Глава 12

Книга оказалась на удивление интересной и будто описывала мою судьбу. Главная героиня тоже вышла замуж не по любви, а в итоге стала без ума от собственного мужа. Наверное, поэтому я настолько увлеклась чтением, что не заметила, как стемнело, и вздрогнула, когда в дверь внезапно постучали.

Сердце забилось часто-часто, в голове возник вопрос: кто это? Явно не Дэниел, он не стал бы стучать. Закрыв книгу, я поправила прическу и устремилась ко входу, создавая по пути ледяной нож. У меня пропал дар речи, едва увидела на пороге дома Кайлана Бишопа.

– Добрый вечер, лира Аделина. Мне нужно с вами поговорить, – произнес преподаватель довольно проникновенно.

Я никогда не слышала, чтобы он с кем-либо говорил так убедительно и в то же время пылко. Три недели назад подобный тон вскружил бы мне голову, а сегодня насторожил.

– Даже не знаю, магистр. Мужа нет дома… – начала я, подыскивая причину, чтобы отказать.

– Тем лучше. Беседа не предназначена для его ушей. Мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз. Позволите? – спросил он с нажимом.

Слова преподавателя произвели впечатление. Я даже грустно усмехнулась. Парадокс жизни. Четыре года я мечтала о подобной встрече, четыре года молила богов, чтобы он заговорил со мной на любую тему, кроме истории магии. И вот теперь, когда мне ничего из этого уже не нужно, он просит принять его. Притом наедине!

Крайне безрассудно было отвечать согласием, особенно, после предупреждения Колтрена, но магистру Бишопу удалось заинтриговать меня. Я хотела узнать, зачем он явился, что важного собирался сказать. И вряд ли мне когда-нибудь представится еще один шанс, если упущу этот.

– Проходите.

Я распахнула дверь и впустила гостя, однако закрывать не стала, оставила слегка приоткрытой, позволяя холоду проникать в комнату. Не для побега, а чтобы мозги не начали плавиться в присутствии магистра. Маловероятно, но предпочла поберечься.

– О чем вы хотели поговорить? – перешла сразу к делу в намерении свести наше общение к минимуму, поскольку уже пожалела о содеянном.

Я многого не учла. В полумраке его голубые глаза казались слишком красивыми, а волосы, ниспадавшие прядями на левую бровь, так и манили прикоснуться к себе, узнать, какие они наощупь. Трудно было отрицать притягательность Бишопа. Он догадывался, как действовала на меня его внешность, и собирался этим воспользоваться.

– Аделина! Адель! – страстно начал магистр и взял мою руку в свою.

Я не стала ее отнимать. Не потому что мне было приятно. Я уже успела усвоить, что его прикосновения не производили на меня ожидаемого впечатления. Просто хотела понять, что будет дальше.

– Вы не должны были выходить замуж за Колтрена. Он недостоин вас! Впрочем, другие мужчины тоже. Никто не оценит вашей красоты так, как я. Потому что вы вот здесь, в моем сердце, – с этими словами магистр приложил мою ладонь к своей груди, явно намереваясь произвести впечатление.

Только мышцы у Дэниела были более развитыми, да и касаться воздушника, как оказалось, гораздо приятнее. Тем не менее мои брови взлетели вверх от удивления, а рот приоткрылся. Подобного спектакля я никак не ожидала.

– Не отрицай, Адель, что у тебя нет ко мне чувств, – продолжил он, тем временем как я подбирала челюсть.

Хотя она норовила отвиснуть теперь до самого пола. Магистр умел поражать до глубины души, а еще играть на ее струнах. Желание выставить гостя стремительно росло. Однако я решила перенять его тактику и сыграть небольшую роль – роль замужней женщины, влюбленной вовсе не в мужа.

– И что вы предлагаете? – просипела я, нервно сглотнув. – Бросить его? Смысл? Наш брак не подлежит аннулированию. Он давно приобрел официальный статус, – намекнула я на то, что брачная ночь состоялась.

– Ты права, Адель, ничего уже не изменить. Но мы можем быть счастливы.

– Каким образом?

Мое сердце стало вырываться на свободу в ожидании ужасного предложения, что вот-вот должно было поступить от Бишопа. Только он не спешил его озвучивать. Вместо этого магистр наклонился и прикоснулся губами к чувствительному месту на запястье. У меня перехватило дыхание. Не от восторга, а от омерзения! А еще наглости преподавателя! Неужели он считал меня распутницей и девицей, лишенной всяких нравов?

– Магистр Бишоп, – выдавила я из себя, собравшись с силами. – Мой муж будет не в восторге, если узнает о нашей встрече, этом разговоре и о том, что ему сопутствовало.

– Откуда? – промурлыкал преподаватель, наконец оторвавшись от моего запястья. – Если мы не расскажем, то он никогда ни о чем не догадается. А ведь нам может быть так хорошо вместе!

Неожиданно он впился в мои губы. Волна отвращения незамедлительно пронеслась по телу. Накатила тошнота. С пальцев сорвались два магических потока и ударили преподавателя в грудь. Очевидно, больно, раз он резко отскочил и потер ее ладонью.

Голубые глаза опасно полыхнули. Правда, всего на миг. Затем в них снова появилось загадочное очарование.

– Немедленно уходите! – я трудом сдерживала рвущую на волю ярость.

– Зря ты так, Адель. Еще пожалеешь, что оттолкнула меня. Строишь из себя недотрогу, пока твой муженек кувыркается в постели с Уолтман. Но я не в обиде, передумаешь – дай знать.

Магистр вскинул голову и устремился к выходу. Я вытерла тыльной стороной ладони губы и выпалила ему в спину:

– Неправда!

После оглушительного удара захлопывающейся двери в комнате повисла тишина. Только она не приносила облегчения ни разболевшейся голове, ни сердцу, в которое Бишоп будто нож всадил, обвинив Дэниела в измене. Я не поверила ни единому слову, однако куратору удалось заронить в душу зерно сомнения. И оно прорастало со скоростью сорняка.

Время шло, а муж не возвращался. Я не находила себе места, слонялась из угла в угол, подбегала к окошку, приставляла руки к стеклу и вглядывалась в темноту. Тщетно. Никого. Пугающие мысли подталкивали меня отправиться в соседний домик, узнать, там ли он. Но это было чересчур. Я ни за что не опущусь до подобного. Не стану позориться сама и позорить Колтрена.

Почему я была столь слепа эти годы? Почему в отличие от других девушек не замечала в соседе по парте красивого мужчину? У него более острый ум, нежели у Бишопа, более выразительные глаза и невероятно прекрасное тело. А как он целуется! В такие мгновения голова идет кругом, земля уходит из-под ног. После магистра, наоборот, хочется рот вымыть с мылом и щеткой вычистить до блеска каждый зуб, чтобы не осталось омерзительных воспоминаний.

Если бы я пригляделась к Дэниелу немного раньше, сейчас все было бы иначе. Впрочем, не факт. Еще полгода назад он сходил с ума по Марлене и не замечал меня. А теперь? Что теперь?

Внезапно распахнулась дверь и в комнату ворвался объект размышлений. Колтрен выглядел совершенно обезумевшим от гнева. Его глаза превратились в черные угольки, щеки буквально полыхали от ярости.

– Где он?! – прорычал муж, бегло осматривая жилище.

Всего одна фраза многое прояснило. Доложили!

Никогда прежде Дэниел не бросал на меня столь свирепые взгляды. Я всегда с уверенностью могла заявить, что не боюсь воздушника, однако в данный миг мне захотелось забрать слова обратно. Что-то в его выражении было пугающее и настораживающее.

Спустя несколько секунд я поняла, что его ярость направлена не на меня, и облегченно выдохнула.

– Ушел.

– Зачем приходил? – продолжил Колтрен допрос резким тоном.

– Будто сам не знаешь. Пытался голову задурить. Рассказывал, как любит меня, как высоко ценит мою красоту. Конечно, я не поверила ему и выставила прочь.

Нет, чтобы остыть, Дэниел приблизился ко мне и впился в лицо изучающим взглядом.

– Ты целовалась с ним! – гневно выпалил он и отшатнулся от меня, точно от прокаженной.

– Это он меня целовал, – возразила я, делая шаг вперед.

– Есть разница? – хмыкнул Колтрен, и по его лицу пробежала судорога.

Я подошла вплотную к Дэниелу, намереваясь рассказать, насколько противно было ощущать губы Бишопа на своих губах, как сильно изменились к нему мои чувства за последнее время. Но все слова застряли в горле, едва увидела то, что ранило сердце еще больнее, нежели намек Бишопа на измену мужа.

– Как ты смеешь упрекать меня, если сам с головы до пят в помаде? – прошипела я, словно змея. – Или у Сандры теперь новое имя? Поди, Грегори. Это следы ее помады! Никто из адепток, кроме Уолтман, не пользуется таким ярким цветом.

– Между нами ничего не было, – начал он оправдываться. – Накинулась на меня на улице, точно полоумная. Еле отбился. Это она меня целовала, а не я ее!

– Есть разница? – вернула Колтрену его же слова.

На этом ссора закончилась. В комнате повисло давящее молчание. Даже беглый взгляд на Дэниела доставлял боль. Следовало немедленно чем-то заняться, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей и успокоиться. Но чем? Почитать после столь эмоционального потрясения не удастся, строчки будут прыгать перед глазами, словно кузнечики. Я не придумала ничего лучше, кроме как набрать в металлический таз снега, нагреть воды, с горем пополам помыться и улечься в кровать.

Колтрен последовал моему примеру. Тоже помылся, правда, почти ледяной водой, и устроился на своей половине постели. Хотя какая там половина? Даже после совмещения кроватей места было мало. Мы пытались избежать прикосновений, но поочередно невольно задевали друг друга то руками, то ногами. В итоге в какой-то момент перестали отстраняться и просто лежали, вперившись в темноту. Согретая теплом его тела, я начала засыпать. Почувствовав это, Колтрен положил руку мне на живот и прижал к своей груди, чего давным-давно не делал. Мои губы расплылись в улыбке, и я провалилась в глубокий сон.

Поутру холодная война продолжилась. Вела ее в основном я. Дэниел пытался всячески загладить вину. Молча. Мне же хотелось услышать извинения и объяснения своему поведению, которые муж не спешил давать. В результате напряжение никуда не делось, и по пути в столовую никто из нас не проронил ни слова. Однако на людях мы делали вид, что между нами все по-прежнему, сидели рядом за столом и приветливо улыбались знакомым.

Посередине завтрака за наш столик подсели двое адептов: Грегори и боевой маг. У обоих тарелки ломились от еды и порой урчали животы. Казалось, мужчины не ели сто лет, хотя миновала всего лишь ночь. Впрочем, муж этим утром тоже старательно налегал на отварное мясо и рогалики. Прорвало их, что ли?

– Здорово мы вчера повеселились, правда, Дэн? – прогромыхал Грегори с набитым ртом.

– И не говори, – отозвался Колтрен, сделав внушительный глоток кофе, который в полевом лагере напоминал отраву. Я заметила, как муж преобразился в один миг: глаза заблестели, голос оживился. – Вам ничего не было за сожженный стол?

– А кто про него узнал? – хмыкнул одногруппник, насадил на вилку сразу два куска сыра и живо отправил в рот. – Мы вынесли его в лес под покровом ночи. Кстати, дружище, тебе очень повезло с женой. Другая бы на месте Адель прибежала с разборками уже спустя пару часов, а ты целый вечер провел в нашей компании и даже без синяка сегодня явился. У нее сестры случайно нет такой же хорошенькой? Мне жениться не мешало бы к концу учебы. Невесту подыскиваю. Пока тщетно. Одни кобры попадаются.

Я чуть не подавилась кофе. Казалось, Грегори выбирал кобылу, а не девушку, с которой проведет остаток жизни, а брак сравнивал с ярмом, что наденет после свадьбы. Интересно, Дэниел разделял его мнение? Я ему в тягость?

– Есть, – произнес муж, взял мою руку в свою и поцеловал тыльную сторону ладони. – Но другой такой, как Адель, ты не найдешь. Она единственная и неповторимая.

Кровь мгновенно прилила к щекам. Сердце забилось столь часто, что могло в любую секунду выпрыгнуть из груди. Тем не менее руку я не вырвала из мужских пальцев. Мне льстили его слова, а прикосновения вызывали в теле волнительную дрожь.

– Адептка Колтрен, – раздался внезапно возле нашего столика голос Бишопа.

Дэниел напрягся, точно тетива лука, предупреждающе прищурился и сжал мою руку сильнее, чтобы я не отняла ее. Но у меня и в мыслях не было ничего подобного.

– Позвольте представить вам лиру Луизу Твин, директора Дворца искусств, – продолжил меж тем магистр, указывая кивком на рядом стоящую женщину.

На вид ей было около сорока. Невысокого роста. Черные волосы до плеч, от уголков чуть пухлых губ лучиками разбегались морщинки. Очевидно, женщина часто смеялась. Я заглянула в большие, по-детски чистые глаза, и невольно заулыбалась. Хотя мне следовало бы помечтать о том, чтобы под ногами разверзлась земля, и я провалилась пропадом. На кой мне сдались те окна в Зале современного искусства? Явно прошло не меньше двух дней, прежде чем исчезла моя писанина.

Я подорвалась со стула и с пылающим лицом кивком поприветствовала гостью. Вслед за мной поднялись и мужчины.

– Не могли бы мы поговорить наедине? – произнесла она приятным голосом. – В более приемлемом месте.

– Да, конечно!

Я обогнула стол и в сопровождении магистра Бишопа и директора Дворца искусств вышла на улицу.

– Не буду ходить вокруг да около и тратить понапрасну ваше и мое время, – деловым тоном сказала женщина, едва за нами закрылась дверь столовой. – Завтра у вас в расписании значится практическая работа по созданию ледяной скульптуры. Как смотрите на то, чтобы перенести ее на сегодня? Инициатором этого задания являлась именно я и не хочу пропустить все самое интересное. Вечером прибывает делегация художников из соседней империи. На завтра запланировано бесчисленное количество встреч, поэтому вряд ли у меня получится вырваться, а у вас, насколько мне известно, до обеда полно свободного времени. Что скажете? – с нажимом спросила она.

Согласно моим расчетам, если перенести практическую работу на сегодня, то высвобождался целый день. Почему бы и нет?

– Я не против. Если магистр даст разрешение, приступлю сию же минуту.

– Отчего ж не дать? – отозвался преподаватель. – Поиск предмета на местности начинается в пять. У вас будет полно времени, чтобы восстановиться.

– Отлично, – женщина просияла белозубой улыбкой, и морщинки возле рта значительно углубились.

– Лира Луиза, я прошу простить меня за тот поступок. Свадьба, нервы… – заговорила я, когда решился главный вопрос.

– Будет вам, – махнула она рукой и положила ее мне на плечо. – Не представляете, сколько желающих было посмотреть на ваше творчество. Как думаете, что я здесь делаю?

– Без понятия. Ни единой мысли, – смело и откровенно призналась ей.

– Если мне понравится ваша скульптура, то я с радостью предложу вам должность декоратора во Дворце искусств. Не стану лгать, зарплата у нас небольшая, зато работа непыльная, расход магии минимальный. К тому же у вас будет полно свободного времени, даже когда появятся дети. И не забывайте: только красота и искусство спасут мир. Поэтому не отказывайтесь, когда получите предложение.

Женщина снова одарила меня ослепительной улыбкой и отошла в сторону. Всем своим видом она говорила, чтобы я бралась за дело. Мне и самой хотелось поскорее разделаться с практической работой, ведь в одиннадцать у Дэниела бой с Грегори. Несмотря на обиду, пропускать поединок я не собиралась. Все-таки он мой лучший друг, а еще муж и любимый мужчина!

– Адептка Колтрен, – прошептал магистр Бишоп, едва убедился, что наш разговор не будет подслушан. – Я хотел бы попросить у вас прощения за свой поступок. Он был совершенно необдуманным.

Еще месяц назад под обаянием голубых глаз, игрой красиво очерченных бровей я простила бы ему что угодной. Только все изменилось. И если поцелуй я могла простить, то ссору с мужем нет. Однако намерение взяться за работу перевесило желание высказать все, что вертелось на языке, поэтому произнесла лишь:

– Ваши извинения приняты, магистр.

* * *

Зачастую подготовка занимает больше времени, чем само дело. Конечно, это не совсем так. Но на раздумья у меня ушло не меньше пяти минут. Я никак не могла решить, какую скульптуру создать, чтобы впечатлить директора Дворца искусств. Красивую птицу, корабль, карету с возничим или побоище? Однако внезапно перед внутренним взором всплыла картинка, которая прочно засела в моей памяти. И я вознамерилась во что бы то ни стало возродить ее.

Для начала создала огромный прозрачный куб льда, затем медленно, слой за слоем стала снимать излишки, придавая ему задуманную форму. Я настолько увлеклась делом, что перестала что-либо замечать вокруг, ощущать ветер на своем лице. Было лишь стремление закончить, восторг от работы и мучительная жажда. Я зачастую опускала руку в карман дублета и делала из фляжки глоток воды, не задаваясь вопросом, откуда она взялась там.

На все про все у меня ушло больше двух часов. Конечно, можно было до бесконечности вносить изменения, поправлять черты лиц, чтобы они стали более узнаваемы, прорисовывать каждый волосок у девушки или же у молодого человека. Но именно по истечении этого времени я осталась довольна результатом.

Над чашками с горячим шоколадом, что стояли на табурете, взвивались тоненькие струйки ледяного «пара». В шаге от него разместился старенький диван с двумя пледами. У высокого окна горел костер, согревая своим теплом красивую пару. Собственно, она и являлась центральной частью экспозиции. Широкоплечий молодой человек держал в кольце сильных рук стройную девушку, ладони которой лежали на мужской груди. Они неотрывно смотрели друг другу в глаза, их лица находились в непозволительной близости. Она явно ощущала его дыхание на своих губах, что молили о поцелуе.

Положение рук мужчины не отражали действительность. Помнится, правая ладонь Колтрена лежала на моем затылке, а левая на спине, прежде чем именинник исполнил мою просьбу. Но кто, кроме нас двоих, знал, как все было на самом деле тем вечером?

Я вздрогнула, ощутив мягкое прикосновение к своему плечу. В чувство меня привела женщина, та самая, что побудила воссоздать запечатлевшуюся в памяти картину. По всей видимости, навсегда.

– Восторг! Полный восторг! – восхищалась она моим творением. – Считайте, место декоратора ваше. Надеюсь, вы примите предложение.

За моей спиной раздались бурные аплодисменты. Обернувшись, увидела огромное количество зевак и зарделась. Казалось, собрались едва ли не все обитатели лагеря. Если бы я могла представить, что у моего практического занятия будет столько созерцателей, выбрала бы что-нибудь другое. Например, побоище.

От испуга я видела лишь размытые лица наблюдателей. Обменявшись впечатлениями, они направились в сторону арены, где совсем скоро предстояло сразиться Колтрену и его другу.

Площадка опустела за считанные минуты. Остались лишь я, директор Дворца искусств, магистр Бишоп и еще несколько человек. К сожалению, мне так и не довелось узнать, был ли среди зевак Дэниел.

– Пять баллов! Невероятно красивые скульптуры, а еще весьма реалистичные. Сразу понятно, кто на них изображен. Помимо точных черт, удивительным образом переданы ваши чувства, – продолжила женщина расхваливать меня. – Что ж… На этом, пожалуй, все.

– Может, чаю? – любезно предложил куратор.

– С радостью погостила бы еще немного, но время поджимает. Была рада личному знакомству, лира Аделина. Подумайте над моим предложением. Не спешите говорить «нет». Не проводите меня к порталу? – последняя фраза предназначалась магистру Бишопу.

– Конечно-конечно. Пойдемте, – заискивающе произнес он и повел лиру Луизу в дальний конец лагеря.

Я незамедлительно бросилась к арене, где уже собрался почти весь лагерь. Не пришли лишь прорицательницы, которым не было дела до мирской суеты.

Толкаясь локтями и в то же время извиняясь, я с горем пополам прорвала плотное кольцо зрителей и встала в первом ряду.

Дэниел был уже там и вел себя довольно странно. Крутился, раз за разом пробегал глазами по столпившимся адептам, не обращая внимания на затесавшегося среди членов комиссии почетного гостя, что расположился в центральной ложе. Он явно кого-то высматривал. Неужели меня? Я оказалась права! Едва пересеклись наши взгляды, Колтрен живо устремился ко мне.

– Держи, – он протянул стило, при этом как можно незаметнее. – Береги и никому не показывай.

Тренировочный костюм не предполагал наличие карманов, поэтому мужу некуда было положить металлическую палочку. Даже если бы нашел удобное место, она мешала бы ему во время спарринга. В домике он не пожелал оставить мой подарок, точно боялся кражи.

– Удачи! – выкрикнула я Дэниелу вслед и сунула стило за пояс кожаных штанов.

Услышал ли он пожелание за ревом толпы, сложно было сказать. Колтрен никак не отреагировал. Тем не менее оно исходило от сердца, и я надеялась, что везение будет сегодня на его стороне.

В академии существовало два типа спарринга. Первый – учебный, длился обычно десять минут. Подобные поединки устраивались с целью обучения и оттачивания навыков. Второй – экзаменационный. Спарринг не заканчивался до тех пор, пока один из соперников не оказывался побежденным. Маги сражались при этом в полную силу, расходуя не менее две трети резерва, что сулило впоследствии головной болью и ужасной ломотой в теле. Несмотря на данный факт, во время преддипломной практики проходили спарринги исключительно второго типа. Не столько с целью подведения итогов, сколько ради устраиваемых смотрин для потенциальных работодателей.

Грегори выглядел не менее напряженным, чем Дэниел. Сегодняшний поединок был очень важен для них обоих. Тем не менее мужчины пожали друг другу руки, словно говоря, что несмотря ни на что останутся друзьями, а затем ступили на металлические диски – специально отведенные места для противников. Над ареной возник защитный купол.

– Начинайте! – скомандовал магистр Лерой, выступавший судьей, и в воздух взлетел оранжевый файербол.

В руках у Грегори появились огненные хлысты. Спустя секунду они побелели и стали походить на зигзагообразные молнии. Нам они были нестрашны. Купол остановит их, если Грегори промажет, но кто спасет от них Дэниела?

Я невольно сделала шаг вперед и затаила дыхание. Огневик атаковал мгновенно. Молнии ударились о выстроенный Колтреном щит и отпружинили, словно мячики. Поочередно раздались два оглушительных взрыва, заставив зевак отшатнутся от купола, который погасил разряды.

Тогда Грегори незамедлительно выпустил два огненных шара. Дэниел отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от смертоносных файерболов, и накрыл противника туманной ловушкой. Чем сильнее огневик вырывался из нее, тем плотнее становилось облако. Быстро смекнув что к чему, он замер. Туман развеялся, и Грегори нанес очередной удар молниями.

Колтрен не зевал и создал к тому времени рой небольших торнадо, которые окружили противника плотным кольцом. Только слегка замешкался с выстраиванием щита. Если первую молнию он отразил, то вторая пробила защиту и пролетела в считанных дюймах от мужского лица. Я видела, как Дэниел вздрогнул от боли, и вскрикнула от испуга. Однако он тут же ринулся в атаку, поскольку Грегори всего одним заклинанием развеял многочисленные смерчи.

Огневик не ожидал столь быстрого нападения и упал будто подкошенный. Правда, быстро поднялся и направил на противника огненную волну. Мое сердце забилось так часто, что в груди появилась боль. Я не представляла, как муж справится с ней.

Колтрен присел, подпрыгнул изо всех сил и уже в следующую секунду оказался под куполом, благодаря подхватившему его потоку воздуха. От падения Дэниела спасала невидимая подушка под ногами. Ее подпитка стремительно опустошала резерв воздушника, но с высоты ему легче было одолеть противника.

Мощный вихрь сбил с ног огневика, выпустившего в воздух сразу четыре файербола. Не успел Грегори подняться, как невидимое лассо оторвало его от земли, вздернуло вверх и напрочь обездвижило. Огненные шары тем временем достигли купола и взорвались, соприкоснувшись с барьером. Под грохот салютов Дэниел опустился на арену.

– Поединок окончен, – прогромыхал магистр Лерой, снимая защитное поле.

Колтрен отозвал заклинание, и Грегори спланировал на землю. Было видно, что он расстроен. Однако пожал протянутую ему руку, затем и вовсе притянул к себе друга и похлопал его по плечу.

Зрители изо всех сил аплодировали и выкрикивали поздравления. Лениво хлопал даже почетный гость с белесыми волосами. Обо мне так и речи не шло. Эмоции зашкаливали. Я рукоплескала, не жалея ладоней, без остановки улыбалась и выжидала момент, когда можно будет подойти к Дэниелу, чтобы поздравить с победой и вернуть стило.

Первым к нему спустился архимаг Балистер. Они долго беседовали, а когда невысокий коренастый мужчина отошел в сторону, муж потряс в воздухе повернутым от себя кулаком. Значит, работа в Управлении магии теперь у него в кармане. Вслед за архимагом к Дэниелу подошел ректор, после магистр Лерой. Вскоре возле победителя образовалось столпотворение.

Однако я никуда не уходила. Ждала своего часа, как верная жена и преданная подруга. Находясь рядом с ним, я бы не стала невольным свидетелем разговора Грегори с загадочным мужчиной, у которого были прямые черные волосы, смуглая кожа и серые глаза.

– Несмотря на проигрыш, меня впечатлили ваше мастерство и сила, – сдержанно проговорил он. – Поэтому хочу предложить вам место дознавателя в сыскной службе с перспективой карьерного роста. Что скажете?

– Идти собирать вещи? – растерянно спросил огневик, не ожидавший столь щедрого предложения.

– Не так быстро, – беззлобно рассмеялся мужчина. – Закончите академию и приходите.

– Дэн, дружище! Мне предложили работу! – прогромыхал Грегори, устремляясь к Колтрену.

Прошло не меньше четверти часа, прежде чем арена наполовину опустела. И то только из-за обеда. Я тоже не прочь была подкрепиться. Морозный воздух, практическая работа и шквал эмоций пробудили невиданный аппетит. Мне казалось неправильным идти в столовую без мужа, но я решила, что он нагонит меня, если захочет присоединиться.

Не успела и двух шагов сделать, как Дэниел вихрем подлетел ко мне, сжал в объятиях и поцеловал в висок. На глазах у комиссии и архимага Балистера! К подобной демонстрации чувств я была не готова, поэтому немного отшатнулась от возбужденного мужа и зарделась.

Дэниел не придал этому значения. Он снова привлек меня к себе, обнял за плечи и горделиво спросил:

– Как я выступил?

– Великолепно.

– Спасибо! Ты тоже была сегодня на высоте, – прошептал он мне на ухо, прикоснулся к нему губами и резко сменил тему разговора: – Не обидишься, если побудешь одна вечером? Совсем недолго. Мы с парнями собираемся пропустить по стаканчику виски и отметить удачный исход поединка. Обещаю вернуться до восьми! А потом нам не мешало бы поговорить. Слишком много вопросов накопилось.

Я подумала, что поиск предмета вряд ли затянется более, чем на три часа, поэтому с легким сердцем отпустила его:

– Отдыхай на здоровье.

– Грегори прав: ты у меня золото. Впрочем, я сам давно это знаю, – за комплиментом последовал очередной поцелуй в висок. – Прости, пожалуйста, за вчерашнее. Я повел себя, точно последний дурак. В меня словно бес вселяется каждый раз, когда я вижу вас рядом. Стоило представить, как этот мерзавец целует тебя, во мне родилось неуемное желание сделать из него бифштекс, – прорычал Колтрен.

Я порывалась сказать, что сама была не прочь сделать из Бишопа бифштекс, но все слова застряли в горле. В самый неподходящий момент нас нагнал Грегори. Не менее довольный и возбужденный, чем Дэниел. Друзья принялись обсуждать поединок и делиться впечатлениями. Мне ничего не оставалось, как слушать их болтовню.

Любимый изрядно вымотался во время спарринга, поэтому прилег после сытного обеда и почти сразу отключился. Я же присела у окна и читала книгу вплоть до его ухода. В половину пятого стала готовиться к практическому занятию: надела дублет, проверила на месте ли фляжка с водой. И очень удивилась, заметив на кровати стило. Очевидно, в силу усталости Дэниел забыл любимую вещицу. Я решила взять ее с собой, подумав, что мечом будет удобно расчищать себе путь, если предмет вдруг забросят в густой лес.