80

– Ты себя точно хорошо чувствуешь? – наверное, в сотый раз за день спрашивает меня Торвальд. Хотя какой день, прошло от силы два часа, не больше. Это ж сколько еще раз он успеет меня замучить своими вопросами. – Точно! – отвечаю с легким раздражением в голосе. – Вы с лекарем меня вылечили, вы отличная команда несмотря на то, что ты его напугал до дрожи в коленках. – Не пугал я его, а предупреждал, между этими двумя действиями большая разница, – не соглашается со мной мой жених. – Хорошо, как скажешь, – решаю не спорить я, – твои родственники, их лекарь, тебе виднее, что с ними всеми делать. Но я, если честно, очень рада, что мы наконец–то покинули поместье твоего дяди. Может, я покажусь тебе невежливой, но лучше я сразу скажу, пока еще свежи мои впечатления, я искренне надеюсь, что следующий визит к твоим родственникам допустимо сделать аж через пять лет. Конечно, по итогу никто ни в чем не виноват, но ощущения у меня остались не самые лучшие. – Принято, – по–доброму усмехается Торвальд и целует меня в макушку, – подумаем о них не раньше, чем через пять лет. К тому же я не согласен с тем, что никто не виноват, тетя даже после лечения, уверен, была готова угрожать тебе. И лекарь у дяди отвратительный, нерасторопный. Я все думаю, а если бы у меня не было моих способностей? Если бы я не додумался их применить именно так, как применил? Что было бы тогда? Его голос становится тише и напряженнее, прижимаюсь спиной к Торвальду и целую его в щеку. – Не стоит концентрироваться на плохом, все в итоге сложилось благополучно. Ты научился более внимательной диагностике на тете, а потом применил ее на мне. Я счастливица! – Не уверен. Скорее уж в поместье дяди ты была не счастливицей, а той, над кем постоянно нависал злой рок. Или, вернее, нависали мои родственники, – не соглашается со мной мрачный Торвальд. – И мне от этого факта ужасно неприятно на душе. – Успокойся, главное, все сейчас со мной хорошо, благословение предков получено, ты стал главой семьи, все виновные и невиновные тоже понесли наказание, – стараюсь звучать ободряюще. Торвальд крепче перехватывает поводья одной рукой, а второй сильнее прижимает меня к своей широкой груди, словно боится, что я выздоровела не до конца, что со мной снова может случиться приступ аллергического удушья. Мерный шаг лошади убаюкивает, я плохо спала ночью после всех злоключений, и сейчас мой организм отчаянно желает восполнить недостаток сна. Поместье ярла осталось далеко позади, но мы с Торвальдом никак не можем отпустить гнетущие мысли о нем. – Понесли наказание, говоришь? – внезапно подает голос мой жених. – Не знаю, по–моему, я был с ними слишком мягок. Не были бы они моими родственниками, все было бы в разы легче. А так дяде всего лишь пришлось публично признать мое главенство. Да, его гордость уязвлена, но по большому счету это невеликое наказание. У тетки ситуация похуже, но опять–таки, она мужняя жена, и ее судьбу решает супруг, не я. А он выпустит ее из покоев уже к концу недели, я уверен, просто потому, что она его достанет. Вот то, что никто из родственников не может распоряжаться деньгами без моего ведома – уже поинтереснее наказание для них всех. И всё же, мне кажется, они легко отделались, учитывая, что их гостеприимство было с гигантской червоточиной внутри. – Мы живы, мы вместе и это главное! – не соглашаюсь я. – И не все плохое у твоих родственников, лошадь они нам дали хорошую, едем на ней спокойно уже несколько часов. И тут вдруг наша кобыла резко останавливается, издает протяжное ржание и становится на дыбы…