Глава 14

Казалось, мы только легли, а уже настало утро. Яркое солнце беззастенчиво заглядывало в окно, рассыпая золотистые лучи не только по крохотной комнате, но и по моему лицу.

Я перевернулась на живот и почувствовала прикосновение горячих губ к оголенному плечу. Нехотя приоткрыла правый глаз и посмотрела на мужа, теперь уже законного, и сердце затопила радость.

– Доброе утро, – прошептал он, откинул одеяло и проложил у меня на спине дорожку поцелуев.

Этим утром Дэниел напоминал кота, объевшегося сметаны. Таким довольным я его еще не видела. Впрочем, и сама находилась в состоянии безграничного счастья, несмотря на ломоту в теле. Прошедшая ночь была лучшей в моей жизни. Никогда бы не подумала, что близость между мужем и женой позволяет настолько полно узнать друг друга. Это похоже на слияние тел и душ одновременно. Восхитительные ощущения… Сердце заходится от стука, а тело превращается в большой сгусток энергии, который в определенный миг взрывается мириадами звезд. Без понятия, так ли все происходит у мужчин, но я точно никогда не забуду, как Дэниел на пике наслаждения выдохнул мое имя. Всего одно слово, только оно как ключик к твоему сердцу, секретное заклинание к потайной двери…

Даже насытившись близостью, любимый маг продолжал держать меня в кольце рук и шептать на ухо ласковые слова. Мы целовались лениво и медленно, улыбаясь друг другу, пока сон не сморил нас. Но и тогда не разжали объятий.

– Судя по положению солнца, мы проспали завтрак, – низкий голос с легкой хрипотцой ворвался в сознание, прерывая приятные воспоминания.

Я зарделась под взглядом карих глаз. Хотя не поздновато ли для робости после всего, что между нами было? За ночь я узнала едва ли не каждый дюйм его тела и столько всего нового!

– Что такое? – его брови вопросительно изогнулись. – Ты подумала о том же, о чем и я?

Дэниел перевернул меня на спину и придавил к матрасу обнаженным телом.

– Ненасытный! – с наигранным возмущением воскликнула я и сомкнула руки у мужа за шеей, поскольку не прочь была вновь испытать на себе силу его страсти.

– Так еще ж не все долги отдал, – хохотнул он. – К тому же открою секрет. После поединков в венах всегда кипит кровь. Так кипит, что, кажется, от тебя вот-вот останется горка пепла. И есть два верных способа снять напряжение: напиться или…

В сердце всколыхнулась обжигающая волна ревности. Умом я понимала, что у Колтрена были до меня женщины, иначе где бы он научился так восхитительно целоваться и безошибочно отыскивать чувствительные места на моем теле. Но ничего не могла с собой поделать. Мне была неприятна мысль о том, что Дэниел целовал кого-то с подобной страстью, ласкал чье-то тело также, как мое, выдыхал чье-то имя в момент наивысшего удовольствия.

– И до женитьбы предпочитал второй способ, – не удержавшись, выпалила я, уперлась ладонями ему в грудь и попыталась оттолкнуть.

Подавшись бедрами вперед, Дэниел сильнее пригвоздил меня к кровати.

– Если ты о моих бывших, то ни одна из них не заслуживает внимания и испорченного утра. Любовницы ждали от меня исключительно щедрых подарков, прекрасно понимая, что на большее не стоит рассчитывать, а я… Как бы ужасно ни звучало, сбрасывал лишь напряжение. С нелюбимой женщиной близость напоминает сладкий сок. Вроде приятно, пока пьешь, но жажду он не утоляет, да и остается горькое послевкусие на губах. Тянет прополоскать рот. К стакану не хочется больше прикасаться, только жажда заставляет. С тобой все иначе, Адель, – проникновенно проговорил он, глядя мне в глаза. – Я словно сгораю в твоих объятиях и возрождаюсь заново. Поразительно чистым и душой, и телом. Сколько ни целую, сколько ни обнимаю, этого мало. И вроде нет уже сил, но стоит прикоснуться, они вновь откуда-то берутся, а вместе с ними вспыхивает огонь. Хочется в очередной раз сгореть дотла, но прежде услышать, как ты шепчешь мое имя… Оказывается, любовь обладает уникальными свойствами: очищать, делать человека удивительно счастливым или самым несчастным в мире, если его чувства безответны. Правда, я понял это только после сегодняшней ночи.

Глаза защипало от набежавших слез, а сердце забилось так часто, как никогда в жизни.

– Любовь? Я не ослышалась? – недоверчиво прошептала на одном дыхании и смутилась.

– Чему удивилась? Признанию? – растерянно спросил Дэниел. – Я еще вчера сказал, что не могу жить без тебя. Да, Адель, я люблю тебя, очень люблю! Больше магии. Больше жизни…

Даже в самом прекрасном сне я не мечтала услышать подобные слова, не то что наяву, поэтому несколько мгновений потрясенно смотрела на мужа с заходящимся от волнения сердцем.

– Ох, Дэн! – только и сказала я.

Больше не смогла выдавить ни звука – горло перехватил спазм от накативших эмоций. И чтобы хоть как-то выразить чувства, прижалась к губам мужа в долгом поцелуе.

– Давно? – поинтересовалась я, едва отстранилась.

Он перевернулся на спину, увлекая меня за собой, и вымолвил:

– Без понятия. Такого, что раз, и я внезапно влюбился, не было. Мои чувства рождались постепенно, как строится дом, камень за камнем. Они крепли день ото дня. Однажды я проснулся и осознал, что хочу быть тебе не просто другом и фиктивным мужем, который удостаивается редких поцелуев в щеку, а частью твоей жизни. Любовником, отцом наших детей, верной опорой. Проживать с тобой день за днем, видеть, как ты меняешься, слышать твой смех, вытирать слезы…

– И все-таки? – не унималась я.

Дэниел уставился в потолок и несколько секунд задумчиво смотрел в одну точку.

– Впервые во мне что-то дрогнуло в башне, во время поцелуя, – наконец-то произнес он. – Я испугался нахлынувших тогда ощущений. Не раз корил себя, что уступил тебе, и в тоже время иногда прокручивал в памяти тот момент, желал повторения.

– Даже так? – удивленно протянула я и прогнулась в пояснице, чтобы лучше видеть выражение карих глаз.

– По правде говоря, я кривил душой, когда делал вид, что радуюсь твоей невозмутимости. Мое самолюбие было задето. Все задавался вопросом: почему не произвел на тебя впечатления?

– Произвел. И какое! Я потом долго не могла прийти в себя. Пожалуй, именно поцелуй заставил меня взглянуть на тебя иначе. Но если все так, как говоришь, почему держался со мной отстраненно с той якобы брачной ночи?

– По многим причинам. Во-первых, правда выплыла бы наружу, как только между нами все случилось бы на самом деле. Простила бы ты мне ложь? Зная твой характер, вряд ли. Во-вторых, я хотел тебя. До помутнения рассудка хотел, – Дэниел поморщился, словно от боли. – Но разве имел право склонять к близости в угоду себе? Я считался с твоими чувствами. Собирался признаться во лжи, как только минует опасность. А там уж будь как будет. Правда, надеялся за это время заставить тебя взглянуть на меня иначе, свыкнуться с мыслью о замужестве. В итоге попался в свои же сети. Каждое твое прикосновение пробуждало во мне такое желание, что я начал бояться.

– Чего? – озадаченно спросила я.

– Однажды не сдержаться и разрушить все в порыве эмоций.

Дэниел протянул руку к моему лицу и нежно провел ею по щеке, заправил за ухо прядь волос и очертил указательным пальцем губы, которые все еще покалывало после бесчисленных поцелуев.

– И не придумал ничего лучше, как оттолкнуть меня от себя.

В подтверждение сказанного Колтрен смежил веки.

– Только ничего не вышло. Чем больше я отталкивал тебя, тем чаще ты испытывала мою выдержку на прочность. Представляешь, каково мне было лежать с тобой в одной постели и не иметь возможности предаться любви? Я забыл, когда в последний раз мылся теплой водой! К счастью, спасали навалившиеся дела: покупка дома, расследование…

– Нужно было поговорить со мной начистоту и не мучить нас обоих, – сорвался с языка упрек.

– Я собирался. Честное слово! – выпалил любимый, заметив иронию в моих глазах.

– В следующем году?

– Столько бы я точно не продержался, – он судорожно втянул носом воздух и протяжно выдохнул через рот. – Я планировал признаться во всем после практики. К тому времени мы обжились бы в новом доме. Возможно, улеглась бы немного и моя злость на маму. Хотя не думаю, что когда-нибудь до конца прощу ее за тот поступок.

– Расскажешь? – вкрадчиво спросила я.

Дэниел долго молчал и, когда я уже не чаяла услышать мрачную историю, наконец заговорил:

– Несмотря на свадебную церемонию, якобы брачную ночь и ритуал единения, который мы прошли, мама не смирилась с моим выбором. Она хотела видеть рядом со мной Дебору и никого другого. Стала наводить на тебя справки, каким-то образом узнала, что ты неравнодушна к Бишопу, вдобавок убедилась в фиктивности брака и решила сделать меня вдовцом, выбрав весьма изощренный способ. Чтобы наверняка и никто при этом не подумал на нее. Для этого идеально подходил бал у Хилтонов.

– Постой-ка! Лиры Илаиль не было на балу. Незамеченной она бы точно не осталась.

– Часть коварного плана. Мама собиралась избавиться от тебя чужими руками и сухой выйти из воды.

– Теперь понятно, почему она отклонила приглашение. Но при таком раскладе нужен сообщник, – мне по-прежнему не верилось, что свекровь оказалась настолько ужасным человеком.

– И с легкостью нашла его.

– Дебора… – мой шепот походил на шелест осенних листьев.

– Она самая, – в глазах любимого мужа полыхнула злость, отчего они приобрели золотистый оттенок. – Только одной ей было не справиться со всем, пришлось привлечь Бишопа. Помнишь, как я удивился, когда увидел его в танцевальном зале? Еще высказался тогда, что Хилтоны приглашают к себе уже кого ни попадя. Оказалось, этот мерзавец попал на бал только благодаря стараниям Деборы.

– А он каким здесь боком? – ахнула я и села на колени, прикрыв наготу подушкой, которую обхватила обеими руками.

– О! Бишопу отводилась главная роль. Но, скорее всего, он так и не понял, что был тем вечером лишь приманкой.

– Только не говори, что моей.

– Чьей же еще, – хмыкнул Дэниел и перевел взгляд с меня на входную дверь. – Мне так и не удалось узнать, где мама достала валете. В народе это зелье называют еще «Прощальная песня любви».

– Какой у него эффект? – поинтересовалась я, едва муж надолго замолчал.

– После одной ложки пробуждает стремление видеть объект симпатии, быть с ним рядом, после трех – появляется неконтролируемая страсть, маниакальное желание. Большая доза зелья вынуждает человека буквально бросаться на возлюбленного.

У меня внутри все похолодело, в горле пересохло, а язык словно прирос к небу.

– Выходит, ограничиваться малой дозой Дебора не собиралась, – слова давались с трудом. – Теперь понятно, зачем позвали Бишопа. Приняв валете, я начала бы у всех на глазах вешаться ему на шею. Какой ужас!

Едва я осознала, чего чудом избежала, ощутила сильное головокружение. Дэниел взял меня за руку, переплел наши пальцы и вкрадчиво сказал:

– Это не самое худшее, Адель.

– Что может быть хуже позора?! – воскликнула я в негодовании.

– Смерть. Зелье неспроста называется «Прощальная песня любви». После безумного влечения наступает откат, приходит ложное осознание того, что мир без любимого, как птица без крыла. Человек не может смириться с чувством боли и потери, вдобавок стыда и сводит счеты с жизнью.

– Хочешь сказать, я после позорного выступления еще и сотворила бы что-нибудь с собой? – в каждом слове звучало потрясение. – Ни за что!

– Кто знает, Адель. Рассудок затуманивается зельем. Я не стал рисковать и отключил твое сознание, как только понял, что ты не в себе.

Я прочистила горло и облизала пересохшие губы, внезапно испытав жажду.

– Что меня выдало?

– Во-первых, неестественное поведение, хотя изначально оно пришлось мне по душе. Во-вторых, глаза. Они были расширены, а тонкая радужка со временем окрасилась в фиолетовый цвет.

– И как? Мне он подошел?

Дэниел закатил глаза и демонстративно фыркнул.

– Кто о чем, а женщины о красоте. Честно говоря, без понятия. Мне было не до этого. Я пролистал ни одну книгу, прежде чем узнал, что за гадостью тебя опоили. А еще выяснил, что время его действия составляет шесть часов. Шесть часов! Я для надежности продержал тебя в бессознательном состоянии чуть больше семи. Представляешь, через что мне пришлось пройти?

– Бедный ты мой, – я отбросила в сторону подушку, легла рядом с мужем, прижалась к нему, обхватила голову ладонями и запечатлела на губах благодарный поцелуй. – Как тебе только сил хватило?

– Сам не знаю, – тяжело выдохнул любимый. – Утром я уже слабо соображал. Порой отпускал нити, затем, спохватываясь, накладывал новое заклинание.

– Это лира Илаиль тебе все рассказала?

– Если бы, – он поморщился, будто от боли. – Мне пришлось заплатить приличную цену и провести в разъездах немало времени, чтобы узнать правду. Сначала нашел лакея, который подносил тебе лимонад. Он долго не хотел сознаваться, кто дал ему зелье. Пришлось задействовать Ламара. Вместе нам удалось выудить из него имя. От Хилтонов я отправился прямиком к Деборе. Эта гадюка не стала отнекиваться. Согласилась поведать все в мельчайших подробностях, но с условием, что история не подвергнется огласке, а еще запросила кольцо с бриллиантом.

– Хитрая и бесстыжая, странно, что не рыжая.

– Мог бы, придушил собственноручно, – со злостью проговорил Дэниел и плотно сжал губы. – Получила желаемое, еще и новые требования начала выставлять: ей, видите ли, нужен горячий шоколад, иначе рассказ может не получиться. И это после совершенного преступления! Я быстро напомнил гадюке, что применение валете в количестве от трех ложек и более преследуется законом, а тебе влили не меньше десяти. Так она соловьем заливаться стала. За минуту все выложила.

– Зачем ты вообще с ней связался? – в моем голосе появились брезгливые нотки.

– В противном случае не узнал бы имя заказчика. Я понимал, что подобная многоходовка не для ума Деборы, поэтому отчаянно пытался докопаться до истины. К счастью, бриллианты оказались ей дороже чести и репутации.

– Не представляю, что ты пережил, когда узнал правду, – нараспев проговорила я и попыталась собрать головоломку. – Подожди, у меня кое-что не складывается. Зелье я приняла сразу после скандала. Мы захотели уйти, Дебора в свою очередь предприняла попытку задержать нас, чтобы подействовало зелье. Однако я набросилась на тебя по возвращении в Винтер-Касл, получается…

– Либо зелье сварил дилетант, либо твои чувства ко мне к тому времени были сильнее тех, что ты питала к Бишопу, – закончил за меня Дэниел с мрачным выражением. – По крайней мере, я надеюсь на второй вариант.

– Только надеешься? Я думала, ты давно обо всем догадался.

– О чем? – темные брови сошлись над переносицей.

Сердце забилось в груди с бешеной частотой, ладони покрылись испариной от волнения. Только бы не струсить!

– Что я… люблю тебя.

Колтрен потрясенно смотрел на меня около минуты, потом возьми, да и ляпни:

– А как же Бишоп?

– Думаю, я никогда не любила его по-настоящему. Ты во стократ красивее, умнее, а целуешься так, что у меня голова идет кругом. И если немедленно не поцелуешь и не скажешь, насколько рад это слышать, то заработаешь обморожение, – с наигранным возмущением буркнула в ответ.

Дэниел молниеносно подмял меня под себя и накрыл губы своими в выпивающим душу и лишающим воздуха поцелуе. Его руки блуждали по телу, пробуждали желание прижаться к мужу, раскрыться для него, вновь отдаться всепоглощающей страсти. Не остановись он в решающий момент, нашему разговору пришел бы конец.

– Как мало, оказывается, человеку нужно для счастья: всего лишь знать, что его любят, – воздушник вновь прикоснулся губами к моим губам. Едва ощутимо. Один раз, другой… Словно не мог насытиться. – Интересно, если бы не покушение, ты призналась бы когда-нибудь мне в любви? Или я умер бы в неведении?

Я провела указательным пальцем по его лбу, дотронулась подушечкой до кончика носа.

– Пожалуй, мне стоит задать тебе тот же вопрос.

Темные брови Дэниела взлетели вверх от удивления.

– Я думал, ты давно знаешь, насколько сильны мои чувства.

– Откуда? У меня нет дара прорицания. Я только недавно догадалась, что между нами ничего не было той ночью. Хотя долгое время считала иначе, – не удержалась я от упрека.

– Значит, план сработал, – ответил он с довольной ухмылкой. – В подлинность брака должна была поверить не только мама, но и ты сама. Иначе мои старания могли пойти прахом. Я ведь солгал, только чтобы спасти тебя, отвадить всех завистников и врагов. Но едва не потерял. Как думаешь, кто на тебя напал?

– Уолтман! – без тени сомнения выпалила я, и меня накрыла черная волна негодования. – Пусть только попадется на глаза, будет искать пятый угол. Во время спарринга ей точно несдобровать.

– Не ошибаешься? Вспомни, как Сандра хохотала, когда мы вошли в столовую. Ушли раньше нее и пока обедали, Уолтман ни разу не встала из-за стола, следовательно, у нее не было возможности подлить тебе нейтрализатор. Да и зачем?

– Чтобы занять мое место, – привела весомый довод.

– У Сандры нет ни единого шанса стать моей женой. И никогда не появится. Даже избавившись от тебя, ничего не изменится. Может, это был Далтон? – крайне осторожно предположил Дэниел. – Он ведь тоже огневик и тоже худощавого телосложения.

– Хочешь сказать, что на меня напал собственный брат? – я приняла его высказывания в штыки. – Вздор! Далтон, конечно, не подарок. Он картежник, транжира и крайне безответственный человек, но не убийца. Брат ни за что не стал бы нападать на меня.

– Тогда зачем он приходил к нам из ночи в ночь? Если думаешь, что я не узнал Далтона по созданному тобой образу, ошибаешься. Мне довольно часто приходилось сталкиваться с ним в последнее время в игорных домах.

– Что ты там делал? – настороженно поинтересовалась я.

– Меня водил туда отец, чтобы обзавестись полезными связями. Но давай не будем уходить от темы. Я с полной уверенностью могу заявить, что к нам в комнату пробрался тогда именно он. Что ему нужно?

Я закрыла на миг глаза и на выдохе вымолвила:

– Без понятия. Я не разговаривала с братом с тех пор, как он подался в бега. Далтон ни разу не обратился ко мне за помощью, ни разу не попытался даже связаться. Поэтому, не представляю, что ему нужно. Отец заплатил за него все долги. Однако брат так и не вернулся домой. Если кто и знает, где он и что с ним, то только мама. Она в нем души не чает. Ты мне веришь? – мой голос повысился на октаву, а во взгляде застыла мольба.

– Верю, Адель, верю. Иначе бы ты не испугалась до полусмерти. Нам давно следовало поговорить обо всем начистоту. Мы ведь были друзьями и по собственной глупости чуть не растеряли доверие, которым так дорожили. Признайся мы друг другу в любви хотя бы на пару дней раньше, избежали бы той ужасной ссоры. Возможно, я и вовсе не стал бы ревновать тебя к этому мерзавцу. Хотя, вряд ли. Я до сих пор хочу сделать из Бишопа бифштекс, чтобы у него отпало всякое желание приближаться к тебе, – карие глаза Дэниела превратились в два черных уголька от злости.

– Между прочим, я тоже была не прочь хорошенько поколотить магистра, когда он полез ко мне с поцелуями, – я поморщилась, едва в памяти всплыло, как влажные губы Бишопа прикоснулись к моим. – Слизняк!

– В точку!

Колтрен улыбнулся и снова перевернулся на спину. Я легла набок и подперла голову рукой.

– По правде говоря, мне не дает покоя один вопрос: откуда ты узнал про Бишопа? Увидел, как он выходит из дома?

– Нет. Сандра ляпнула, когда я отшил ее.

Его слова заставили меня насторожиться. Интуиция подсказывала, что дело здесь нечистое.

– Что именно? Будто я кувыркаюсь в постели с магистром, тем временем как ты отталкиваешь ее, такую красивую и неповторимую?

– Откуда?.. – потрясенно произнес Дэниел и уверенно продолжил: – Он сказал тебе тоже самое.

– Прямое попадание. Выходит, они сговорились. Только с какой целью?

– Вероятно, хотели встать между нами и втереться в доверие, пока мы в ссоре.

– Может, и так, – я вздохнула и мысленно пожелала, чтобы скорей закончилась практика, а затем призналась: – Я не хочу возвращаться в Винтер-Касл. Мне там не по себе.

– Значит, не вернемся, – Дэниел заботливо убрал упавшую мне на глаза прядь волос. – Однажды нам придется переехать в замок. Но пока жив отец, мы вправе поступать, как захотим. К тому же у нас есть весомая причина, чтобы не появляться в Винтер-Касле.

– Проступок лиры Илаиль? – уточнила я.

– Проступок? – муж фыркнул и нахмурился. – Называй вещи своими именами. Это было преступление. Не представляю, что маме нужно сделать теперь, чтобы заслужить наше прощение. К дедушке она точно попала в немилость до конца его дней. Он прежде не сильно жаловал ее, а после такого, как бы не выгнал из замка.

– Думаешь, его светлость накажет лиру Илаиль? – я растерянно уставилась на мужа и нервно сглотнула застрявший в горле комок.

– Уверен. Дедушка не из тех, кто прощает подобное.

– Мне жаль, что я стала поводом для вражды в вашей семье.

– Это был мой выбор, Адель. И маме следовало смириться с ним.

– Твой ли поначалу? – я коротко рассмеялась и поспешила объясниться: – Как по мне, наш брак устроил его светлость.

В глазах любимого мага не промелькнуло удивления. Вместо него по лицу Колтрена пробежала сумрачная тень. В воздухе повисла напряженность. Из чего я сделала вывод, что муж давным-давно обо всем догадался.

– Почему так решила? – спросил он, выдержав паузу.

– Дэн, я замужем за тобой почти месяц, а к нему даже целитель ни разу не заглянул, не говоря уже про приступ. Если бы у герцога на самом деле были проблемы с сердцем, известие о выходке лиры Илаиль скосило бы его, а он по-прежнему держится бодрячком.

– Судя по тону, ты нисколько не в обиде на деда, – заметил он.

– Какие могут быть обиды? Я безмерно благодарна ему. Боюсь представить, что случилось бы с нами, не вмешайся он вовремя. Только скажите-ка мне, лэрд Колтрен, как давно вы разгадали задумку его светлости? – изображать недовольство, когда я тонула в глубине выразительных карих глаз, было крайне сложно.

– Я ничего не разгадывал. Он сам все рассказал, не тая, за день до нашего отъезда из Винтер-Касла.

– Ничего себе! Что на него вдруг нашло?

– Спиртное на него нашло, – усмехнулся Дэниел и начал накручивать мой локон на палец. – Я зашел к деду в кабинет пожелать спокойной ночи, когда он потягивал виски и без остановки улыбался. Не успел спросить, что с ним, как раздалось приглашение присоединиться, затем последовала долгая и душещипательная история о твоей бабушке. Наверное, услышь ее до нашей свадьбы, я посмеялся бы над дедом, а тем вечером всецело осознал, какую бесценную помощь он оказал, вынудив меня жениться на тебе.

– Поделишься? Пожалуйста, – с мольбой посмотрела на мужа, заметив в его взгляде нежелание передавать слова герцога.

– Лира Эльза так ничего и не рассказала? – Дэниел колебался.

– Бабушка избегает меня по непонятной причине. Такое ощущение, что боится неудобных вопросов.

– Или ей просто не до тебя. Ты ведь догадалась, где дед пропадал прошлую неделю?

– Конечно! Без дара прорицания было все очевидно. Выходит, бабушка простила его светлость, а тот в свою очередь пытается загладить вину и наверстать упущенное. Я рада за них. Только мне невдомек, что положило конец их отношениям.

– То же, что чуть не положило нашим. Страх. Не думай, что стоило деду увидеть нас вместе, как он начал строить коварный план по нашему сближению. Несомненно, ты ему понравилась. Но не настолько, чтобы за считанные минуты рассмотреть в тебе будущую хозяйку Винтер-Касла. Все изменилось опять-таки после поцелуя в башне. Он заметил мою растерянность, страх в глазах… Я тебе уже говорил, что испугался тогда нахлынувших чувств. Именно это и случилось однажды с дедом. Поцеловав лиру Эльзу, он почувствовал свою уязвимость и стал держаться от нее подальше, а твоя бабушка тем временем питать надежды. Только напрасно. Дед все для себя решил. На выпускном лира Эльза предприняла последнюю попытку удержать лучшего друга, рассказала о своей любви и оказалась неуслышанной.

– Теперь понятно, почему она назвала его светлость коварным и ненадежным, – печально вздохнула я. – Бабушка пришла к выводу, что его дружба была ненастоящей, а поцелуй чем-то вроде забавы.

– Возможно. В итоге, по окончании академии, каждый из них пошел своей дорогой. Вскоре мой дед выгодно женился и бесчисленное количество лет сокрушался, что повел себя как последний идиот. Всего через неделю семейной жизни он понял, что упустил свое счастье, что только рядом с твоей бабушкой ощущал себя сильным и непобедимым, кем-то большим, нежели Чарльз Колтрен.

– Уверена, для нее не имела значения его фамилия, – подтвердила я слова герцога. – Она любила его самого, а не деньги и будущий титул.

– Именно так дед и сказал. Еще добавил, что будь у него возможность увидеть лиру Эльзу в свадебном платье, все сложилось бы иначе. Он прав, я никогда не забуду, насколько ты была прекрасной у алтаря. Только в моей рубашке ты выглядишь еще лучше. Невероятно соблазнительно.

Дэниел рывком уложил меня на спину, и его глаза мгновенно потемнели. Вкупе с руками, блуждающими по моему телу, они дали мне понять, что с разговорами покончено.

– Надеюсь, отныне у них будет все хорошо, – с улыбкой произнесла я и сомкнула руки за шеей любимого мага.

– Как и у нас. До обеда еще больше часа. Затем у меня поиск предмета на местности. Предлагаю не терять времени понапрасну, а провести его с пользой.

– Ваше предложение рассмотрено и одобрено, лэрд Колтрен.

Дэниел хмыкнул и припал к моим губам в томительно медленном поцелуе, который вскоре перешел в страстный и разжигающий огонь желания. Мир вновь сузился до маленькой комнатки и завертелся одной огромной цветной каруселью.

* * *

Я перебирала вещи в шкафу, когда открылась входная дверь, и на пороге появился муж.

– Что забыл? – сорвался с языка вопрос.

– Ничего. Оказывается, мне еще вчера зачли практическое занятие. Посчитали, что твои поиски были гораздо сложнее, чем предусмотренное программой задание.

– Из-за метели?

– Не только. Еще эмоционального состояния и уровня сил после поединка. Так что я свободен и весь твой, – Дэниел в несколько шагов сократил разделяющее нас расстояние и сомкнул руки у меня за спиной. – Чем займемся?

Подсказка таилась в его глазах и обворожительной улыбке. Я не удержалась и рассмеялась.

– Твои планы очевидны, но они малость разняться с моими. Вот-вот должна нагреться вода. Я собираюсь помыться и…

– Что такое? – встревоженно спросил муж, которому передалось мое напряжение.

Я высвободилась из его объятий и взяла в руки сверток с ночной сорочкой. На первый взгляд, ничего необычного, но меня что-то насторожило. Присмотревшись, заметила на бумаге отпечаток чьего-то пальца. Судя по размеру и рисунку, большого и принадлежащего мужчине. К прорицательнице не ходи, кулек разворачивали. Не обнаружив внутри ничего занятного, его свернули обратно, наспех, не так аккуратно, как прежде. Можно было подумать на Дэниела, но я никогда не замечала за ним ничего подобного.

– Кто-то рылся в моих вещах, – дрожащим голосом произнесла я.

Дэниел открыл свою половину шкафа и через мгновение заключил:

– В моих тоже. Что ему в конце концов нужно?!

Он не стал уточнять, кого имел в виду. И так было ясно.

– Это не Далтон, – бросилась защищать брата.

– Кто тогда? – с нажимом спросил муж. – Лэрд Хэндриксон или целитель? Больше к нам сегодня никто не приходил. Только я с уверенностью могу заявить, что ни лекарь, ни председатель комиссии не приближались к шкафу. Если предположить, что в комнату проникли еще вчера, во время инцидента, ни у одного из них не было возможности. Впрочем, как и мотива. А у твоего брата было и то, и другое. Он запросто мог подлить тебе во фляжку нейтрализатор. Между прочим, уже подтвержденный факт. Магистр Лерой поделился информацией, – запал кончился одновременно с воздухом в легких, и Дэниел перевел дыхание.

– Каким образом? – его слова не возымели эффекта, я продолжила придерживаться своего мнения. – В столовой было полно народа.

– При этом половина не знает друг друга, – парировал Колтрен.

– Допустим. Но сам подумай, как бы он проник на территорию лагеря. Сюда можно добраться лишь порталом, – привела я весомый довод, который утром не учла в разговоре с Дэниелом.

– Значит, у него есть пособник в академии.

– Маловероятно, однако предположим, ты прав. Только никто рисковать местом на безвозмездной основе не станет, а денег, как тебе известно, у него нет. Давай спросим у Пинкертон, – пришла внезапно в голову идея.

– Уже, – буркнул муж. – Она не видела лица напавшего. Его скрыла дымка.

– Как такое возможно? – я растерянно опустилась на стул.

– Пинкертон объяснила, что на подобное способна лишь магическая печать – амулет в виде монеты, на которой с двух сторон изображен глаз.

В комнате надолго повисла тишина, нарушаемая глухим шипением – в медном тазу закипала вода. Каждый из нас погрузился в размышления.

– Это была Сандра, – просипела я в какой-то момент. – И я докажу это. Заставлю гадину признаться во всем во время поединка.

– Ах да, насчет поединка, – спохватился муж. – Его перенесли на следующий понедельник.

– Почему?

– Комиссия посчитала, что тебе понадобится несколько дней на восстановление. Я солидарен с ними. Ты еще не в том состоянии, чтобы сражаться с Уолтман.

Впору было бы разозлиться, однако у меня внутри ничего не дрогнуло. Дэниел дважды спас мне жизнь и теперь действовал исключительно в моих интересах. Так чего сердиться? Переведя дыхание, я поднялась, поцеловала мужа в щеку, схватила тазик и скрылась в умывальне, где меня дожидались тонкий халатик и бумажный сверток.

Кажется, я знала, как положить конец небольшой размолвке, поэтому после водных процедур надела белую сорочку и шедшие к ней трусики. Спускавшаяся до щиколотки комбинация держалась на узких лямках. Ее покрой подчеркивал наполовину оголенную грудь. Впрочем, прозрачное кружево, скользившее по телу, точно нежные пальцы, лишь для вида прикрывало другую половину.

Я долго не решалась покинуть умывальню, а потом резко выдохнула и нажала на ручку. Дэниел успел к тому времени сбросить тренировочный костюм и стоял в одних штанах.

– Так чем займемся сегодня? – он прошелся по мне взглядом.

– Укреплением брачных уз.

Я развязала пояс, позволяя халату соскользнуть на пол. Меня позабавила реакция Дэниела: его брови взлетели вверх, глаза округлись, правда, вскоре в них появился голодный блеск.

– Тебе стоит почаще надевать подобные вещи. Тогда у нас будут та-а-акие крепкие брачные узы… Всем гадюкам на зависть!

Пристально глядя на меня, он сократил между нами расстояние, сжал в объятиях и стал медленно склоняться к моему лицу…

Как я и предполагала, белая сорочка продержалась на моем теле недолго. Дэниел снял ее прежде, чем мы добрались до кровати, после чего долго-долго укрепляли наши отношения.