Глава 24

Едва выхожу – оба орка хватают меня. Ну как – «хватают»? Пытаются. Даже кричат:

– Эй, куда?..

Закончить мысль я им не даю. Один мой взгляд – и темный вихрь змеей скользит по земле, сбивая их с ног и спеленывая как младенцев. Бедняги пытаются бороться и даже кричать. Но клочки тьмы быстро затыкают их рты. Так что спустя пять минут горе-охранники могут только мычать и вращать глазами.

А мне для этого не пришлось даже пальцем о палец ударить. Вот что значит сила богов. Достаточно движения мысли.

«Эль… – раздается потрясенный голос Эрионара, и я чувствую, как невидимый асур останавливается у меня за спиной. – Как ты это сделала? Откуда в тебе столько…»

«Силы? – понимающе хмыкаю. – Считай, это подарок от старого знакомого. Идем».

«Подожди, объясни мне! Почему я не чувствую в тебе изменений?»

«Некогда!» – отрезаю и быстрым шагом направляюсь в центр стойбища.

Эрионар пытается мне возразить, пытается остановить, но я с упорством снежной лавины продолжаю двигаться вперед между опустевших шатров.

Похоже, все орки собрались в центре, уже предвкушая кровавую трапезу. Меня же тошнит от одной этой мысли. Я не знаю, что буду делать, когда выйду к толпе, и не могу позволить себе остановиться и поразмыслить над этим. Боюсь, Эрионар начнет задавать вопросы. Что я ему скажу? Правду? Да ни за что!

«Эри, ты только не нервничай, но темные силы одолжил мне Рилль’Аргван в обмен на твою жизнь и жизни твоих сородичей…»

Я не смогу сказать ему это! Даже под пытками!

К тому же силы уже у меня. Их не вернуть назад, не отказаться от сделки, в которой темное божество даже не стало учитывать мое мнение! Разрушитель сам принял решение, сам его воплотил.

Потом, когда у меня будет время, я подумаю над последствиями, подумаю над тем, как их избежать. Потому что я не убийца. Что бы там ни предсказал котел шелки, что бы ни планировал Рилль’Аргван – я не убийца! И пусть на кону стоит воскрешение Айренира, но… нет… я так не смогу…

Я не готова умереть ради его возвращения, и не готова пожертвовать теми, от кого зависит мир и процветание моих друзей. Это просто замкнутый круг! Или… моя любовь не так сильна, как я думала?..

«Что с тобой?»

Голос Эрионара заставляет меня встрепенуться. Обнаруживаю себя застывшей на протоптанной дорожке между шатров.

Последняя мысль все еще продолжает звучать рефреном в моей голове: Айренир! Я ведь была уверена, что готова на все ради его возвращения. А что же теперь?

Котел шелки показал мне темную Эль – темного феникса. И вот, я теперь темный феникс. Все сходится. Осталось только устроить массовое побоище, чтобы увиденное будущее воплотилось в реальность. Значит, я все-таки сделаю это?

Осталось найти себе меч!

Игнорируя голос асура, рев толпы и рокот барабанов, я деловито оглядываюсь. Орков еще не видно из-за шатров, оружие одолжить не у кого, не возвращаться же ради этого к горе-охранникам?

Немного поразмыслив, заглядываю в ближайший шатер. В лицо бьет вонь сопрелых шкур и какого-то варева.

– Фу-у-у! – выдаю с чувством и затыкаю нос.

Мысленно приказываю тьме отступить, и та послушно расползается по углам, открывая мне внутренности жилища. В центре шатра валяется такая же куча шкур, как и в том, в котором меня держали.

Морщась от брезгливости, быстро обследую орочий «вигвам». Возле одной из стен темнеет деревянная конструкция, к которой крепятся парочка копий, огромный лук и не менее огромный тесак.

Лук оружие дальнобойное, мне не подходит. К тому же я никогда не стреляла и вряд ли попаду в цель даже с пяти шагов.

Отбросив лук, пытаюсь обхватить рукоять тесака, но не могу как следует сжать на ней пальцы – слишком она толстая.

«Эль, зачем тебе оружие? – беспокоится Эрионар. – Ты же не собираешься никого убивать?»

– Как знать, как знать… – бурчу под нос.

Все-таки появиться перед орками вооруженной подобным тесаком было бы куда зрелищнее, чем с пустыми руками. Но, видимо, не судьба.

Разочарованно вздыхаю, выпускаю рукоять и уже хочу покинуть шатер, как мое внимание приковывает странный блеск.

Что-то блестит на полу между шкур. Не веря своим глазам, бросаюсь туда, хватаю торчащий эфес и тяну.

Рукоять с плотной кожаной оплеткой удобно ложится в ладонь. Изящная гарда, украшенное рубином навершие, расширяющийся книзу, слегка изогнутый клинок, который оплели тускло отсвечивающие руны…

Оружие дроу! Парные мечи-таркханары. Это я удачно зашла!

Пыхтя, раскидываю шкуры, но второго меча среди них найти не могу. А этот откуда здесь взялся?

«Это оружие Мерильена», – подсказывает Эрионар.

Решаю не выяснять, откуда он знает. И так понятно: они же много раз фехтовали вдвоем.

– Отлично, мне подойдет! – озвучиваю, взвесив клинок на ладони.

Легендарные таркханары до сих пор изготавливаются из особого сплава, секрет которого не знает никто, кроме нескольких дварфов, кующих эти клинки. Легкие, прочные и гибкие, они не оттягивают руку, и в то же время умелый воин может одним ударом снести голову быку. Особенно опасны они, если их применять одновременно.

Дроу с детства учатся фехтовать левой рукой так же, как правой. Но я ведь не дроу и, по сути, вообще фехтовать не умею. Так что мне для устрашения орков хватит и одного таркханара. Но главное, он очень похож на тот меч, который я видела в котле шелки.

«Эль! – обеспокоенно окликает Эрионар. – Слышишь?»

Вскидываю голову. В воздухе замерла тяжелая, напряженная тишина.

«Барабаны… – проносится в голове. – Они замолчали».

«И голоса орков тоже!»

Сжимая таркханар, поспешно выбираюсь наружу.

Но стоит лишь выскочить из шатра, как на меня обрушивается рев тысячи глоток.

Кажется, празднество началось…

***

Бегать новоиспеченному божеству не солидно, но мне и не нужно этого делать. Темные плети осторожно подхватывают меня, поднимают над землей, и я оказываюсь сидящей на подобии лошадиного силуэта.

Только это не совсем конь: на лбу лошадки искрится витой рог, а по бокам распластались крылья, чьи концы отливают темным металлом. Форма скакуна постоянно меняется, длинная грива роняет сгустки тьмы, контуры то и дело расплываются, а глаза напоминают две жуткие черные дыры, в которых полыхает адский огонь. Но главное, эта лошадка бодро припускает в нужном направлении. Причем не касаясь земли!

«Эль! – в голосе Эрионара бьется отчаяние. – Это же Бханагор! Темный зверь проклятой богини! Что ты наделала?!»

Сжав зубы, пришпориваю «лошадь».

Прости, Эри, но тебе лучше не знать. А вот Рилль’Аргвану спасибо за транспорт. И за экипировку тоже спасибо: не успеваю я и глазом моргнуть, как тьма покрывает мое тело непроницаемыми доспехами. Просто растекается вниз до кончиков пальцев ног и вверх до самой макушки. Здорово все-таки чувствовать собственную неуязвимость!

Магический конь выносит меня на площадь из-за шатров. В один момент охватываю взглядом и воющих орков, потрясающих копьями, и трон из шкур и костей, на котором сидит Будгар, и огромный костер, полыхающий в центре площади, и пять разрисованных столбов, к которым привязаны дроу.

Мое внимание прикипает к пленникам.

Все пятеро спеленаты веревками, со следами побоев на лицах. Но каждый из них держит голову прямо и улыбается. У каждого по разбитым губам змеится усмешка. Ну да, а как же иначе? Дроу не сдаются в плен, он умирают с оружием в руках. А если эти пятеро все еще живы, значит, их просто лишили возможности умереть.

Я стою за спинами орков, может, поэтому меня пока замечают. А может, все дело во всеобщем ажиотаже.

Но вот шум стихает, как по команде. Из-за трона появляется тощий, вернее, высушенный старик в одной набедренной повязке. Его голову покрывает дикий убор из перьев, похожий на те, что носили вожди североамериканских индейцев, лицо и тело расписаны светящейся краской, повторяющей линии скелета, а впалую грудь украшают ряды варварских бус.

Такого жалкого страшилища я еще не встречала.

Похоже, сам Будгар тоже не слишком впечатлен видом шамана, потому что смотрит на него без особого интереса. Зато остальные орки встречают дедулю одобрительным гулом.

Шаман взмахивает руками. В одной из них он сжимает обтянутый кожей бубен, в другой – обломок берцовой кости. Надеюсь, звериной, а не недавно съеденного врага.

– Ы-ы-ы-ы! – из беззубого рта вылетает нечленораздельный вой, вторящий ударам бубна. – Ах-хара дамхара нахрамах!

К сожалению, оркского языка я не знаю, так что не понимаю ни слова.

«И какой у нас план?» – интересуется Эри.

«Думаю. Как бы ловчее пересечь толпу и оказаться рядом с пленниками?»

«Плохой из тебя стратег. Надо схватить Будгара. Раз уж тебе подчиняется темная магия, то используй ее. Орки не будут рисковать жизнью вождя».

Прикидываю расстояние до пленников и до трона, понимаю, что Эри прав, и уже хочу направить лошадку к Будгару, как шаман прекращает свои завывания. Взгляд его подслеповатых старческих глаз устремлен на меня.

Трехсекундная немая сцена, в течение которой мы пожираем друг друга глазами, а потом старикашка срывается на истерический визг:

– Рахнара! Рахнара!

«Давай!» – мысленно рявкает Эрионар.

И мой конь с диким ржанием врезается в гущу толпы.

***

Ну, воитель из меня еще тот. Не знаю, чем думал Рилль’Аргван, вручая мне свою силу, и чем думала я, хватаясь за меч. В обоих случаях – точно не головой!

Но мне-то ладно, мне-то простительно, я женщина, к тому же недавно родившая, а ученые на Земле давно доказали, что женщина во время беременности теряет тридцать процентов своего интеллекта. А у меня еще и двойня.

Так что я со своими оставшимися сорока процентами мозгов цепляюсь одной рукой за гриву Бханагора, или как там Эри этого монстра назвал, а второй, в которой держу таркханар, активно размахиваю над головой и попутно удивляюсь, как до сих пор ничего себе не отрезала. Хотя как раз это понятно: меня защищают темные доспехи Антхарейн.

Конь пробивает дорогу через толпу за пару минут и выносит меня к трону. Часть орков, раздавленная его копытами или изрезанная крыльями, валяется на земле, истекая кровью и издавая предсмертные хрипы. Часть отхлынула в стороны и ощетинилась копьями. Кто-то даже метнул свое оружие в меня, надеясь задеть. Но ни одно из них не достигло цели, словно меня окружает невидимый купол.

Еще рывок – и Бханагор оказывается за спиной у Будгара. Я нагибаюсь, не слезая с седла, и острие таркханара упирается в затылок вождю.

Все замирают. Плечи вождя напрягаются, ногти вонзаются в костяные подлокотники. Миг – и Будгар расслабляется. Слышу его хриплый смешок:

– И что теперь, Прекраснейшая? Убьешь меня?

– И-и-иха! – из толпы высовывается слегка помятый шаман, угрожающе трясет бесполезным бубном и тут же прячется обратно.

– Мне не нужна твоя жизнь, Будгар, – цежу, надавливая на меч. – Освободи пленников и отпусти их с миром.

Его смех становится громче:

– Ты просишь меня освободить дроу? Тех дроу, чьи предки уничтожили твою расу? Посмотри! Разве ты не должна испытывать ненависть, глядя на них?

– Пока что я ненавижу только тебя, – мой голос опускается до свистящего шепота. – И я не прошу! Это приказ.

Подтверждая свои слова, сильнее давлю на меч. Острие протыкает толстую шкуру орка и медленно входит в живую плоть. Вдоль спины вождя сочится густая кровь болотного цвета.

– Вижу, ты настроена очень серьезно, – хмыкает он.

– А ты думал!

Будгар машет рукой:

– Развяжите пленников!

Орки недовольно гудят.

– Я сказал, развязать! – рявкает вождь вождей таким тоном, что я невольно подпрыгиваю на своем скакуне.

И с трудом удерживаю меч. Будгар снова смеется:

– Даже сейчас ты боишься меня, Прекраснейшая, я чую твой страх.

Игнорируя эти слова, смотрю, как к пленникам направляется пара орков. На каждом шагу они останавливаются и бросают на Будгара тоскливые взгляды: а вдруг передумает? Не передумает! Я постараюсь!

Не слишком торопясь и что-то бурча себе под нос, орки начинают развязывать дроу.

– И что дальше? – говорит вождь, привлекая мое внимание. – Что ты будешь делать после того, как я их отпущу?

– Удостоверюсь, что они живые и невредимые попали домой.

– А потом? Уйдешь с ними?

Он все еще сидит ко мне спиной, даже не пробует обернуться, но я чувствую, как его губы растягиваются в кривую усмешку.

– Нет, – тоже усмехаюсь. – У нас же договор.

«Эль!!! – шипит невидимый Эрионар. – Что ты творишь?!»

– Но если пленники будут отпущены, тебе незачем здесь оставаться, – напоминает Будгар.

– Ошибаешься. Я здесь не только ради них.

«Эль!!! Не смей!»

Я мысленно отмахиваюсь от асура.

«Возвращайся в Миррагдель, Эри, – посылаю ему сердитую мысль. – Не мешай!»

«То, что ты собираешься сделать, это безумие!»

«Безумием было вообще попасть в этот мир! – отрезаю. – Теперь я сделаю то, что должна».

«Эль, прошу, не надо! – в голосе Эрионара пробиваются умоляющие нотки. – Не делай этого. Я… Я знаю, что ты задумала, я это видел!»

Последние слова он выкрикивает в отчаянии, а я понимаю, что он имеет в виду.

Котел шелки. Эри тоже заглянул в него. И хотя мы с ним не говорили об этом, но неужели он увидел в нем то же, что и я?

«И… что же ты видел?» – осторожно интересуюсь.

«Ты хочешь убить их. Герцога Кариона, эльфов и орков, которые прячутся вместе с ним. Не делай этого, прошу. Сид не может запачкать себя убийством! Если ты это сделаешь, то изменишься навсегда…»

Убить Эриаса Кариона? Хм…

Да мне и в голову подобное не приходило! Я вообще-то собиралась использовать силу темного феникса, чтобы вернуть к жизни Айренира. Но теперь, когда Эрионар это озвучил, я четко осознаю: да, это именно то, что мне нужно. Убить того, с кого начался этот кошмар. Посмотреть в глаза тому, кто лишил меня счастья, и забрать его жизнь. А потом пройтись по всему Эретусу черной волной. Уничтожить каждого, кто посмеет встать у меня на пути.

С легкой усмешкой смотрю, как от залитой кровью земли поднимаются испарения силы. Орки не видят их, асур тоже вряд ли. А вот я вижу. Я ощущаю их запах и вкус, как они медленно собираются вместе и ползут в мою сторону. И как впитываются в Бханагора и темный доспех Антхарейн.

Я же теперь богиня, которая живится кровью и смертью. А Эри просто наивный чудак, если до сих пор переживает о моей непорочности.

– Спасибо, Эрионар, – беззвучно шепчу, а потом, уже громче, добавляю, обращаясь к Будгару: – Верни пленникам их оружие и одежду. Пусть уходят. А мы с тобой отправимся в Первородный лес.

Вождь напрягается:

– Зачем?

– Ну, – на моих губах играет усмешка, – разве вождь вождей не мечтает попасть в Королевские холмы и присвоить себе их богатство? Вот, я дам тебе такой шанс. Проведу в Холмы и позволю вынести оттуда столько, сколько ты и твои люди сможете унести на себе.

– А взамен?

– Взамен ты станешь моим верным псом, Будгар. И убьешь любого, на кого я тебе укажу, даже если это твой сын или брат.

Вождь размышляет недолго. Похоже, жажда наживы в нем сильнее голоса разума, а может, он, как и Эрионар, уже догадался, какой силой я владею. В его положении стать моим союзником куда умнее, чем остаться врагом.

К тому же, насколько мне известно, вожди орков, как и шаманы, не имеют семьи. Семья ослабляет, а вождь племени должен быть сильным. Тем более вождь вождей.

«Эли…» – доносится шепот асура.

Я слегка нажимаю на меч.

– Согласен, – бросает Будгар. – Когда выдвигаемся?

– Сначала ты и твоя орда поклянетесь мне в верности.

– И ты поверишь орочьим клятвам? – он недоверчиво хмыкает.

Я опускаю оружие, соскальзываю с коня и не торопясь обхожу трон. Смотрю Будгару в лицо. Он с усмешкой встречает мой взгляд.

Все еще не принимает меня всерьез? Что ж, в этой игре можно ходить с козырей.

– Вы поклянетесь мне на крови, – мило улыбаюсь ему. – И если попробуете обмануть, то кровь вскипит в ваших жилах.