47

– Да вы точно шутите, – произношу я, – вы не можете бить меня розгами, меня никто ими никогда не бил. Я не помню жизнь до попадания сюда, но уверена, что меня не били раньше. Да и с Бриттой начали плохо обращаться только после смерти отца. – Теперь понятно, почему ты такая наглая – никто не занимался твоим воспитанием! Но ничего, я займусь, – надменно кивает Анья. – Стража! Куда вы запропастились? Я вам что сказала делать?! Калитка открывается, и во двор заглядывают двое мужчин. – Госпожа, вы нас звали, да? – спрашивает один из них обескураженно. – Мы не были уверены, что нас, мы ведь обычно не участвуем в наказании детей. – Верно, – кивает Анья, – но я вас позвала ради наказания этой девки, – указывает на меня рукой тетя Торвальда, – а не ради наказания детей. Двое стражников некоторое время смотрят на нас с недоумением и страхом, пока один из них не решается продолжить разговор со своей госпожой. – Но ведь это невеста господина Торвальда, вашего племянника, она не прислуга, верно? Как мы можем ее наказать, мы же только прислугу имеем право наказывать. – Ничего страшного, эту девку тоже имеете право, я приказываю. Живее! Привяжите ее к столбу и принесите розги, а я пока выйду из этой комнаты на улицу, пусть здесь убирают. Анья скрывается в глубине дома, а стражники переводят вопросительный взгляд на меня. – Не подходите! – качаю головой и делаю шаг назад. – Да, не трогайте ее, это мы виноваты! – тут же встают передо мной Рольф с Каем. А я была не права на их счет, не такие они и испорченные, нормальные мальчишки, даже хорошие. Агнета правильно их воспитывает. Это просто мне не хватило опыта общения с детьми, да и маленькие они еще, чтобы сразу реагировать на слова взрослых, тем более я для них совсем чужая, они меня не знают толком, с чего бы им меня слушаться. На вид близнецам где–то по четыре года, интересный возраст. – Мы никого не трогаем, – отвечают стражники. Я немного расслабляюсь, кажется, никто не собирается привязывать меня к позорному столбу насильно. Нет, но неужели тетка Торвальда всерьез жаждет, чтобы меня выпороли? И все это лишь потому, что я не вышила те дурацкие платки?! Это ненормально. Честное слово, абсолютно ненормально. С такой семейкой повезло, что Торвальд заработал себе всего лишь тягу прикидываться другим человеком, а не нечто похуже. Вон, сестра его точно имеет целый букет психологических проблемы, она забитая родной матерью мышка. – И чего ждем, уважаемые? – выходит к нам Анья, очень быстро выходит, надо заметить. – Я уже отдала вам приказ, почему не выполняем? Кормлю вас я, мой супруг платит вам жалование, а не какая–то приходящая девка. – Да что с вами не так?! – громко возмущаюсь я. – Я вас не трогала, ничего вашего не брала, да я даже не невеста вашего родного сына! Тогда была бы хоть какая–то причина, но ее нет! – Я заменила Торвальду мать! Он мне как родной сын! – пафосно заявляет Анья, выпячивая вперед свою немаленькую грудь. Мне до таких объемов далеко, женщина их растила явно не один год, а то и не одно десятилетие, потому я ничего не выпячиваю, внушительно это не будет смотреться, как ни крути. – Хорошо, пусть он вам как родной сын, но логика где? К вам впервые за несколько лет приехал племянник, и вы его жаждите отвратить от себя, избив его невесту? Где тут забота о ближнем, я что–то никак не пойму. – Забота заключается в том, что я тебя отвращу от моего мальчика, – грозно блестя глазами, отвечает Анья. – Это ваша стратегия по общению с невестами детей? – спрашиваю я. – Теперь понятно, почему ваши родные сыновья до сих пор не обзавелись женами, они, очевидно, куда более гуманны нежели вы, их мать. – Ты собираешься меня учить? – прищуривается Анья. – Ты очень наглая! Чего вы ждете? – это уже обращение к застывшей каменными изваяниями страже. – Хватайте ее и вяжите к столбу! Вас учить надо? – Да не будет никто меня трогать! Я так сказала! – топаю ногой, и неожиданно от нее расходится импульс силы по земле. Его чувствую не только я, но и все присутствующие, потому что они заметно дергаются, когда их ног достигает волнение земли…