Глава 28

Я сама призвала его?

Нет, это неправда. Не верю!

Не желаю слышать то, что говорит Нуэд, но и закрыться от ее слов не могу. Голос богини впивается в душу мелкими колкими льдинками. Слова ранят, звуки хлещут, словно косые струи ледяного дождя. И только руки Эрионара, которые все еще сжимают мою ладонь, по-прежнему дарят тепло.

Зато теперь мне понятно, когда это случилось впервые. Тогда еще был жив Айренир, а я от всей души презирала его и хотела сбежать из Заррагбана. Я была уверена, что дроу убили моих друзей, и пожелала им смерти.

Рилль’Аргван услышал и отметил меня. Это сняло первую печать.

Потом Даггерт отправил Мерильена на границу с орками, в Рох, отбывать наказание. С младшим принцем пришлось уехать и тем, кто вместе с ним участвовал в моем похищении. А затем Рох был атакован.

Случайно ли эльфы и орки выбрали именно это время для нападения? Нет! Это темный бог исполнил мое желание. Я хотела крови врагов – я ее получила. Многие дроу погибли тогда. Из тех, кто забрал меня силой от веров, не выжил никто, кроме Мерильена. Я своими руками спасла его. Но устроила землетрясение, уничтожила армию орков и едва не убила Айренира.

Кровь погибших растворила вторую печать.

Третья печать раскололась в Зале Суда, когда погиб Айренир. Мой феникс вырвался на свободу. Но разве может владеть магией Жизни тот, у кого руки по локоть в крови? Удел таких – магия Смерти.

Мой феникс особая птица, щедро вскормленная обидой, ненавистью и жаждой мести. Я столько времени лелеяла его! Он воплощение того, чем я стала. Во мне ничего не осталась от сидов. Ни капли…

Но я не готова признать себя виноватой!

Нуэд улыбается, будто понимает меня. И перед глазами начинает светлеть.

Меня охватывает странное ощущение, будто я каким-то образом вернулась назад во времени. В тот день, когда Эрионар сдался на уговоры и позволил мне принять феникса. Я снова стою перед зеркальными дверцами шкафа в королевской библиотеке и смотрю на себя. Только теперь за моей спиной нет Эрионара.

Я совершенно одна. Стою, закутанная в странный пурпурный плащ, а за плечами расползается багровая тьма. Она кажется живой и меняет свои очертания с каждым ударом сердца.

Мой взгляд притягивает венок, украшающий голову. Розы в нем кроваво-алые с черными, точно измазанными в копоти, стеблями.

– Что это? – шепчу потрясенно.

И даже не осознаю, говорю это вслух или мысленно.

– Это ты, – приходит ответ. – То, чем ты стала.

Не веря своим глазам, ощупываю бледное лицо, затем зарываюсь пальцами в иссиня-черные волосы, в которых вспыхивают багровые пряди.

Взгляд скользит вниз. Распахиваю плащ и с тревожным удивлением рассматриваю странное платье. Оно больше всего похоже на черный саван, затканный серебром.

– Ты больше не Эльсамин Тильнаминуэр, ты – Антхарейн, богиня мести. Кстати, забыла сказать, – раздается голос Нуэд, – твои дети скоро умрут.

– Что?!

Замираю, не в силах осознать услышанное. А внутри разливается леденящий животный ужас.

– Рилль’Аргван избрал тебя новой реинкарнацией своей жены. Но чтобы полностью перевоплотиться, ты должна избавиться от физического тела. Попросту – умереть. И твоим детям придется тоже исчезнуть.

Она говорит чуть насмешливым, убеждающим тоном, а я в панике пытаюсь нащупать эмоции сына и дочки. Хотя бы их слабые отголоски. Но в ответ звучит тишина. Мертвая. Жуткая. Душераздирающая.

– Не может быть, ты мне врешь!

– Я? Нет, девочка, это ты столько времени обманывала себя. Жила прошлым, вместо того чтобы жить настоящим.

Темноту рассекает луч света, и ко мне выходит Нуэд, озаренная золотистым сиянием. Она останавливается у меня за спиной и поднимает ладонь.

– Взгляни, это все могло быть твоим, но ты сама от него отказалась.

Свет из ее ладони бьет в темное зеркало. Мое отражение искажается и течет. Вместо него появляется цветущая поляна, раздается пение птиц, а воздух вокруг меня наполняют запахи растений.

Над поляной стоит лазурное небо. Чистое. Без единого облачка. Легкий ветерок ерошит траву.

– Где это? – выдыхаю, вглядываясь в пейзаж.

– Где-то в Первородном лесу. В одной из возможных реальностей. К сожалению, не в той, которую выбрала ты.

Слова Нуэд еще звучат в воздухе, когда мой взгляд приковывают три детские фигурки. Первым двум лет шесть по человеческим меркам, не больше, а третий, кажется, только-только на ноги встал, совсем малютка. Трава такая высокая, что скрывает его по самую шею.

Минуту спустя я понимаю, что малыш просто сидит. Но в первый момент не замечаю ничего, кроме серебристых волос, тонкого обруча на лбу и пугающе знакомого лица.

– А… Айренир… – пробормочу недоверчиво.

– Нет, это сын Эрионара. Ваш неродившийся сын. Вам, смертным, даровано высшее благословение, которого лишены даже боги. Вы продолжаетесь в детях.

Она говорит, а я смотрю на этого малыша и чувствую, как сжимается сердце и как перед глазами все расплывается от слез. Этот ребенок точная копия Айренира. Те же черты, та же упрямая складка на лбу, та же форма бровей. Только кожа не серая и глаза не красные, потому что мой сын не может быть дроу.

Наш неродившийся сын. Что пытается сказать мне Нуэд?

– Это Эсольмиран, – она указывает на мальчика постарше. – Внимательно посмотри на него. Он должен был вырасти, занять хрустальный трон сидов и выбрать в жены будущую принцессу дроу. А это Альмиранна, – твоя дочь. Она стала бы первой красавицей Эретуса. Судьба отметила ее как избранницу короля эльфов. Твоим детям было суждено объединить три эльфийских рода. Тогда дроу смогли бы покинуть свои подземелья и вернуться к жизни под солнцем. Но ты выбрала другой путь и лишила их будущего. Всех. И своих детей тоже.

Она замолкает, и картинка в зеркале начинает медленно таять.

– Нет! Стой! Погоди! – кричу, бросаясь к малышам. – Дай мне на них посмотреть!

– Зачем? Ты сама от них отказалась.

– Нет, я не отказывалась! Я всего лишь хотела…

Давлюсь словами и чувствую, как подламываются ноги. Полностью раздавленная, падаю на колени.

А чего я хотела?

Все эти месяцы я жила памятью об Айренире. Я не желала его отпускать. И все мои мысли были только о том, как вернуть его к жизни и как отомстить за его смерть. Вот, теперь я стала богиней мести. Я могу мстить. Могу весь мир потопить в крови и вернуть Айренира!

Так почему меня это не радует? Прочему мне так плохо?

– Он сказал… – выдавливаю через силу. – Сказал, что, став богиней, я смогу воскресить…

– Он тебя обманул. Богиня мести не может даровать жизнь. Таковы законы мироздания, даже мы, боги, подчиняемся им.

– Нет… не может этого быть… – в ужасе смотрю на нее.

Лицо богини становится суровым, слова отповеди осколками льда падают с ее губ:

– Может. И есть. Принимая свой эгоизм за любовь, ты желала воскресить Айренира, но не захотела заменить его в мире мертвых, не захотела пожертвовать собой ради «любимого». Ты желала вернуть то, что у тебя якобы отобрали, но не хотела платить за это. Ты капризный ребенок, которому дают хлеб, а он требует звезду с неба. И вот, Рилль’Аргван поймал тебя в свои сети. Нуэд замолкает, а я с ужасающей ясностью чувствую пустоту у себя за спиной. Там, где все это время стоял Эрионар. Все это время он был рядом со мной. Поддерживал. Помогал. Оберегал. И только сейчас я наконец понимаю, что обокрала саму себя.

Глотая рыдания, опускаю голову. В памяти всплывают его слова: «Хочешь прыгнуть в огонь – прыгай! Но знай: я буду там, чтобы поймать тебя, сбить пламя, а потом залечить твои раны».

Вот, я прыгнула в огонь. И он честно пытался поймать меня. Спасти от самой себя. Но нельзя насильно спасти того, кто не хочет быть спасенным.

Слезы текут по щекам.

Упираясь руками в землю, вздрагиваю всем телом и уже не скрываю рыданий.

– Бедная девочка, – Нуэд гладит меня по голове. – Ничего, это пройдет, зато ты стала одной из нас. Теперь ты наша сестра.

– Нет! – всхлипывая, тянусь к ней. – Пожалуйста! Я хочу все изменить!

– Мне жаль, но это невозможно. Ты уже определила будущее. Твое физическое тело мертво, а скоро умрут дети и Эрионар. Ты сама придешь по их души. Они станут твоей первой добычей.

– Пожалуйста! – цепляюсь за ее подол и ползу на коленях. – Дай мне второй шанс, и я клянусь, что проживу свою жизнь так, как ты хочешь! Только верни мне детей, верни…

Я не могу сказать это вслух. Еще не могу. Но мысленно договариваю: «…верни мне Эрионара».

Богиня Света смотрит на меня с нескрываемой жалостью.

– Думаешь, это так просто? Я щелкну пальцами – и все вернется назад? Нет, милая, так не бывает.

– А как? Помоги мне, я знаю, ты можешь! Ты же богиня! Помоги, и клянусь, я сделаю все!..

– Все?

– Все, что захочешь!

Взгляд Нуэд внезапно меняется. Сквозь пелену слез я замечаю в ее глазах интерес. Несколько бесконечно долгих мгновений она вглядывается мне в лицо, а потом произносит:

– Надеюсь, оно того стоит.

Я еще успеваю почувствовать, как она кладет ладонь мне на лоб. А потом меня ослепляет. Неимоверное по силе белое сияние бьет по моим глазам и отправляет прямо в небытие…

***

Не знаю, когда именно это произошло.

Когда я думала, что потеряла Айренира?

Когда целыми сутками лежала в депрессии, упивалась страданиями и желала умереть вместе с принцем?

Я была разбита и не хотела никого видеть. Не хотела есть, не хотела жить… даже ради детей.

Мой любимый пожертвовал собой, чтобы спасти меня и Эрионара. Это была благородная жертва с его стороны, но я не желала ее принимать.

Асуры залатали тело Айренира, но его душа уже скользнула за Грань. Мне осталась лишь пустая оболочка. Мой принц уснул навсегда.

Тело Айренира поместили в стазис. Он лежал в прозрачном хрустальном гробу, в усыпальнице, предназначенной для него одного.

Я же обезумела от горя и бешеной тигрицей бросалась на каждого, кто пытался отнять его у меня. Сутками не выползала из склепа, сидела рядом со своим принцем и рыдала, призывая смертные кары на головы тех, кого считала виновными. Ела, отвечала на вопросы и переодевалась, как робот, только под принуждением. Ненавидела всех вокруг только за то, что они продолжают жить дальше.

Мне стала ненавистна сама мысль, что о моем любимом говорят в прошедшем времени.

При этом я исправно выполняла свои обязанности по отношению к Эрионару. Нюхала лакмуран, замораживала в себе все чувства и покорно ждала, пока он стабилизирует нашу ауру.

Я не обращала на Повелителя никакого внимания. Мне было все равно, где он, с кем, что делает. Два раза в день, как по часам, он приходил ко мне, клал руки на плечи и обновлял нашу связь. Безуспешно пытался встряхнуть меня. Уговаривал, убеждал, говорил разные нужные вещи, но все было зря. Меня абсолютно не волновало, что вместе с собой я тащу за Грань и его. И уж тем более я не задумывалась о том, что, стабилизируя свою ауру, он спасает меня и моих детей.

Очень часто я вспоминала тот фатальный день в Зале Суда и раз за разом обвиняла себя в том, что случилось. Почему? Ну почему я смолчала тогда и не рассказала о своих предчувствиях?! Что мне стоило предупредить Айренира?!

Одно неправильное решение – и я стою на краю. А внизу бьется, разбиваясь о скалы, океан моих слез.

Светлая искорка жизни во мне затухала. Я мечтала только о мести. Рилль’Аргван был единственным, кто услышал мои молитвы.

И вот теперь я мертва. Точнее, мое физическое тело мертво, а я стою, невидимая, рядом с ним и смотрю, как мимо чередой проходят все, кого я успела узнать.

Мое тело перенесли в замок Молний. Поместили в стазис, как тело Айренира, чтобы избежать разложения. И теперь оно лежит в хрустальном гробу в той же усыпальнице, рядом с моим темным принцем.

Кто-то обрядил меня в хаалтанар – парадное одеяние лунных королев. Кто-то увенчал мне голову венком из белых роз и распустил мои волосы. Наверняка это сделали гурии.

Вот прошла зареванная Эовен, всхлипывая на ходу и пряча лицо на груди Мерильена. Сам кронпринц выглядит как потерянный мальчик. Морщит лоб и, кажется, сам вот-вот разревется. Какие же они все-таки молодые. На Земле мы бы точно стали друзьями…

Следом за ними идут, взявшись за руки, Джанна и Леоверен. Владыка асуров выглядит темнее тучи, а у Джанны подозрительно опухшие глаза. Видимо, она тоже плакала. Мне хочется думать, что из-за меня, но, скорее всего, из-за Эрионара. Ведь без меня ему тоже не выжить…

Вот Даггерт. Постаревший сразу на несколько сотен лет. Наверное, это его настоящий облик.

Магистр Садарн и магистр Гарвейн.

Сестра Эрионара – Арейна.

Арлет, Брейн, Вейрах и остальные веры.

Дроу из Заррагбана и крепости Рох.

Мои служанки-дварфы и гурии. Все, с кем я так или иначе успела познакомиться.

Они идут и идут. Каждый держит в руках веточку тиса – символ скорби. Подходит к моему телу и по обычаю кладет ее на прозрачную крышку. Гора веточек постепенно растет, а вереница все не кончается.

Даже не верится, что они все пришли попрощаться со мной…

Но в этой толпе я не вижу двоих. Принцессы Силириен и Эрионара.

Странно, что меня это волнует.

Прислушиваюсь к себе. Неужели ревную? Или мне просто обидно, что он не пришел…

– Хочешь узнать, чем он сейчас занимается? – раздается над ухом искушающий голос.

Оглядываюсь.

У меня за спиной стоит знакомая фигура.

– Рахвен, и ты здесь, сестрица, – из полумрака склепа к нам выходит Нуэд. – Зачем ты пришла?

– Хочу убедиться, что в этот раз Эльсамин сделает правильный выбор.

– Я его уже сделала, – сжимаю кулаки. – Хочу вернуться назад и исправить свои ошибки.

– Я уже говорила, что это непросто, – бурчит Нуэд, отворачиваясь. – У нас нет такой силы.

– А у кого она есть? Зачем ты перенесла меня сюда, если ничем не можешь помочь?

– Затем, что кто-то должен позвать тебя. Кто-то, кто нуждается в тебе и хочет вернуть больше всего на свете. Если есть на Эретусе хоть одно существо, которое любит тебя всем сердцем и готово отдать свою жизнь взамен твоей – у тебя есть шанс вернуться в мир смертных.

Теперь понятно, что это за толпа…

Они все скорбят обо мне. Но все они здесь, чтобы попрощаться. Никому и в голову не придет позвать меня или отдать свою жизнь взамен моей. Это безнадежно…

Если даже я не решилась умереть ради воскрешения Айренира, то кто согласится умереть ради меня?

Сердце сжимается. Я понимаю, что проиграла, но все еще на что-то надеюсь.

Склоняюсь над гробом Айренира. Ласкаю взглядом его лицо.

– Прости меня, – шепчу сквозь набежавшие слезы. – Ты хотел, чтобы я тебя отпустила, а я ничего не желала слушать, кроме собственного эгоизма. И в результате сделала только хуже.

– Ты права, – ко мне подходит Нуэд. – Он мертв, а ты богиня мести. Он никогда не родится, а ты никогда не сможешь выносить дитя. Цикл его реинкарнации прервался.

К ней присоединяется Рахвен:

– Смотри, склеп опустел. Но мы дадим тебе еще немного времени, сестрица, чтобы ты могла попрощаться с миром смертных. Потом для тебя начнется совершенно новая жизнь.

Жизнь, которая мне не нужна…

Они исчезают, и я остаюсь в одиночестве. Если, конечно, не считать двух тел в хрустальных гробах.

Ноги подламываются. Медленно опускаюсь на пол.

Вот и все. Прости меня, Эрионар, если сможешь. Я была слишком глупа, а еще слепа и глуха. Я не увидела главного, точнее, не желала его замечать. Из-за меня наши дети будут стерты из книги жизни, Айренир никогда не переродится, и ты тоже скоро умрешь.

Все это моя вина…

Прячу лицо в ладони.

Мир вокруг покрывается мраком.

И в тот момент, когда тьма уже готова меня поглотить, ее разрезает луч света.

– Ни за что! – знакомый голос сливается с грохотом. – Ты не уйдешь вместе с ним! Я не позволю!