Глава 25

Орки – это стихия: грозная, практически неуправляемая сила. У них нет ничего, чем бы можно было на них надавить. Их земли скудны и не представляют интереса для других рас. А жалкое имущество, состоящее из грязных шкур и вонючих гаялов, тем более никому не нужно.

Но сами по себе орки очень опасны. Они как степной пожар, который неумолимо катится по земле и оставляет за собой выжженную равнину. Ради наживы они способны на многое. Их алчность не знает границ.

Я даже не сомневалась, что Будгар согласится. Стоило упомянуть мифические сокровища Королевских холмов – и глаза его вспыхнули жадным огнем. Он согласен выступить прямо сейчас, сию же секунду, но нам приходится потратить время на клятву. Особую клятву. Я заставляю орков присягнуть мне на крови. Теперь их жизнь зависит только от моего желания и моей доброй воли.

Почему они согласились?

Потому что эта клятва двухсторонняя. В свою очередь я поклялась, что проведу их в Холмы и дам унести все, что они смогут поднять.

Жалею ли я об этом?

Нет.

Потому что знаю: все мифы о богатстве сидов ничего общего не имеют с реальностью. Последний раз я была в Холмах вместе с Айрениром. И собственными глазами видела опустевшие залы. Там нечего брать, нечего выносить. Разве что наколупать самоцветов из стен? Ну что ж, пусть колупают. Мне не жалко камней.

Все сокровища короля Эсольмирана пропали еще во время войны. Даггерт почти признался в том, что его предок приложил к этому руку. Мой отец пытался спрятать наследие сидов от разграбления, и если Архив попал в руки дроу, значит, и остальные сокровища где-то недалеко.

Теперь, когда Даггерт мне должен, я вернусь и потребую свое наследство. Но сначала у меня есть дела поважнее.

«Ты совершаешь ошибку, – зудит асур в моей голове. – Мерильен в безопасности, остальные дроу тоже. Давай вернемся в Замок Молний и забудем обо всем, что случилось!»

Отделаться от него не выходит ни по-хорошему, ни по-плохому.

«И о пророчестве тоже?» – едко осведомляюсь.

«Эль, остановись и подумай! У тебя еще есть возможность избежать этого будущего!»

«А если я не хочу его избегать? Что ты скажешь на это? Что, если я уже изменилась, Эри?»

Подняв ладони к глазам, я с минуту смотрю, как к пальцам ластятся легкие, почти невидимые колечки темной магии. Рилль’Аргван щедро меня одарил. Теперь я как бомба, по уши начиненная взрывчаткой. Ходящий и говорящий Молот Разрушителя. Новая реинкарнация Антхарейн – проклятой и развоплощенной богини.

«Ты не понимаешь, что делаешь», – шепчет Эрионар.

«Понимаю, еще и как».

Я должна довести свою месть до конца. Иначе не знать мне покоя.

***

Эту ночь я провожу в шатре Будгара, под его личной охраной, а на рассвете вся орда выдвигается в сторону Первородного леса. По мере того, как мы двигаемся, к нам присоединяются окрестные племена, к которым вождь вождей отправил гонцов. Орки потрясают оружием и воют от радости, уже предвкушая несметные богатства. Война и грабежи – их единственное развлечение.

Я же еду в паланкине, укрепленном на спине гаяла, бок о бок с Будгаром. Главный орк с царственным видом восседает на подушках. Его голову украшает знакомая мне медвежья пасть, плечи покрывает плащ из медвежьего меха. Мы не разговариваем, да и о чем мне с ним говорить? Но он постоянно бросает в мою сторону испытывающие взгляды.

Вождь меня изучает и даже не скрывает этого.

Орки идут без привала до самого вечера. Едят на ходу и нужду справляют тоже на ходу. Отвратительное зрелище, особенно если учесть, что мы в степи, где нет ни единого кустика. Ну хоть трава высокая, и то хорошо.

Но я не орк, я хрупкая женщина, к тому же не привыкшая к тяготам походной жизни.

Зов природы заставляет меня остановить гаяла и спешиться. Краем глаза замечаю, что Будгар тоже придержал свою зверюгу, и быстро собираю клубы тьмы.

Темная непроницаемая стена укрывает меня от нескромных глаз. Но не укрывает от звуков. Слышу, как Будгар что-то кричит, как всполошились и забегали его подчиненные, пытаясь проникнуть сквозь стену.

Сделав свои дела, рассеиваю тьму. Делаю шаг к гаялу и налетаю на вождя. Тот стоит с разъяренным видом и скалит клыки.

– Ты! – его толстый палец, увенчанный крючковатым когтем, тычется мне в лицо. – Еще раз так сделаешь…

Я отвожу его руку и не оглядываясь прохожу мимо. Он хватает меня за плечо.

– Что ты себе позволяешь, девчонка?! – рычит орк. – Проходишь мимо меня, как мимо пустого места? На глазах у моих воинов? Кем ты себя возомнила?

– Убери руку, – прошу очень тихо, но твердо.

Вокруг стоят его сородичи и с любопытством ждут, что будет дальше. Нажива наживой, но от такого развлечения ни один из них не откажется. Некоторые уже дают советы, как наказать обнаглевшую эльфийку.

– Я вождь вождей, – Будгар продолжает нарываться на неприятности. – Никто не смеет меня игнорировать!

Ну все, напросился.

Закрываю глаза и взываю к темной энергии. Она тут же взвивается из земли, формируя невидимые гибкие плети. Хлещет Будгара под колени, заставляя его ноги подкоситься, и удерживает, не давая упасть.

Нехорошо ронять вождя перед его подданными. Если он потеряет авторитет в их глазах, я эту орду тоже не удержу. Придется их всех убить, а у меня совсем другие планы.

Натянув любезную улыбку, поворачиваюсь лицом к озверевшему орку. Убеждаюсь, что невидимый купол не пропускает ни единого звука наружу, и негромко произношу:

– Я всего лишь отошла по нужде. Давай не будем делать из этого трагедию.

Он рычит и дергается в мою сторону. Но магические путы держат очень крепко. Их не порвать. Со стороны это выглядит так, словно вождь немного подпрыгнул на месте.

– Пожалуйста, не позорься перед подданными, – замечаю миролюбиво. – Мы же с тобой заключили соглашение, так давай придерживаться его.

– Ты играешь с огнем, девчонка! – рычит Будгар.

Но больше не пытается вырваться. Понимает, что я права. Оркам не нужно знать, что их вождь полностью в моей власти.

Но его слова заставляют меня улыбнуться:

– Разве ты еще не понял, Будгар? Я и есть тот огонь.

***

До окраины Первородного леса всего три дня пути. До ближайшей портальной арки – несколько часов. Я бы с удовольствием ею воспользовалась, потому что теперь моей силы хватает, чтобы перенести всю орду. Но вот незадача: все арки, которые некогда выходили к Лесу, давно разрушены.

После случая на привале Будгар стал осмотрительнее. Он больше не пытается надавить на меня, зато постоянно о чем-то шепчется со своим шаманом. Этот мерзкий старикашка тоже увязался за нами, едет где-то в конце обоза, так что я не сразу обнаружила его присутствие.

Зато обнаружила пятерых клыкастых молодчиков, которые превратились в мои безмолвные тени. Куда бы я ни пошла – они молча следуют за мной.

Такое недоверие со стороны Будгара вызывает у меня только улыбку. Неужели он думает, что если я захочу сбежать, то кто-то из орков меня остановит? Наивный. Стоит мне щелкнуть пальцами – и я окажусь в любом месте, где захочу. Везде, где есть хоть унция тьмы. Но это мой маленький секрет, о котором никто не знает. Даже Эрионар.

Асур давно перестал уговаривать меня бросить все и вернуться с ним в замок Молний. Я по-прежнему не ощущаю его присутствия рядом, но догадываюсь, что он здесь, просто молчит.

На ночь орки разбивают походные шатры. Часть орды уходит охотиться, часть остается в лагере: следить за кострами и горланить песни. Мне же приходится делить шатер с вождем.

В первую ночь я провожу границу из тьмы и предупреждаю:

– Только сунься на мою половину – останешься без клыков и того предмета, который делает тебя мужчиной!

Глубоко посаженные глаза орка недобро сверкают.

– Слишком много мнишь о себе, Прекраснейшая, – цедит вождь, сплевывая прямо на пол. – Ты верно заметила, я мужчина. Любая женщина в племени будет рада разделить со мной ложе, так с чего ты взяла, что я брошусь на твои тощие прелести?

Звучит это довольно оскорбительно. И ничего я не тощая, наоборот, за последнее время очень даже округлилась. Но вслух говорю:

– Вот и отлично. Значит, мы друг друга поняли.

Пустив немножко тьмы, жду, пока разбегутся все насекомые, которыми кишит земля в палатке. Ставлю магическую сигналку, чтобы оградить себя от любых поползновений, и только тогда с усталым вздохом валюсь на кучу тряпья.

И так день за днем, пока на закате третьего дня орда не выходит к первым деревьям.

Мы наконец-то пересекли Великую Пустошь и вышли к окраине Первородного Леса. Но между ним и нами еще бурлит река – один из притоков Имелиары, славящийся своими порогами.

– Ну что, Прекраснейшая, – хмыкает Будгар, оглядывая препятствие, – может, взмахнешь рукой и построишь нам мост из тьмы, раз уж ты так сильна?

– Отлично! – отвечаю хищной ухмылкой. – Только не забывай: этот поход войдет в историю, особенно тот момент, когда слабая эльфийская девушка помогает сильным и гордым оркам перебраться через крошечный ручеек.

Он рычит, но больше не спорит. Разворачивается к орде и бросает что-то на орочьем языке. А я мысленно потираю руки. Это общеизвестный факт: орки боятся воды, они не умеют плавать. А еще они глупы, тщеславны и недальновидны.

Были бы умнее, то не оказались бы здесь.

– Переправу начнем строить на рассвете, – сообщает Будгар, недовольно сверкая глазами. – Сейчас слишком темно, к тому же все устали от долгого перехода.

– Я разве против? – наивно хлопаю ресничками. – Делай, как считаешь нужным, ты же вождь. А я пока отдохну.

Глажу гаяла по спине, тот послушно подгибает ноги, и я благополучно ползаю на землю.

Последние три дня и мне дались нелегко. Особенно если учесть, как давно я не ездила верхом. А еще необходимость постоянно оставаться начеку. И неизвестность, которая ждет впереди.

Как я ни храбрюсь, как ни уговариваю себя, что все делаю правильно, но внутри постоянно свербит неприятное чувство. Чувство, что я совершаю ошибку…

А еще… Чем ближе мы к Первородному лесу, тем слабее становится аурная пуповина, связывающая меня с детьми. Занятая собой, я не сразу это замечаю. А заметив, сначала решаю, что малыши просто спят. Но теперь, оставшись одна в палатке на берегу бурной Рианазары, я вдруг обнаруживаю, что вообще не чувствую их.

«Эри! – зову встревоженно. – Если ты здесь, отзовись!»

Будгар оставил меня одну в палатке и ушел к костру, делить пойманную добычу.

«Я здесь», – слышу усталый голос асура.

«Почему я не чувствую детей? С ними что-то случилось?»

Он отвечает через минуту:

«Нет, с ними все в порядке. Они сейчас бодрствуют и очень активны».

«Тогда почему?!»

Моя тревога грозит перейти в истерику.

«Все дело в полярности магии, – нехотя поясняет Эрионар. – Твои дети – сиды, они используют сырую магию. Ты используешь темную. С каждым днем тьма в тебе становится все сильнее. Та же проблема в браках между эльфами и дроу, ты сама знаешь об этом».

Он прав. Как я сразу не догадалась? Эовен с самого рождения не чувствует сына, потому что он темный дроу. Он связан магической пуповиной с отцом, как и ребенок, которого она носит.

Я же сама оборвала эту пуповину, когда приняла силу Антхарейн. Что толку теперь об этом жалеть?

Сидеть неудобно, но я кое-как устраиваюсь на шкурах и заворачиваюсь в колючий шерстяной плед. За стенами палатки мелькают тени орков и долетают их хриплые голоса.

«Что ты думаешь делать дальше?» – впервые за последние дни Эрионар первым нарушает молчание.

«Я уже говорила. Проложу оркам путь через Лес к Холмам».

«Значит, ты все-таки не отказалась от своих планов?»

«Почему я должна от них отказываться?»

Недовольно дергаю плечом. Опять он ту же песню завел!

«Тогда я вообще ничего не понимаю», – бормочет асур странным тоном.

«А что тут непонятного?»

Он с минуту молчит, потом произносит:

«Эль, зачем тебе орки? Скажи мне честно. Ты же достаточно сильна, чтобы справиться с отрядом Кариона и без них».

Ну вот… Неужели догадался?

«Не понимаю, что ты имеешь в виду».

«Врешь. Когда я увидел тебя на Бханагоре, то сразу понял, что случилось. Ты – живое воплощение Антхарейн, самой разрушительной силы, какую только можно представить. Так зачем тебе орки? Ты же сама простым щелчком пальцев можешь отправить в небытие и герцога, и всю его компанию, какие бы сильные маги его ни защищали!»

Морщусь. Какой умный асур мне попался. Но недаром же говорят: меньше знаешь – крепче спишь. Жаль, в этом мире эта поговорка пока неизвестна.

«Эли! Я жду ответ!»

«А если ответа не будет?»

«Тогда… Тогда я не позволю вам войти в Лес».

Услышав такое, я даже привстаю возмущенно.

«Как это не позволишь? Ты вообще на чьей стороне?!»

«Эли, – Эрионар устало вздыхает, – я не хочу воевать. Этот мир видел достаточно войн и смертей, не нужно развязывать очередную. Пожалуйста».

«Это ты мне говоришь? – фыркаю гневно. – Я ничего не развязываю, Эри, а всего лишь собираюсь восстановить справедливость. Так что твоя истерика не по адресу. К тому же… к тому же ты уже видел это в котле. И ты сам сказал, что котел шелки показывает то будущее, которого мы желаем. Значит, ты, как и я, желаешь смерти Эриасу Кариону!»

На этот раз асур молчит очень долго. Я успеваю обдумать планы на завтра, разработать стратегию, заскучать, выползти наружу и даже угоститься полусырой заячьей ножкой из рук вождя.

А он все молчит.

Ночью, сквозь сон, меня накрывает такое невыносимое чувство одиночества и потери, что я просыпаюсь в холодном поту и испуганно открываю глаза. Уставившись в темноту, слушаю, как гулко колотится сердце.

В тишине раздается богатырский храп Будгара. Наверное, это он меня разбудил.

Прислушиваюсь к себе. Кажется, все в порядке, ничего не болит. Почему же душа не на месте? Что за странное чувство тревоги? И куда подевался Эрионар? Неужели на самом деле бросил меня?!

«Нет, – шелестит в голове тихое эхо. – Я ведь уже говорил, что не брошу».

«Почему же не отвечал?!»

Меня охватывает чувство облегчения.

«Думал над твоими словами. Ты права, каждый видит то будущее, которого желает всем сердцем. И в тот момент я действительно всем сердцем желал смерти Кариона. Желал, чтобы он ответил за свои злодеяния. За нападение на меня, за погибших в Рохе, за Айренира… Но…»

«Но?..»

«Эль, ты же сама понимаешь, что это не он убил его. Карион – светлый эльф. Никто из эльфов и орков, которые присоединились к ним, не могли использовать Молот Разрушителя, даже если бы захотели».

Эрионар озвучил то, что я сама уже давно поняла. С темной силой могут работать только маги дроу. А с Молотом Разрушителя только очень сильный маг.

Возможно…

Королевских кровей…

Только вот незадача: в роду Эл’Селверин нет сильных магов.