49

– Здравствуйте! – громко приветствую работниц на кухне, коих насчитываю аж три штуки. До этого из домашней прислуги я видела только Тиру, но логично, что она не одна трудится по дому. – З–здравствуйте, госпожа, – неуверенно отвечают мне женщины. Они все старше меня и габаритами ближе к Анье, но тем не менее я у них явно вызываю опасения. Неужто уже все в курсе, что хозяйка на меня зла? И не накормят теперь? Мой взгляд мечется с кастрюли на миску с салатом, стоящие на столешнице, и обратно. Я ведь и сама могу положить себе еду, не будут же они меня останавливать и звать стражу. Наверное. На секунду задумываюсь над своим предположением и на всякий случай делаю шаг в сторону от женщин к ароматно пахнущей еде. Еще одна причина, по которой мне стоит взять ужин самой – это моя безопасность. Мало ли, может, Анья приказала меня отравить, и в моей тарелке таинственным образом окажется дополнительная приправа, а в общей кастрюле точно все чисто. – Ладно, вы занимайтесь своими делами, не отвлекайтесь на меня, я сама справлюсь, – как можно дружелюбнее говорю женщинам и решительно подхожу к шкафу, где, как я предполагаю, хранится посуда. – Я угадала! – радостно комментирую свою находку, но быстро тушусь перед тремя парами глаз. – Это я так, неважно, в общем. Чистую бесхозную ложку я нахожу молча, без выражения дополнительных эмоций. А вот наложить себе ужин неожиданно оказывается проблемно. – Простите, госпожа, но не положено, – твердо произносит одна из работниц. – Ужин еще не готов, здесь не все блюда, и к тому же хозяйка строго настрого наказала никого не кормить вне выделенного времени на прием пищи, даже детей. Я ожидала чего–то подобного, а вот две другие работницы испуганно вскрикивают, как будто услышали или увидели что–то поистине страшное. Бросаю на них быстрый взгляд, ничего не понимаю, пожимаю плечами и разворачиваюсь всем корпусом к заговорившей со мной женщиной. – Это все прекрасно, да только я не буду присутствовать на сегодняшнем ужине, а есть я хочу, проголодалась очень с прогулки, – договариваю и с удивлением понимаю, что это истинная правда. Пока я сидела на лавочке, мне совсем не хотелось есть, а вот после моего театрального топанья ногами есть захотелось, и сильно. Должно быть, нервное напряжение так сказывается, организм стремится максимально поддержать самого себя. – Мири, отойди, ты что делаешь? Ты не слышала Тиру? Не почувствовала сама? – обращается к работнице, перегородившей мне путь к еде, другая кухарка. – Это были очередные сплетни, а я не хочу снова попасть под начало Тиры, мне на кухне лучше, – отмахивается от своей коллеги Мири. – Но если это были не сплетни, то ты рискуешь прямо сейчас лишиться любой работы, – продолжает увещевать упрямицу кухонная работница. – Ерунда это все, – упрямо говорит Мири, правда, в ее словах и взгляде уже нет былой уверенности, – сказки, не бывает такого. Я бы, возможно, попыталась узнать, что именно удивляет женщину, но время поджимает, хотелось бы запереться в отведенной мне комнате до того, как я столкнусь с разъярённой Аньей лицом к лицу. И на эмоциях я третий раз топаю ногой, эффект, кстати, получается аналогичный первым двум, моя нога чудесным образом посылает импульс по полу дома, вот только есть теперь хочется вдвое сильнее. – Да что ж такое–то а? Торвальд обещал мне заботу, а в итоге уехал и мне даже в еде отказывают! – произношу в сердцах. – Отойдите, пожалуйста, мне не до этого всего, – неопределенно машу руками в воздухе и делаю шаг к заветной кастрюле. Удивительно, но на этот раз Мири подчиняется и молча отходит в сторону. Я накладываю себе еду с горкой, предпочитая на зацикливаться на шепотках за своей спиной. О странном явлении, какое вызывает мое топанье, я тоже предпочитаю не задумываться, списывая все на свое бурное воображение. Сейчас главное дойти до комнаты с едой и забаррикадироваться, а дальше уже можно будет думать о следующем шаге…