46

– Вот что я вам говорила! – громко возмущаюсь. – Вы меня не послушали, и к чему это привело? Мне немного неудобно перед Агнетой, но с другой стороны ее дети целые и невредимые, а это главное. А то, что не послушались меня, так не могу же я применять силу к чужим детям, а на слова они не реагировали. – Простите, тетя Бритта, мы не хотели, – тут же винятся мальчики. – Не наказывайте нас, пожалуйста, мы так больше не будем. – А насчет наказания решение примет ваша бабушка, мы все у нее в гостях, ей и заведовать этим вопросом, – отвечаю я им. Анья все это время молча взирает на нас из дома, уперев руки в бока. Хоть бы отошла от окна, чтобы Тира прибрала. Но нет, она все стоит и смотрит, как будто я должна что–то понять из ее немого упрека. «Одно ясно точно, Агнета больше не будет позволять мне гулять с ее детьми», – думаю мрачно. – В гостях, это верно сказано, и славно, что ты, деточка, это понимаешь, не примиряешь на себя роль хозяйки этого дома, – произносит наконец Анья. – Ваши семейные дела меня не касаются, я поддержу любое решение Торвальда, но и только, – отбриваю я намек. – Вот оно как, ясно, – кивает Анья. – Что ж, неплохая позиция, супруга должна во всем поддерживать своего супруга, ведь они единое целое. Приятно узнать, что ты годна хотя бы на что–то, а то вышивать – не вышиваешь, артачишься, теперь еще и с двумя малолетними детьми не смогла справиться. Как–то маловато талантов для хорошей жены, не находишь? – При всем уважении не мне и не вам решать, достаточно ли у меня талантов для будущей супруги Торвальда. Решать должен только он и никто больше. Раз он меня сюда привел, значит, я ему подхожу, остальное не вижу смысла обсуждать, – отвечаю спокойно. – Ого, ты споришь с бабушкой, вот это ты смелая! – хором произносят громким шепотом мальчишки. – Мама так не может, боится. Мы теперь всегда–всегда будем тебя слушать! «Вот не могли они со своими комплиментами подождать?» – устало вздыхаю про себя. – Видите, я все–таки нашла общий язык с детьми, – говорю излишне жизнерадостно, – они уже обещают меня слушаться. В следующий раз такого точно не повторится, мы будем осторожны. Вам не о чем волноваться. – Не о чем? – кривится Анья. – То ты говорила, что я должна принимать решение, так как вы все гостите в моем доме, а то уже передумала? – Нет–нет, конечно, вы решаете, как наказать мальчиков, у меня нет на это прав. Я не могу наказывать чужих детей, у них на это есть мама и вы. – А ты наглая, – выплевывает Анья, – и куда только мой племянник смотрел? За твоей ангельской внешностью скрывается настоящая стерва. Я не понимаю, что в моих последних словах заставило тетю Торвальда сказать это, но, кажется, мне и не нужно понимать. «Любые твои слова будут расценены как наглость, она искала повод придраться», – услужливо подсказывает мне мое подсознание. – Давайте обойдемся без оскорблений, это как–то не по–доброму, не по–семейному, – делаю попытку к примирению. – Я вообще не понимаю, как мы от обсуждения детского наказания из–за разбитого окна пришли к тому, что я якобы стерва? – Все взаимосвязано в этой жизни, девочка, – буквально выплевывает слова Анья, смотря на меня с ненавистью. – И я знаю, что мы сделаем, мы накажем тебя! Это ты у меня в доме разлагаешь дисциплину, до этого окна дети не били, а теперь они в открытую восхищаются тобой, тем, как ты мне перечишь. Стража! – кричит она куда–то за забор. – А ну зайдите на задний двор и всыпьте этой девке десять воспитательных розог!