Глава 27

Феникс…

Он наконец-то ответил на мой призыв.

Из меня вырывается темное пламя – квинтэссенция силы. Так неожиданно, что я замираю в оцепенении. Выброс настолько мощный, что почти достает до неба. Магия темного феникса окружает меня плотным кольцом, и это кольцо начинает медленно расширяться.

Не веря своим глазам, потрясенно застыв, я смотрю, как сине-черные языки закручиваются в вихри и несутся по земле смертоносной волной. Одна волна, вторая, третья…

Словно круги на воде, а я – камень, брошенный в эту воду.

– Отступайте!!! – гремит усиленный магией голос асура. – Бегите все!

Львы и орки, только что сражавшиеся не на жизнь, а на смерть, замирают на долю мгновения, видимо, тоже не в силах осознать происходящее, а потом, забыв про вражду, бросаются кто куда.

Темное пламя мчится за ними. Оно пожирает траву и кусты, оставляя за собой черную землю, выжженную дотла. Его языки взбираются вверх по деревьям, лижут небо, хватают грифонов за крылья.

Я смотрю, как ширится мертвая зона, как бегут мои недавние друзья и союзники, и не могу поверить, что это моих рук дело.

Сквозь гудение огня слышится стон земли. Плач существ и растений, умирающих в пламени. Их много. Очень много. Каждая букашка, каждая травинка взывают ко мне и молят остановиться.

Нет, не ко мне. К тому, что осталось во мне от сида. К тому, что самим своим существованием должно ценить жизнь.

Но, похоже, я больше не сид. Я изменилась. Мой мир изменился. Сердце наполнено лишь жаждой мести, а душу раздирают ярость и гнев.

Я больше не глупая Эльсамин. Я – Антхарейн. Я вернулась и подчиню себе этот мир!

Меня захлестывает ненависть к Эрионару. Как он посмел вмешаться и нарушить мои планы? А орки?! Как они смеют бросать меня и спасать свои никчемные жизни?!

– Не сметь! – слышу свой голос. Низкий, рычащий. Даже не думала, что могу так свирепо рычать! – Жалкие твари!

Они забыли, чем обязаны мне? Забыли про клятву? Что ж, пришло время напомнить, кто их госпожа!

Пальцы шевелятся, плетя заклинания. Губы шепчут, призывая древнюю магию.

– Эль, не надо! Остановись! – сквозь стену темного пламени доносится голос асура. – Прошу тебя!

Просишь?

Губы сводит в оскале. А в голове крутится вихрь из обрывочных мыслей, наполненных горечью и обидой.

Скоро ты будешь меня умолять! Я поставлю тебя на колени!

«Все зло от асуров, – всплывает из глубины подсознания полузабытая мысль. – Они во всем виноваты!»

Я не помню, кто это сказал и когда. Не знаю, в чем они так виноваты и перед кем. Но это уже не важно.

Сила, наполнившая меня, рвется на волю, и единственное, чего я хочу, это выпустить ее. Избавиться от раздирающего меня гнева. Обрушить его на головы тех, кто посмел мне перечить.

Заклинание крови короткое, но емкое. Плетение почти закончено, когда раздаются первые крики. Орки, которые находились ко мне ближе всех, первыми чувствуют его действие. Кровь начинает постепенно нагреваться в их жилах, а скоро вскипит и накажет за бегство.

Ослепленная гневом, я не вижу уже ничего, кроме темного пламени перед глазами. Но слышу отлично! Слышу, как они кричат, падают и корчатся от боли. Как кровь вскипает в их венах, как темное пламя накрывает тела…

Мир вокруг заполняется звуками смерти.

Я наслаждаюсь ими, внимаю, как божественной музыке. Я дирижер, а они – мой оркестр. Пока сквозь крики и стоны не прорывается голос асура:

– Эль! Борись! Не дай ему поглотить тебя полностью!

Он звучит так близко, словно Эрионар кричит мне в лицо. Я вздрагиваю – и магическое плетение разрывается, не успев дойти до финала.

Тьма перед глазами становится светлее, прозрачнее. Не сразу, но я понимаю, что сквозь вихри темного пламени ко мне пытается пробиться асур. Раз за разом он бросается на стену магического огня, и раз за разом силовая волна отбрасывает его. Но если все вокруг давно превратилось в пепел, то на его камзоле лишь чуть-чуть кружева обгорели.

Эрионар очень силен, я давно это знаю. Но почему сейчас он так старается пробиться ко мне? Почему не оставит в покое?!

– Уходи! – срывается с моих губ быстрее, чем я успеваю осознать эти слова. – Ты уже ничего не изменишь!

– Эль, это не ты! Я не знаю, что пообещал тебе Рилль’Аргван, но не слушай его! Он использует тебя!

– Вы все использовали меня. Ты, твой отец, твоя мать, Карион, Даггерт… Все, кто встречался у меня на пути!

– Послушай! Что бы он ни сказал тебе, это ложь!

– Вы тоже мне лгали! С самого первого дня!

– Эль! Он бог войны и разрушения! Ему нужны смерти, чтобы быть сильным, неужели не понимаешь?! Ты кормишь его!

Последние слова Эрионар кричит с неподдельным отчаянием. В его руках возникает меч, вдоль которого вьются молнии. Длинный обоюдоострый клинок пронзает стену пламени и вспарывает, словно тонкую ткань.

Раздается оглушительный треск. Кажется, это трещит само мироздание, угрожая лопнуть, как мыльный пузырь.

Искрящееся острие чертит прореху до самой земли. Темное пламя распадается на две половинки, открывая проход, и яркие молнии ослепляют меня.

Пытаюсь уйти в глухую оборону. Создать еще один купол. Но не успеваю. Все происходит слишком быстро и слишком непредсказуемо.

Свободной рукой Эрионар швыряет в меня шарик из концентрированной сырой магии. Ослепительно-яркий, белый как снег. Он бьет меня в грудь. Заставляет вздрогнуть и задохнуться от боли.

Сковывает меня, не давая дышать…

Перед глазами темнеет. Чувствую, что теряю контроль над телом и медленно падаю в пропасть…

– Прости, Эль!

Эрионар успевает подхватить меня до того, как я окончательно теряю сознание.

Глаза закрываются сами собой. Тело не слушается, но я продолжаю цепляться за остатки уплывающего разума и чувствовать…

Чувствовать все, что происходит со мной.

Как Эрионар обнимает меня, как прижимается губами к моим губам и заставляет раскрыться. И как вместе с его дыханием в меня врывается поток очищающей силы.

Она не имеет ни вкуса, ни цвета, ни запаха. У нее нет полярности. Это концентрат сырой магии.

И он выжигает мой темный огонь.

***

Первое, что я осознаю, это боль. Ужасная пульсирующая боль, от которой гудят виски. Словно у меня в голове сидит неведомое существо и пытается проломить черепную коробку.

А потом доносятся голоса. Не сразу, но я их узнаю. Рядом со мной тихо переговариваются Эрионар и Садарн.

– Не понимаю, как это вышло. Она же изучала светлую магию не меньше, чем темную…

– Видимо, этого оказалось недостаточно.

– О чем вы, магистр?

Интересно, что здесь делает ректор светлой академии? И где это «здесь»?

– Изначально ваша виалле была рождена сидом и ни при каких обстоятельствах не смогла бы использовать темную силу. Но вспомните, она явилась в наш мир урнвагом, эльфом без магии, а затем Рилль’Аргван оставил на ней свою метку.

– Он бы не смог, если бы она не позволила ему это.

А это уже новый голос. Он мне тоже отлично знаком. Леоверен.

– Она сама приняла его тьму.

Надо же, и Гарвейн тут? Похоже, вокруг меня собрался целый консилиум. Даже обидно, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело не слушается.

Пытаюсь приоткрыть глаза и с тоской понимаю, что это мне не под силу. Пытаюсь издать хоть звук – тот же результат. Точнее, безрезультатно.

Остается только лежать бесполезной амебой и слушать, насколько позволяет пульсирующая боль в голове.

– Вы правы, нир Гарвейн. По какой-то причине бог войны избрал ее воплощением Антхарейн и передал свои силы.

– Я даже знаю эту причину, – рычит Эрионар, и я слышу хруст. Кажется, асур что-то сломал. – Он чувствует, что слабеет и теряет влияние. В нашем мире давно не было войн, уже полторы тысячи лет с тех пор, как погибли все сиды. Мелкие стычки не в счет. А он питается смертями и разрушениями. Массовыми смертями!

– Хотите сказать, что Разрушитель решил нарушить баланс? Но зачем ему это?

– Разве не очевидно? Боги готовятся покинуть наш мир, а напоследок взять от нас столько силы, сколько это возможно. А для Рилль’Аргвана лучший способ стать сильнее, это разжечь войну. Я только не понимаю, почему он выбрал Эль! Почему не кого-то другого!

Я ощущаю движение воздуха рядом с собой. И тепло. Интуиция подсказывает, что это Эрионар. Он опускается на колени рядом со мной и берет мою руку в свои ладони.

Моя рука кажется вялой, влажной и ледяной, а его – живой и горячей.

Из темноты и пустоты надо мной возникает его лицо. Нет, я вижу его не глазами, а внутренним зрением. И первое, что меня поражает, так это как сильно он осунулся. Эрионар выглядит подавленным и разбитым, только в глазах продолжает полыхать знакомый огонь.

– Может быть, потому что ее сердце все это время было наполнено горечью? – звучит женский голос.

Джанна! Она-то что здесь забыла? Пришла посочувствовать? Так я не нуждаюсь!

– Боюсь, она не единственная.

Даггерт! Да что происходит? Почему они все собрались вокруг меня?

– Что вы хотите сказать? – Эрионар сжимает мою руку сильнее, словно боится, что я ее выдерну.

Хотя я и пальцем пошевелить не могу. Но мне тоже любопытно, на что намекает темноэльфийский король.

– Силириен, – произносит Даггерт таким тоном, будто каждое слово причиняет ему неимоверную боль, – но она тоже была не первой. Я до сих пор не могу поверить, что это ее рук дело.

Чувствую напряжение, охватившее Эрионара.

– Объяснитесь.

– Нечего объяснять. Вы и так уже догадались. Сначала Карион, который планировал убить Повелителя прямо на брачном ложе. Потом моя дочь… Силириен бросила в Зал Суда Молот Разрушителя. Она была не в себе, когда делала это. Решила, что так сможет убрать с дороги соперницу в лице Эльсамин, но на самом деле целью Рилль’Аргвана были все, кто там находился. Так много асуров в одном месте… – Даггерт обрывает себя на полуслове.

– Так много силы… – договаривает за него Леоверен.

– Так много смертей, – заканчивает Эрионар.

Он издает тихий вздох, и я ощущаю прикосновение его губ к коже своей ладони. Странно, но в этот раз никаких пробегающих искр и молний. Возможно ли, что меня накачали лакмураном? Впрочем, это неважно. Тут такой разговор интересный идет, а я не могу принять в нем участия, даже обидно. И кто бы подумал, что принцесса Силириен…

– Вам известны причины, побудившие принцессу так поступить? – Леоверен озвучивает мои мысли.

Даггерт отвечает не сразу:

– Боюсь, что да. И вам, Повелитель Эрионар, это тоже отлично известно.

Асур замирает, щекоча мою ладонь горячим дыханием.

– Вы ведь знали? – в тоне Даггерта скользят усталые нотки. – Знали, что она влюблена в вас с самого детства?

– Да, – слышу беззвучный голос асура. – Она мне призналась. Но я отказал.

– Что вы сказали моей девочке?

Асур отрывается от моей ладони и произносит глухим тоном:

– Что мне не нужен никто, кроме Эль. И что эта детская влюбленность – наваждение, которое пройдет, когда она встретит своего эллевиана.

– Вы оттолкнули ее. А она, глупышка, решила, что в этом все дело. Нужно просто убрать помеху с дороги.

– И решила избавиться от соперницы сильнейшим магическим оружием? – рычит Леоверен. Судя по голосу, он очень зол. Не хотела бы я сейчас стоять у него на пути. – Капризная девчонка!

– Рилль’Аргван вложил ей в голову эти мысли, точно так же, как внушил Эльсамин жажду мести.

– Подождите! – вмешивается Джанна. – Я уже ничего не понимаю. Зачем Разрушителю убивать Эль? В пророчестве ясно сказано, она нужна богам живой и здоровой! Она залог…

Ее прерывают удивленные возгласы остальных. Воздух вокруг меня наполняется странной энергией и начинает дрожать, как тонкое марево над огнем. Я ощущаю чужое присутствие.

Присутствие некого существа. Такого могучего, что сила, которую оно излучает, хлещет во все стороны ослепительными лучами. Каждый луч как натянутая струна, сияет и вибрирует.

Я внутренне сжимаюсь. Существо приближается и склоняется надо мной. Я ощущаю его любопытство. И узнаю. Нуэд.

Как давно мы не виделись…

«Ну, здравствуй, девочка, – звучит у меня в голове голос богини. – Ты все такая же упрямая, как я погляжу. Никак не хочешь смириться?»

А потом она обращается ко всем остальным. Не вслух, по-прежнему мысленно, только теперь ее слышат все, а не только я.

«Вы правильно поняли, Рилль’Аргван начал слабеть. В этом мире много веков не было войн, эпидемий и катастроф, асуры хранили его покой. Они сделали нас с Рахвен сильнее. Но они же лишили Разрушителя его пищи. Поэтому он призвал Антхарейн и воплотил ее дух в теле той, которая больше всех в этом мире мечтала о мести».

Ей отвечает напряженное молчание. Подозреваю, все просто в шоке, если так можно сказать. Не каждый же день боги нисходят до общения с простыми смертными! Обычно они требуют крови своих жрецов, а эта пришла сама.

«Да, девочка. Я пришла, потому что ты заигралась».

Ой, она еще и слышит меня?

«Ты своими руками ломаешь все, что я создавала тысячи лет! – голос богини дрожит – и явно не от радости. – Я сплела ваши судьбы с Эрионаром! Он твоя половинка, твой суженый! С ним ты должна растить детей в любви и согласии. С ним наполнить светом Первородный лес и восстановить Королевские холмы. Вы созданы друг для друга, но ты продолжаешь сопротивляться! Ты впустила тьму в свое сердце! Позволила Рилль’Аргвану использовать тебя!»

«Я? Позволила? А как же Силириен?» – недоуменно проносится в голове.

«Она испугалась, когда погиб Айренир. Он должен был погибнуть так или иначе, такова его судьба, но в тот раз нам с Рахвен пришлось хорошо постараться, чтобы он умер один, а не прихватил с собой всех, кто был в Зале!»

«Вы… использовали его».

«Чего стоит одна жизнь, когда на кону стоят сотни тысяч? Тебе известно, что такое Великая Жатва?»

Я хочу помотать головой, но по-прежнему не контролирую собственное тело.

«Чтобы поддерживать этот мир, нам нужны силы, а бог войны слишком ослаб за последнее время. Не могу сказать, что печалюсь по этому поводу, ведь мы с ним стоим на разных чашах весов. И все же не можем существовать друг без друга. За прошедшие века баланс сместился в мою сторону, а он решил исправить эту оплошность. Догадываешься, каким способом?»

«Война…»

«Умница. Вот Рилль’Аргван и пришел к тебе. Он избрал тебя воплощением Антхарейн».

«Но почему именно ко мне?»

«Неужели все еще не догадалась? Ты сама призвала его!»