и ступила на белую линию. Она исчезла вместе со скудным багажом, как только в нее ударила молния.

Незамедлительно прозвучало:

– Адепт Колтрен!

Дэниел ничем не выдал страха. Просто ступил на черту, чем вызвал мое восхищение.

– Адептка Колтрен! Адептка Колтрен! – разносилось на все помещение.

После второго раза я спохватилась. Две недели не хватило, чтобы свыкнуться с новой фамилией. А как свыкнуться, если никто не обращался ко мне подобным образом?

Я собиралась последовать примеру мужа и пройти сотню дюймов с гордо поднятой головой, как вдруг необычайно яркий всполох молнии озарил помещение. Мои ладони покрылись липкой испариной, капелька холодного пота сбежала по спине. Я превратилась в каменное изваяние. И это в трех шагах от белой черты!

– Не бойтесь, Аделина, – раздался рядом приятный, успокаивающий голос магистра Бишопа. – Глазом моргнуть не успеете, как все закончится. Скушайте леденец.

Преподаватель протянул руку к моей ладони. Она рефлекторно раскрылась, когда мужчина коснулся запястья и провел пальцами по чувствительной коже. По телу пробежала дрожь, глаза расширились от удивления. Я тяжело сглотнула, смачивая пересохшее горло, передернула плечами и бросилась к арке. Стоило ступить носком удобных ботиночек на проведенную мелом линию, как меня пронзил легкий разряд и помещение закружилось с калейдоскопической быстротой.

Спустя мгновение пугающий мрак рассеялся, сменившись ярким светом. Я несколько раз сильно зажмурилась, чтобы избавиться от рези в глазах, а когда смогла осмотреться, то ахнула. Куда ни глянь – повсюду только снег и ни единой постройки. Лишь вдали, в полумиле от площадки виднелся ряд небольших, совершенно одинаковых зеленых домиков. За ними простирался густой лес.

– Чего такая взъерошенная? – отвлек от созерцания местности баритон мужа.

– Ну и глушь, – потрясенно произнесла я и сунула поскорее в рот мятный леденец, чтобы унять запоздало накатившую тошноту.

– Зато здесь он нас точно не достанет, – мрачно отозвался Дэниел.

Я сразу поняла, о ком Колтрен. Следы от мужских сапог мы обнаружили возле дома и воскресным утром, и сегодня. Воздушник злился, а вместе с ним злилась и я. Счастливая семейная жизнь только начала налаживаться, как между нами появился новый камень преткновения. Возможно, поговори мы начистоту, все наладилось бы. Но ни я, ни Дэниел не торопились открывать неприятные сведения о родных.

– Откуда они у тебя? – его голос вновь прервал поток размышлений.

Посмотрев на мужа, отметила, что он был необычайно бледен. Хотя скорчившаяся неподалеку от нас прорицательница выглядела еще хуже. После портала ее лицо приобрело болезненный пепельно-серый оттенок. Девушка с трудом держалась на ногах.

– Бишоп поделился, – буркнула и протянула Колтрену леденец.

Он помедлил несколько секунд и все же взял конфету. Вероятно, вынудил бунтующий в животе желудок. В противном случае Дэниел ни за что не прикоснулся бы к ней. Я видела, как его перекосило от моего признания. Он на дух не переносил магистра и с недавних пор перестал скрывать это чувство. Но объяснять причину неприязни не спешил.

– С чего вдруг такая забота? – раздраженно спросил муж.

– Не знаю.

Желая избежать новых неудобных вопросов, я поспешила на помощь прорицательнице. Сначала протянула фляжку с водой, затем леденец. Каждый член команды был на вес золота, так что несчастную следовало поскорее вернуть к жизни.

Тем временем на площадке появились другие адепты, вслед за ними и куратор группы. Он пересчитал нас, указал рукой в сторону полевого лагеря и направился туда широким шагом, отдавая на ходу команды:

– Девушки будут жить в домике под номером одиннадцать, мужчины в домике под номером тринадцать. На территории имеется большая столовая. Завтрак в семь, обед в двенадцать, ужин в шесть. Советую не опаздывать, иначе останетесь голодными. Подъем в шесть, отбой в десять. За малейшее нарушение дисциплины в качестве наказания с вашей группы будут сниматься баллы. За серьезные проступки – отстранение от практики и, как следствие, отчисление.

Преподаватель продолжил рассказ о нелегкой жизни, что ждала нас ближайшие две недели, но я начала слушать вполуха. Его голос звучал однообразно и обыденно. Казалось, магистр читал лекцию по истории магии, а не вводил подопечных в курс дела. Мне стало настолько неинтересно, что я взялась искоса наблюдать за Дэниелом. Тренировочный костюм был ему к лицу. Он подчеркивал стройность длинных ног, ширину плеч и поразительную рельефность грудных мышц. Неудивительно, что на Колтрена обратила внимание даже прорицательница, когда он изъявил желание помочь ей с багажом. В отличие от мужа, преподаватель ничего не видел дальше своего носа. Касания к уху, что прежде вызывали у меня учащенное сердцебиение, не задевали больше струны души. Да и внешность его начала казаться мне слащавой. Чего не скажешь о Дэниеле. Он был красив. Необычайно красив!

Неожиданно я подловила себя на том, что сравниваю мужчин, и внутренне напряглась.

– Скажи ему об этом, – раздался у меня за спиной еле слышный голос прорицательницы. – Иногда стоит потерять часть себя, чтобы обрести целый мир.

Лицо охватил жар. Щеки запылали, точно угольки. Я испытала такой шок, что сбилась с шага. Если бы не поразительная реакция Колтрена, подхватившего меня под локоть, то лежать мне лицом в снегу. По сердцу разлилось тепло. До чего он все-таки заботлив.

Тем временем мы добрались до полевого лагеря.

– Сбор в час дня на этом же месте. Обустраивайтесь!

Адепты с вещами направились к домикам с упомянутыми номерами. Я растерянно посмотрела на Дэниела. Лишь теперь ко мне пришло понимание, что нам предстояло расстаться. Я была совершенно не готова к этому, поэтому стала жаться к мужу и лихорадочно думать, как уговорить преподавателя не разлучать нас.

– Магистр Бишоп, куда вы нас поселите? – спросил Дэниел, когда члены команды разошлись по домикам.

– Куда и других адептов. Или у вас особые привилегии? – в голосе преподавателя слышалась издевка. Казалось, он пытался унизить Колтрена.

– Я писал заявление на имя ректора с просьбой предоставить нам отдельный домик. Ходатайство одобрено, – сердито произнес муж и повторил вопрос: – Так куда вы нас поселите?

Голубые глаза преподавателя недобро сверкнули. Он раскрыл папку с документами и долго изучал их. По истечение минуты наконец-то проговорил:

– Двадцать пятый!

Магистр Бишоп захлопнул папку, вздернул подбородок и широким шагом устремился вглубь полевого лагеря, отчего темно-синяя мантия, подобно крыльям, затрепыхалась у него за спиной. Он проиграл Колтрену и был крайне недоволен этим.

Дэниел подхватил с земли наш багаж и пробормотал:

– Двадцать пятый так двадцать пятый.

Домик находился на окраине. Скорее всего, Бишоп намеренно выделил его, чтобы нам каждый раз приходилось преодолевать немалое расстояние. В такой погожий день как сегодня, это было за счастье, но в пургу да после соревнований даже небольшая прогулка станет пыткой. Тем не менее я радовалась положительному исходу вопроса.

К тому же домик был не так плох, как показалось на первый взгляд. Всего одна комната, зато с печью и внушительным запасом дров. Замерзнуть нам не грозило. Вместо ванной имелась лишь умывальня, но и в этом я не увидела проблемы. Шкаф вместительный, места с лихвой хватило бы на троих. Единственное, что огорчило – кровать. Вернее, кровати. Их было две! Узенькие, односпальные, с металлическими спинками.

– Как тебе? – поинтересовался Дэниел, оглядев новое жилище. Судя по лицу, он остался недоволен увиденным.

– До нашего дома ему далеко, но тоже неплохо. Главное, что по вечерам я смогу отдыхать, а не слушать чей-либо храп или длинные сказки. И не стоять по часу в очереди, чтобы умыться.

– Если тебя устраивает, то меня тем более, – он заметно повеселел. – Чем займемся? Давай я растоплю печь, а ты разложишь вещи?

– Идет. Только потом займись перестановкой.

Дэниел не спросил, что я имела в виду. Обладая удивительным чутьем, он понял все без пояснений.

Около четверти часа мы работали в полной тишине, затем воздушник внезапно нарушил ее:

– Мне не нравится повышенное внимание Бишопа к тебе. То за руку ни с того ни с сего хватает, то конфетками угощает. Вероятно, отдельный дом он не хотел выделять только из-за тебя.

С моих губ сорвался изумленный возглас. Я гулко сглотнула и просипела:

– Откуда?..

– Видел собственными глазами, – муж встретил мой хмурый взгляд лишь пожатием плеч.

– И ничего не сказал!

– Должен был? – спросил он, скривив губы, и я покачала головой. – Я не имел тогда права вмешиваться в твою жизнь, впрочем… – Дэниел замолчал на середине фразы. Возникла заминка. Спустя минуту он снова заговорил: – Тебе следует знать, что Бишоп тот еще мерзавец. Он никогда не делает ничего просто так. Меня беспокоит его пробудившийся интерес.

Я слушала тираду Колтрена с неподдельным удивлением. Давно он не говорил с такой живостью. Сам собой напросился вопрос:

– Почему ты взъелся на него?

– Потому что он мерзавец.

– Может, причина банальна? – я чувствовала, как задрожали уголки губ. Они так и норовили расплыться в широкой улыбке. – И ты просто ревнуешь?

– Адель, я серьезно, – с нажимом проговорил Дэниел. – Бишоп – заядлый игрок и любитель богатых женщин. Между прочим, замужних. Именно такой ты и стала недавно: богатой и замужней.

– Хочешь сказать, он набивается ко мне в любовники? – ахнула я и упала на стул, ощутив внезапно появившуюся слабость в ногах.

– Вывод очевиден. Бишоп стал проявлять знаки внимания сразу после объявления о нашей помолке. Разве нет? Ему нужна не ты, Адель, а твои деньги.

– У меня их нет, – смело парировала я.

– Зато они есть у меня, значит, и у тебя.

Я порывалась возразить Дэниелу, сказать, что он ошибается насчет магистра. Только иного разумного объяснения странному поведению преподавателя не находила.

– То же самое следует сказать о твоем любимом магистре Лерое. Странно, что он до сих пор не заявился к нам, – вырвалось у меня от злости. – Такое впечатление, будто он преследует тебя.

Дэниел опешил от подобного заявления. Несколько секунд он смотрел на меня не мигая, затем все же произнес:

– Не говори ерунды. Нас ничего не связывает. Мы общаемся исключительно в стенах академии и на темы, касающиеся моего обучения.

– Да-да, – хмыкнула я. – Неужели не заметил, какой интерес он стал проявлять к тебе после женитьбы? Даже письмо с поздравлениями отправил. Не удивлюсь, если вы пару раз ненароком столкнулись в городе во время каникул.

Дэниел не придал значения моим словам и завел старую песню:

– Прости, Адель. Я не хотел тебя расстраивать, но раз мы завели разговор на неприятную тему, прошу быть осторожной и ни при каких обстоятельствах не терять голову, насколько бы не были сильны твои чувства к Бишопу. Понимаю, изначально план…

– На что намекаешь? – невежливо перебила я мужа и поднялась со стула.

Мой голос не предвещал Колтрену ничего хорошего. Наверное, поэтому он незамедлительно выставил защитный барьер и попятился к двери. И правильно сделал! Уже в следующий миг в него полетел первый снежный ком. Как всегда мимо!

– Бездна! – выругалась я и запустила новый снежок.

– Опять промазала, – муж с наигранным сочувствием покачал головой.

Зря он это. Осознав, что не проучу Дэниела таким образом, язвительно усмехнулась и создала ледяную сковородку. Бить я его, конечно, не собиралась. Кухонная утварь была нужна мне лишь для устрашающего вида.

– Очаровательное зрелище. Вживаешься в роль? – насмешливо спросил Колтрен, взмахом руки поднял с пола уцелевший снежок и… метнул им в меня.

Я допустила ужасную ошибку, когда решила отбить «снаряд» и попала по нему сковородкой. Добрая пригоршня снега угодила мне в лицо и в вырез блузки.

– Оказывается, ты можешь быть меткой, когда это совсем ни к чему, – хохотнул Дэниел.

Вытершись рукавом, я прошипела:

– Ну все, Колтрен. Тебе не жить.

– Желаете стать вдовой, лира Колтрен? – отозвался он с притворным ужасом и бросился к двери.

Я за ним. По пути Дэниел совершил обманный маневр и рванул обратно, вглубь крохотной комнаты. Ему вслед полетело сковывающее заклинание, однако оно не достигло цели – воздушник резко вильнул вправо.

– У тебя глаза на затылке, что ли? – возмутилась я, и с моих пальцев лентами сорвались магические потоки.

Снова промах! На этот раз Колтрен пригнулся.

– Нет, ты просто очень предсказуема. Давай что-нибудь новенькое, иначе тебя быстро одолеют в поединке, – он говорил спокойно, ни капли не запыхавшись.

Утренние тренировки позволяли мужу всегда быть в форме.

– Новенькое? Будет тебе сейчас новенькое, – фыркнула я, бросила на пол сковородку и создала скалку.

– Ой, все! Боюсь-боюсь, – заходясь смехом, сказал он и метнулся к выходу.

Я следом. Только выйти не получилось. Дверь оказалась закрыта и не поддавалась мне. Дэниел подпер ее плечом. Выход быстро нашелся – я пустила в ход магию. Спустя несколько секунд дерево покрылось толстым слоем льда. Едва по ту сторону двери раздалось шипение, я надавила на нее. Путь был свободен, но Колтрена в поле зрения не наблюдалось.

Я осмотрелась по сторонам и начала спускаться по деревянной лестнице. В ожидании подвоха ступала тихо, однако каждый мой шаг выдавал скрипящий под ногами снег.

Стоило преодолеть нижнюю ступеньку, как налетел мощный порыв ветра и сбил меня с ног. Я упала в сугроб и оказалась прижатой к земле немаленьким весом Дэниела. На его губах теплилась улыбка, отчего на щеках появились соблазнительные ямочки. Как же мне их не хватало! Прежде, до брака, воздушник часто улыбался.

– Обещайте, лира Колтрен, что навсегда позабудете о скалках и сковородках и не будете впредь подвергать опасности жизнь своего мужа, – проговорил он с задорным блеском в глазах.

Глядя исключительно на Дэниела, я подняла правую руку и выпустила в воздух магический поток. Запястье оплела ледяная лиана, спустившаяся прямо с крыши домика. Рывок с ее помощью, и Дэниел оказался подо мной. Он был непомерно удивлен. То ли не ожидал от меня столь смелого поступка, то ли подобной хитрости. Его реакция потешила мое самолюбие.

– Только если вы, дорогой муженек, в свою очередь пообещаете, что не станете больше насмехаться надо мной, – ответила ему елейным голоском.

Я глазом не успела моргнуть, как вновь оказалась распластанной на земле. Теперь мои руки были скованы длинными мужскими пальцами и заведены высоко над головой.

– Что ж, лира Колтрен, вы правы. Мое поведение достойно порицания. Я готов принести извинения и пообещать, что глупым шуткам придет конец. Но должен напомнить, что любой договор между мужем и женой скрепляется поцелуем.

Сердце забилось в груди бешеной птицей, губы пересохли. Я увлажнила нижнюю языком и прошептала:

– Не вижу в этом проблемы.

Дэниел только начал склоняться к моему лицу, как неподалеку от нас прозвучало:

– На улице снег и мороз, а у кого-то в самом разгаре медовый месяц. Мало шумихи на балу наделали, решили тут всех на уши поставить? – мужской голос принадлежал Грегори, нашему одногруппнику, свидетелю со стороны жениха и другу Колтрена.

Дэниел поднялся с поразительной легкостью, рывком поставил меня на ноги и устремился к Грегори, выкрикивая на ходу:

– Вообще-то мы тренировались. А победителю сам знаешь, что причитается.

– Конечно-конечно, – рассмеялся одногруппник. – Будем соседями?

Я не вслушивалась больше в разговор друзей, поскольку была вне себя от злости и досады. Неужели Грегори не мог промолчать или дать о себе знать минутой позже?! Я соскучилась по поцелуям Дэниела. Мне до дрожи в кончиках пальцев хотелось вновь ощутить его губы на своих губах, жар его ладоней на своем теле… Но снова в пролете! Демон побери этого адепта!

В отсутствие мужа следовало разложить нижнее белье и усмирить негодование, поэтому живо направилась в дом. Мне оставалось всего две ступеньки до входной двери, как внезапно почувствовала на себе чей-то тяжелый ненавистный взгляд, от которого по спине пробежал табун мурашек.

Обернувшись, заметила чуть поодаль от соседского домика Сандру. Из-за немалого расстояния я не могла видеть выражения ее глаз, но интуиция подсказывала, что девица была в ярости и в данную минуту отчаянно мечтала сжить меня со свету. За две недели каникул Сандра не смирилась с поражением, и шуточная борьба между мной и Дэниелом, свидетельницей которой она невольно стала, лишь распалила злобу.

В домике было гораздо теплее и уютнее, нежели на улице. Сбросив кожаный дублет, передернула плечами и принялась разбирать набитый доверху саквояж. Вещей в нем было немало: домашние платья, мягкие туфли, тренировочный костюм, несколько теплых шалей, две сорочки и сменное нижнее белье. На дне саквояжа лежал бумажный сверток. С моих губ сорвался горестный стон. В свете последних событий я не только забыла сжечь необдуманные покупки, но и вовсе запамятовала об их существовании.

– Что он здесь делает? – я не припоминала, чтобы брала сверток с собой. – Может, машинально положила?

Я развернула упаковку, взяла ночную сорочку и стала рассматривать ее, держа на вытянутых руках. Сквозь тонкое белое кружево отчетливо просматривались шкаф и стена. Несмотря на длину, ткань на спине и спереди практически отсутствовала. Щеки залил яркий румянец, едва я представила себя в этой сорочке и опять-таки подумала, что в ней стыдно показаться служанке, не то что мужу.

«Ни к чему мне такая вещь», – пронеслась в голове мысль, и я спешно завернула белье обратно в бумагу. Стоило взгляду метнуться к печной заслонке, как в комнату, пребывая в хорошем настроении, вошел Дэниел.

– Чем занимаешься? – обыденно спросил он.

– Разбираю вещи, – пролепетала я, чувствуя, как лицо заливает румянец.

– Почему тогда раскраснелась? Что у тебя там? – полюбопытствовал Колтрен, когда я попыталась спрятать сверток за спину.

– Ничего!

– Уверена? – муж удивленно вскинул брови. – А мне кажется, у тебя в руках что-то очень интересное. Покажешь?

– Говорю же: ничего, – произнесла как можно убедительнее.

Разве Дэниела проведешь? Он резко метнулся ко мне и сжал в объятиях. Я приготовилась к очередной шуточной потасовке, однако Колтрен повел себя неожиданным образом. Он не стал хватать меня за руки или заглядывать за спину, хотя у него была такая возможность.

Муж лишь произнес без тени хитрости:

– Что ж… Будь по-твоему. Только ты задолжала мне поцелуй, и я намерен его получить.

Магия его поцелуев действовала на меня безотказно. Дэниел провел языком по моим сомкнутым губам, я приоткрыла их, и мы отдались во власть чувств. Пожалуй, прошла вечность, прежде чем Колтрен слегка отстранился.

– Каждый раз, когда ты тянешься ко мне вот так, когда льнешь бездумно, я начинаю верить, что заставляю тебя забыть обо всем на свете, желать одного меня. Но замечая в твоем взгляде растерянность и досаду, вспоминая, с каким блеском в глазах ты постоянно смотрела на этого мерзавца Бишопа, понимаю, что этому никогда не бывать, – его слова поразили меня до глубины души.

Следовало немедленно прояснить ситуацию, пока между нами снова не пролегла пропасть. Неужели Дэниел полагал, что я по-прежнему схожу с ума по Бишопу? Это не так! Стоп! Когда все изменилось? И кто занял место магистра в моем сердце?

В голове царил хаос. Я испугалась очевидного ответа, не готова была признаться в этом сейчас даже самой себе, не то что лучшему другу и по совместительству мужу. Однако губительная тишина требовала заполнения, поэтому я начала слегка дрожащим голосом:

– Дэниел, ты…

Воздушник поморщился и приложил указательный палец к моим губам.

– Давай не сегодня. Пришло время обеда. Не хочу лишиться аппетита, а он непременно исчезнет, если мы продолжим разговор. Пойдем лучше в столовую? – предложил он с озорной улыбкой и чмокнул меня в нос.

Колтрен подошел к печи, поворочал кочергой угли, а я продолжала стоять и смотреть перед собой во все глаза. Это ж надо было влюбиться в собственного мужа! Интересно, что он ко мне чувствует? Только влечение или нечто большее?

– Идем? – Дэниел протянул дублет.

Я сделала шаг вперед и на что-то наступила. Взглянув на пол, увидела демонов сверток! Вероятно, он выпал, когда я обняла Колтрена за шею и сомкнула пальцы в замок.

Румянец смущения не заставил себя ждать. Захотелось провалиться пропадом, ведь муж убедился в моей лжи. Однако он сам пришел мне на выручку, отправив взмахом руки сверток в шкаф, накинул на плечи дублет, взял за руку и повел меня, точно маленькую девочку, в столовую.

Обед порадовал разнообразием блюд и немаленькими порциями. Здесь же после быстрой уборки началось собрание. Открыл его ректор своими неизменно пафосными речами, следом выступили еще несколько членов специально созданной комиссии, затем нам раздали листки с расписанием на ближайшие две недели.

Практика заканчивалась в следующую пятницу, предстоящие суббота и воскресенье выходные. Впрочем, напротив понедельника тоже ничего не стояло, кроме собрания. В остальные дни значились то лекции, то практические занятия. Хотя можно ли так назвать поиски предметов с помощью стихии или бои между магами?

Я ахнула, когда прочла имя противника в первом поединке. Огневица Сандра Уолтман!

– Что случилось? – встревоженно поинтересовался Дэниел.

– Разве жеребьевки не будет? – ошеломленно спросила я.

– Очевидно нет. В этом году они заранее выбрали соперников. С одной стороны неплохо, можно понаблюдать за техникой противника, выявить его слабые моменты, с другой, немного обидно. Не ожидал, что мне придется сражаться с другом. С кем тебе предстоит бой?

– С Сандрой Уолтман и еще с двумя стихийниками! Но те слабенькие и не жаждут порвать меня на куски.

Дэниел ничего не успел ответить на мое гневное высказывание, поскольку по столовой пронеслось:

– На сегодня все! Отдыхайте, набирайтесь сил и готовьтесь к завтрашнему дню.

Адепты с радостными возгласами посыпали на улицу. Новость пришлась всем по душе. Я не была исключением. Хоть в полевом лагере отсутствовали какие-либо развлечения, лучше посидеть с книгой у окна, чем бегать по заснеженным лесам или слушать нудные наставления преподавателей.

Я встала из-за стола, намереваясь спросить у мужа, чем займемся сегодня, как он проговорил:

– Не против, если я проведу вечер в компании Грегори и боевых магов? Может, научусь у них парочке приемов.

– Конечно, нет. Общайся на здоровье, – отозвалась я с показным равнодушием.

– Так просто отпускаешь? И даже скучать не будешь? – осведомился Дэниел с толикой сарказма.

– Если только чуть-чуть, – сгримасничала я и направилась в наше временное жилище.