44

Жизнь в семейном доме Торвальда оказывается довольно скучной, если честно. Или, возможно, это я так воспринимаю ее после побега от Кристенсена и насыщенной впечатлениями поездки сюда. На самом деле моя жизнь на острове в доме отца скорее всего выглядела бы примерно так же скучно, как и здесь. «Нет, не выглядела бы, – тут же не соглашаюсь сама с собой. – На острове меня бы ни во что не ставили, но я не была бы заперта в комнате, работала бы наравне со всеми, чтобы не остаться голодной, а здесь мне не доверяют абсолютно ничего». Еще и Торвальд ушел с дядей по каким–то совершенно секретным, но очень важным делам и до сих пор не вернулся. К счастью, его дядя тоже не вернулся, что вселяет в меня надежду на то, что я не буду сидеть в этом доме вечно. – Нет, – качаю головой, – нашла кому поверить! А ведь он обещал не оставлять меня одну, – возмущаюсь, бормоча себе под нос, раскачиваясь в кресле–качалке и сверля противоположную стену взглядом. В общем–то, это единственные доступные мне развлечения в этом доме помимо обязательных трех приемов пищи с оставшимися домашними, в чье число входит тетя и сестра Торвальда с детьми. Так как все мужчины нас покинули, детям позволено сидеть со взрослыми, не уверена, что сестра Торвальда этому рада, ведь ей приходится следить за ними самостоятельно, без помощниц, а ее мать, как бабушка, абсолютно не вовлечена в воспитание внуков за совместной трапезой. Вернее не так. Она очень даже вовлечена в воспитание, но не в то, чтобы успокоить и накормить детей. Странная женщина, очень–очень странная. Ах да, мне позволено не только принимать пищу со всеми, но так же вышивать в отведенной мне комнате. «Так много приданного я должна себе сделать, нужно поторопиться!» Это неточная цитата слов тетки Торвальда. Когда я сказала, что предпочла бы почитать, и не покажет ли мне кто–нибудь библиотеку, мне отказали и велели заниматься женскими делами. И Тира позже мне не помогла, сослалась на приказ хозяйки. Вот так вот, дядя Торвальда разрешил пользоваться услугами девушки, а его тетка избавила меня от этой ненужной привилегии. Сегодня всего лишь третий день сидения взаперти, и я уже начинаю желать выть на Луну, как одинокий волк. Когда Торвальд вернется, ему точно не поздоровится. – Время обеда, мне велели позвать вас, – Тира заглядывает в мою комнату без стука. Видимо, мне даже приватность не положена, а то мало ли чем я тут решу заняться в отсутствии дорогого жениха. – Хорошо, я иду, – навешиваю на свое лицо улыбку, но, подозреваю, она больше похожа на оскал дикого зверя. «Если Торвальд не вернется в ближайшее время, я успею обрасти шерстью, обзаведусь хвостом и сбегу в лес в образе волчицы», – думаю мрачно про себя. – Проходи, Бритта, присаживайся, моя дочь Агнета, как всегда, запаздывает, – недовольно кривится Анья, тетя Торвальда. – Благодарю вас, – киваю, занимая свое место за столом. Начинать есть я не могу, нужно дождаться Агнету с сыновьями, но я не тороплюсь, рассматриваю трапезную, запоминаю детали. Чего не отнять у Аньи, дом у нее очень красивый и уютный. – Уже вышила те платки? Велеть принести тебе еще ткань? Гостей будет много на вашем празднике, нужно подготовиться и обеспечить каждого платком, – Анья заводит со мной разговор. – Прошу прощения, мы опоздали, – заходит в трапезную запыхавшаяся Агнета с детьми, – мальчики никак не хотели переодеваться в чистое. Сестра Торвальда спасает меня от ответа. Ура. – Рольф, Кай, так не пойдет, вы не должны опаздывать! – отчитывает внуков Анья. – В наказание ваша прогулка после обеда будет короче, чем обычно! И мать будет за вами присматривать, а не добрая Тира. Агнета устало вздыхает, но молчит. Предложение Аньи выглядит большим наказанием для Агнеты, а не для ее детей. – Давайте я с ними погуляю, – предлагаю, не успев как следует подумать, – я тоже могу быть строгой. Только рамки ограничите, что можно делать, а что нельзя. «Хотя бы выйду на улицу подышу воздухом, а то вчера мне и этого не дали сделать, – думаю про себя. – Не может же быть очень сложным уследить за чужими детьми, да?» Но позже я понимаю, как ошибалась…