Глава 30

Такие слова всегда пугали меня. Поэтому внутренне сжимаюсь, когда Арейна подает мне забытый на столике стакан с эликсиром. Затем поднимается и, меряя шагами комнату, начинает рассказывать ужасные вещи.

Вещи, которых я могла избежать…

…будь я немного умнее.

Там, возле Первородного леса, Эрионар вскрыл мой кокон, созданный магией темного феникса, и пробил доспехи, данные мне Рилль’Аргваном. Я осталась беззащитна перед его силой. А он сумел спеленать меня нейтральной магией и отрезать доступ к темной. Едва я лишилась подпитки, как потеряла сознание. А потом впала в состояние, которое на Земле назвали бы летаргическим сном или комой.

Я перестала подавать признаки жизни. Моя кожа стала холодной, мышцы задеревенели, сердце замедлило ритм, но Эрионар не позволил ему окончательно остановиться. Он заставлял его биться, хотя с каждым днем энергии на это требовалось все больше. Я уходила, и он был единственным, кто не желал меня отпускать.

Так продолжалось около месяца.

Все это время он боролся со смертью, пытаясь отвоевать меня. Почти не ел, почти не спал. Стал тенью самого себя. Пока однажды наконец не свалился от магического и физического истощения.

И в тот момент, когда наша связь прервалась, мое сердце остановилось.

Несколько дней Эрионар не приходил в себя. За это время меня признали окончательно мертвой, обрядили, поместили в стазис и уложили в хрустальный гроб рядом с Айрениром.

Что ж, хоть это мне не привиделось.

И вот, когда церемония прощания подошла к концу, а все скорбящие собрались возле склепа, туда вдруг явился Эрионар.

Арейна сказала, что на него было страшно смотреть. Глаза пылали безумием, а аура настолько сгустилась и потемнела, что даже Леоверен, посмевший стать на пути, был отброшен прочь, как щенок.

К этому времени на усыпальницу уже наложили печать. Так делают, когда хотят запечатать ее навеки. Но это не помешало Эрионару выбить двери. Причем я хорошо помню этот момент, особенно то, что несчастные двери открывались наружу. До этого.

А дальше…

Я знала, что было дальше. И никогда не забуду, пусть сейчас все и кажется сном. Но Арейна описала, как это выглядело со стороны:

– Скреп заполнило грозовое облако, в котором сверкали молнии. Их было так много, что никто из нас не посмел сунуться внутрь. Отец приказал расставить у выхода самых сильных асуров, и сам остался с ними, чтобы сдерживать сырую магию. А она все лезла и лезла, превращаясь в смертельный вихрь, будто Эрионар пробил дыру в магическом фоне. Ее было так много, что асуры падали один за другим. Наш отец остался последним, но и он не устоял на ногах. В тот момент, когда он упал на одно колено, из магической бури показалась сияющая фигура. Мы не верили, что это Эрионар. Но это был он. Полуголый и весь в крови. И он нес тебя на руках. Но самое странное, буря затихла, едва вы покинули усыпальницу…

– А что было потом? – вопрос сам собой срывается с губ.

– Да ничего геройского, – она пожимает плечами. – Эри споткнулся, пошатнулся и весьма живописно рухнул в лужу собственной крови. Хорошо хоть тебя не придавил. Ты распласталась сверху.

Я машинально заглядываю за ворот своей сорочки.

– Да, твой разрез быстро зажил, – Арейна подтверждает мои мысли, – скоро и шрам пропадет. А мой братец, видимо, в пылу страсти так располосовал себе грудь, что потом отлеживался больше трех суток. И вы так мило смотрелись!

Она сжимает ладошки и смотрит на меня таким умильным взглядом, какой вряд ли можно ожидать от девушки-воина.

– Не поняла, – напрягаюсь.

– Ой, я же тебе не сказала. Все это время Эри спал здесь, – дроу с хитрой улыбкой тычет пальцем в кровать.

– Спал здесь? Со мной? На каком основании?

– А на том, что без постоянной подпитки его аурой ни ты, ни твои дети не выжили бы, – вместо Арейны отвечает кто-то другой.

Сухо. Отрывисто. Зло.

Возмущение застывает у меня на губах. С замершим сердцем поворачиваюсь к дверям.

– Матушка, – кланяется Арейна.

– Джанна… – чуть слышно вздыхаю я.

Она стоит на пороге, постаревшая, похудевшая, с глубокими морщинами на лице, которые выдают истинный возраст, и смотрит на меня так, словно жалеет, что я не исчезла.

– Может, войдешь? – предлагаю.

В конце концов, я же решила, что буду меняться. Вот с нее и начну.

Но она качает головой, так и не сдвинувшись с места:

– Нет, просто хотела сказать… Помнишь, как я умоляла тебя быть с моим сыном, потому что он нуждается в тебе, а ты отказала? Так вот, Рахвен услышала меня. Теперь ты до конца своих дней будешь нуждаться в Эрионаре не меньше, чем он в тебе. Думаю, это вполне справедливо.

Она уходит, аккуратно прикрыв дверь, а я в полном недоумении перевожу взгляд на погрустневшую Арейну.

– Что она имела в виду?

– Ты же умерла. По-настоящему. Чтобы вернуть тебя, Эрионар отдал богам свою жизнь взамен твоей, и боги ответили. Они разделили ее вам на двоих…

Я замираю с открытым ртом.

Так вот в чем вся суть воскрешения!..

***

Пока я в полном ступоре перевариваю услышанное, Арейна тихо выходит. Но возвращается минуту спустя, неся в каждой руке по ребенку.

Она еще только возникает в дверях, а я уже срываюсь с места, забыв обо всем: и о собственной слабости, и о том, что сказала Джанна. Все, что минуту назад занимало мои мысли, отходит на задний план и меркнет перед желанием увидеть моих малышей, взять их на руки, вдохнуть их младенческий запах.

Но, похоже, я переоценила свои силы. Потому что едва не падаю к ногам испуганной Арейны от внезапно накатившего головокружения. Хорошо, что следом за ней входят гурии. Они успевают меня подхватить, вернуть в постель и заставить выпить еще одну порцию укрепляющего эликсира. Только после этого Арейна кладет в мои дрожащие руки одного из младенцев, а второго пристраивает мне на живот.

Все эльфы тщательно прячут своих детей. Что дроу, что светлые, а уж сиды, насколько я помню, отличались особой щепетильностью в этих вопросах. Никто на Эретусе, кроме доверенных нянек и самих родителей, никогда не видел эльфов-младенцев. Ходят даже легенды, что эльфы появляются на свет уже взрослыми, но, конечно же, это не так. И доказательство сейчас тихо сопит у меня на руках.

Как давно я не видела их?

Сердце щемит, но не от боли – от чувства бесконечного счастья. Перед глазами возникает пелена из непрошеных слез.

Утыкаюсь носом в светлые кудряшки сына. Втягиваю его запах, и внутри меня будто рушится очередная преграда.

Эсольмиран. Мой сын, мой первенец. Наследие, оставленное мне Айрениром, память о нашей любви.

Альмиранна. Моя дочь. Моя точная копия.

Я едва не потеряла их из-за собственной глупости. Смогу ли когда-нибудь загладить свою вину?

Дети такие крошечные, что легко помещаются у меня на руках. Сейчас они очень уязвимы и почти не растут, потому что все силы уходят на формирование сильной магической ауры. Но как только основные нити будут достаточно укреплены, близнецы начнут набирать вес и рост.

И все же малыши довольно тяжелые для моих ослабевших рук. Хочу положить их рядом, но они начинают морщиться и хныкать.

– Что с ними? – поднимаю на гурий испуганный взгляд. – У них что-то болит?

– Ничего страшного, – заверяет Арейна. – Посмотри на ауры, они просто хотят быть ближе к тебе. Они тоже соскучились.

Перехожу на магическое зрение и давлю тихий вскрик: просто хотят быть ближе?!

Тонкая аурная пуповина, которая недавно почти исчезла, теперь превратилась в настоящий канат! Как они умудрились так сильно меня привязать? Мне придется быть втройне осторожной, ведь по аурной связи они будут чувствовать все, что чувствую я: гнев, радость, ненависть, отчаяние, любовь…

Но в отличие от меня они истинные сиды, а значит, любая негативная эмоция может стоить им сил и здоровья!

Похоже, Нуэд все предусмотрела и хорошо позаботилась, чтобы я не нарушила свое обещание и прожила ту жизнь, которую она мне начертала. Но я ее не виню. Она все сделала правильно.

Когда-то я всеми силами противилась воле богов, а теперь понимаю, какой глупой была. Мы не можем заглянуть в будущее, нам неизвестно, что таит в себе завтрашний день. Но мы истово молим богов о милости, просим дать нам желаемое и даже не задумываемся, а пойдет ли оно нам на пользу. Мы так много требуем от высших сил, ничего не давая взамен. И потом же их обвиняем в собственных неудачах.

Я так цеплялась за прошлое, что забыла о настоящем. Я вела себя как капризный ребенок, который хотел луну. И вот теперь я на долгий срок связана по рукам и ногам: моя жизнь зависит от Эрионара, а жизни моих детей от меня.

Джанна была права. Это цена за новую жизнь. Что ж, я согласна ее заплатить.

***

С того дня уже прошла пара недель. Я понемногу восстанавливаюсь и прихожу в себя. Окружающие стараются не напоминать о том, что случилось. Но я не могу забыть.

Мне стыдно за то, что я сделала. Стыдно перед детьми, с которыми я теперь провожу каждую свободную минуту, наверстывая упущенное, и перед Айрениром. Мое упрямство и эгоизм едва не стоили ему вечности.

Что касается Эрионара, то я стараюсь не смотреть ему в глаза. Потому что чувствую себя виноватой перед ним. И эта вина разъедает мне душу.

Он обращается со мной так же вежливо, как и всегда. Будто ничего не случилось. Всегда предельно заботлив, предупредителен. Но порой я ощущаю на себе его тоскующий взгляд.

Повелитель слишком благороден, чтобы прийти и потребовать супружеский долг. Слишком хорошо воспитан, чтобы принуждать женщину. А может, все дело в обещании, которое так неосторожно сорвалось с его губ, когда он просил меня не умирать.

А еще меня беспокоит то, что случилось возле Первородного леса. Я не могу понять мотивов Эрионара. Почему он пришел туда с верами и дроу? Ведь мог призвать на помощь других асуров, они бы легко остановили меня и не допустили побоища. Почему он пришел с моими друзьями? А главное, почему Брейн согласился?

Это вопрос мучает меня. Однажды я даже поймала себя на том, что снова начинаю подозревать Эрионара во всех грехах. И, желая избавиться от этого чувства, решаю спросить его в лоб.

Сейчас как раз удобный момент: мы гуляем по парку, и здесь нет лишних ушей. Собираясь с мыслями, сажусь на ближайшую лавочку. Эрионар остается стоять и разглядывать цветущий рододендрон.

– Эль, – его голос звучит так странно, что я напрягаюсь. – Ты хотела что-то спросить?

– Откуда ты знаешь?

– Я же чувствую тебя, забыла?

Да, совсем вылетело из головы.

Что ж, или сейчас, или никогда. Выдыхаю одним махом:

– Скажи, почему ты сам пытался остановить меня, да еще веров взял? У них же нет магии. Понятно, что дроу не могли войти в Лес, но почему ты не призвал союзных асуров?

Он стоит ко мне спиной, но я чувствую, как на его губах заиграла усмешка, и эта усмешка преисполнена грусти.

– Именно поэтому. По древнему договору асуры не имеют права принимать чью-то сторону. Я могу оберегать свои земли и своих вассалов от чужого вторжения. Но Первородный лес, орочьи пустоши и река, через которую вы перебрались, не принадлежат никому из нас. Они считаются ничейными, пока кто-то не заявил на них права. Но если кто-то заявит – разгорится война, потому что сразу появятся конкуренты. Брейн знал об этих ограничениях и сам предложил свою помощь. Он все время твердил, что должен спасти тебя.

– Даже после того, что я сделала? – недоверчиво смотрю на него.

– Да, Эль, – он улыбается, глядя куда-то мимо меня. – Даже после того, как ты расторгла данную клятву, он готов был сражаться за тебя. Это ли не лучшее доказательство его преданности?

– Я поступила как последняя…

– Не вини себя. В тот момент это была не ты, и Брейнор это прекрасно понимал.

– Хочешь сказать, Антхарейн?

– Она самая.

– И все равно! Если бы я не впустила ее в свою душу, ничего бы этого не было! Так что я несу ответственность за все, что случилось, за каждого, кто погиб…

Перед глазами встают сотни орков, корчащихся на земле. Их налитые кровью глаза, вспухшие вены… Я убила их всех одним движением пальца…

– Не переживай, они живы и практически целы.

– Что?! – Шарю потрясенным взглядом по спокойному лицу Эрионара. – Ты шутишь?

– Нет, не шучу. Признаюсь, я был так зол, что и сам хотел их убить. Но если боги создали их, значит, они зачем-то нужны в этом мире.

Я невольно обращаю внимание на то, что он так пристально разглядывает. Это божья коровка, ползущая по листу. Эрионар протягивает руку, и жучок, расправив крылышки, садится ему на палец.

– Взгляни, – асур указывает на него. – Такое крошечное существо. Такое слабое и бесполезное. Думаю, ничего не случится, если мы уничтожим всех этих букашек.

И он сжимает руку в кулак.

– Нет, стой! Я все поняла!

Забывшись, хватаю его за руку. И мы замираем, глядя друг другу в глаза.

Искра… Ее нет. Нет той неудержимой болезненной страсти, которая раньше пронизывала меня каждый раз, стоило Эрионару коснуться моей голой кожи.

Зато есть тепло, которое медленно расползается от места соприкосновения и растекается по телу, словно медовая патока. Приятное, немного щекочущее тепло. Такое бывает, когда кожу ласкает солнечный луч.

Ловлю себя на том, что хочу нежиться в этом тепле, в лучах его глаз, в свете его улыбки.

Осознав это, пытаюсь разжать пальцы и спрятать руку за спину, но Эрионар успевает накрыть мою ладонь своей рукой.

– Смотри, – шепчет, не отпуская мой взгляд.

Осторожно отводит мою руку и раскрывает кулак.

Божья коровка взлетает с его ладони, живая и невредимая.

– Как правитель, я не могу позволить подданным бессмысленно умирать. Все веры были защищены моей магией, а орки… что ж, для них это был хороший урок.

– Как и для меня, – признаю, провожая взглядом букашку.