79

«Из–за меня могут пострадать невиновные! – думаю в панике. – Не то чтобы мне жаль ярла и Анью, но ведь может достаться и остальным». – Торвальд, послушай меня, – говорить еще больно, но я заставляю себя. – Это мог быть не яд. Это могла быть аллергия. Торвальд замирает, всматриваясь в мои глаза с непониманием. – О чем ты говоришь? Ты едва не умерла у меня на руках! Ты слишком мягкосердечная, Бритта! – Орехи, – упрямо хриплю я, – на них может быть реакция. Мне рассказывал тот целитель, что и про проблему Аньи. Непереносимость, такая особенность организма, симптомы похожие. Я не ела орехи раньше, я не знала. Вернее ела, но не будучи Бриттой. В этих двух фактах я уверена абсолютно. Торвальд молчит, лишь пристально смотрит на меня. Лекарь тоже молчит почему–то. Неужто в этом мире никогда не сталкивались с аллергиями? Да быть такого не может! – Мне кажется, я о чем–то таком слышал, господин, – неуверенно произносит врачеватель. – Да неужели? – зло усмехается Торвальд, поворачиваясь к мужчине. – А раз слышал, тогда почему не предположил раньше? Не попробовал вылечить леди от аллергии? – Это, эм, это, – на лекаря находит приступ косноязычия, либо же Торвальд настолько его запугал, что он теперь постоянно пребывает в таком состоянии, – просто это было маловероятно. – Что именно было маловероятно? – тяжело вздыхает мой жених. Сложившаяся ситуация утомила и его, причем настолько, что уже нет желания ругаться. – Маловероятно, что у леди аллергия. Северяне не страдают подобным. – А кто страдает? – тут же задает правильный вопрос Торвальд. – Более нежные расы нежели Северяне, – отвечает лекарь. Когда я ему рассказывала о щитовидной железе Аньи, он мне казался большим интеллектуалом. – А если Северянин съест аллергенный фрукт, прибывший из далекого юга, у него тоже ни за что на свете ничего не разовьется, так что ли? – задаю вопрос, устало елозя на подушках. Глаза лекаря делаются большими и круглыми, кажется, я открыла ему сакральную истину. – Но у меня в любом случае нет лекарства от аллергии, – произносит он наконец. – Хорошо, – устало трет переносицу Торвальд, – а где взять это лекарство? – Н–не знаю, – заикаясь, отвечает врачеватель, – я же говорю, не сталкиваются у нас с этим даже на материке. – Или сталкиваются, но все списывают на действие яда, – сокрушенно качаю головой. – Ничего не знаю, но ты должен ее вылечить. Моих способностей хватило только на то, чтобы зафиксировать гадость в одном месте. Понятия не имею, что ты будешь делать, хоть заново лекарство изобретай, но результат должен быть. – Нельзя вот так с наскока изобретать лекарство, это небезопасно в первую очередь для леди, – уже увереннее говорит лекарь. – Хватит, – прерывает его Торвальд. – Мне нужно сходить к остальным, а ты подумай о том, насколько ты бесполезен. Мне все равно, сколько раз ты помог дяде, я сам способен принять решение относительно твоей дальнейшей судьбы. К тому же, если ты ему все эти годы помогал точно так же, как сегодня тете и Бритте, то тем более мне будет незазорно отправить тебя на покой. – Н–на к–какой покой? – снова начинает заикаться врачеватель. – На незаслуженный, очевидно, но такой необходимый в виду твоей бесполезности, – отвечает Торвальд на секунду поворачивается ко мне, сжимает мою руку и выходит из комнаты. А я устраиваюсь удобнее на подушках и размышляю о превратностях судьбы: выжила в новом мире, встретила хорошего человека, а потом попала в дом к его родственникам и с тех пор регулярно подвергаюсь риску для жизни. Нет, мне совершенно точно нужно скорее покидать это поместье, пока со мной еще что–то не случилось.