Глава 32

Следующие пару недель я разрываюсь между учебой и детьми, пытаясь заполнить каждый кусочек свободного времени и наверстать упущенное. Жду с нетерпением, когда малыши наконец-то скажут первое слово и встанут на ноги, но меня тревожит их будущее.

Когда-то Эрионар не захотел признать их своими вассалами. Сказал, что сиды всегда были и должны остаться свободным народом. С одной стороны, я ему благодарна за это. А с другой…

Что будет, если однажды на Первородный лес кто-то захочет напасть? Те же эльфы, к примеру. Сиды не смогут сами себя защитить, и история повторится!

Не вытерпев, спрашиваю у него:

– Ты не заступишься, потому что это не твои земли, а сиды не твои вассалы?

Мы сидим в детской. Малыши весело агукают, наблюдая за калейдоскопом цветных огоньков, которые сами же и создали. На губах асура играет улыбка. Непонятно, что его веселит больше: мой вопрос или первые попытки детей использовать магию?

– Нет, Эль. Я действительно не смогу вмешаться лично, асуры лишены такого права. Но ты забыла о предложении Даггерта? От лица своих детей заключи договор с ним и с эльфийским королем тоже. Всем нужен мир.

– Как же, – ворчу. – Тиадару бы со своими проблемами разобраться!

А в голове всплывают слова Нуэд. О том, что моя дочь станет суженой короля эльфов. Уж не Тиадара ли богиня прочила мне в зятья? Как-то Эрионар обмолвился, что эльфийский король взошел на престол не так уж давно, единственный сын прежнего монарха, позднорожденный. Он едва отметил первую сотню лет, когда умер его отец.

Что такое сто лет для эльфа? Второе совершеннолетие. Все равно что двадцать один для людей. История Эретуса не знает более молодого правителя, кроме меня (правда, мне править некем). А молодым королем, как известно, легко вертеть.

– Он разберется, – заверяет Эрионар, беря меня за руку. – Поверь, то, что он молод, не говорит о том, что он слаб. Когда выяснилось, что граф Талариан тайно помогал опальному герцогу, Тиадар приказал всем высшим домам собраться в столице. Магистр Садарн лично проверил каждого.

Недоверчиво хмыкаю:

– И?

– Из пятнадцати высших домов явились только двенадцать.

– Ну понятно, герцогство Анторийское, графство Талариан… А кто еще?

– Герцогство Руанштелль.

– Что-то знакомое… – пытаюсь вспомнить, где слышала это название. – Вроде бы в исторических сводках встречалось…

– Это одно из четырех эльфийских герцогств, связанных с троном кровным родством, – поясняет Эрионар, поглаживая мои пальцы. – А еще из Руанштелля выходят сильнейшие маги-боевики. Много веков назад я был знаком со старым герцогом Марцелием, а теперь пришлось познакомиться с его внуками. Помнишь эльфийских магов, которые участвовали в нападении на Рох и скрылись с Эриасом Карионом?

Киваю. Еще бы не помнить. От прикосновений асура по коже расплывается щекочущее тепло. Оно ползет вверх по руке, и мне не хочется, чтобы это чудесное ощущение прерывалось.

– Так вот, – продолжает Эрионар, – все они из герцогства Руанштелль.

– Откуда ты знаешь? От Садарна? – догадываюсь сама. – Значит, он все знал и молчал, у-у-у, заноза эльфийская!

Трясу кулаком в пустоту.

– Садарн не мог ничего сказать, он дал своему королю клятву молчания. Но сегодня ночью Тиадар сам связался со мной. Беглецы обнаружились…

– Где?!

Пытаюсь вскочить, но асур удерживает на месте:

– Тише, детей напугаешь.

Малыши и правда реагируют на мой возглас капризным хныканьем. Но стоит мне снова сесть рядом с ними, как они начинают беззубо улыбаться, пускать слюни и дрыгать ножками.

– Отряд успел уйти далеко на восток, к землям урнвагов, и даже вступить с ними в бой. Но Даэррин – принц безмагих – отправил просьбу о помощи эльфийскому королю.

– Почему именно туда?

– Потому что Даэррин и Тиадар родные братья…

– … но магия досталась только одному из них, – заканчиваю его фразу. – Вот почему Тиадар…

– Все верно. Король сразу же послал на помощь старшему брату отряд своих лучших бойцов. Он никогда не поддерживал обычай изгонять урнвагов из королевства, а кое-кто считал это слабостью, недостойной правителя.

– Руанштелльцы?

– И они тоже. Как бы там ни было, беглые маги уже арестованы и доставлены в столицу Лирровельенора.

– Их будут судить?

– Все верно.

– А… герцог Карион? Его тоже поймали?

С надеждой смотрю Эрионару в лицо. Пусть все так и будет!

Но он качает головой. В его взгляде что-то меняется, и я напрягаюсь в ожидании неприятных вестей.

– Не хотел говорить об этом сейчас, но раз ты спросила, то ведь не отстанешь?

– Не тяни.

Он поглаживает пальцем мою ладонь и будто бы собирается с мыслями. Наконец произносит:

– Его с ними не было. Руанштелльцы признались, что Эриас и его дочь попали под чары биншит. Феи-призраки завлекли отряд в болота, прямо в лапы оборотней. Герцог, несколько эльфов и все орки, которые были с ними, погибли. Эления сумела спастись, но потеряла разум, и выжившие бросили ее в лесу.

Замираю с открытым ртом. Услышанное не желает укладываться в голове. Мне нужно время, чтобы осмыслить.

– Биншит?.. – недоверчиво переспрашиваю. – Так вот как все обернулось… Столько времени я хотела отомстить этим двоим, срослась с этой мыслью, не желала замечать ничего вокруг… А месть свершилась без моего вмешательства… Как давно это случилось?

– Пару месяцев назад, если верить руанштелльцам. Перед тем, как их обнаружили разведчики Даггерта. Сначала они пытались проникнуть в Храм Нуэд, но у них ничего не вышло, а когда закончились припасы, то решили выбираться из Леса и не смогли. Карта пропала вместе с герцогом, так что несчастные все это время кружили по Лесу в поисках выхода, но постоянно возвращались к Холмам. Будто что-то держало их там. Возможно, это тоже связано с тобой, потому что они смогли вырваться примерно в то время, когда ты лежала в стазисе. Но это еще не все…

Он замолкает, а я тороплю:

– Ну? Договаривай уже!

– Вчера нашли и Элению.

– Она жива?!

– Да, если так можно сказать. Оборотни не убили ее, но, похоже, все это время использовали как самку для стаи.

Потрясенная его словами, прикрываю глаза.

Странное дело. Еще недавно я всей душой ненавидела Элению и ее отца. А теперь… теперь испытываю жалость к бедной эльфийке. Биншит умеют завлекать в свои сети. Они обещают исполнить самые драгоценные мечты, и ты летишь на их зов, забывая обо всем на свете, даже о собственной безопасности. Мне ли не знать? Но в результате просто сходишь с ума.

– Надеюсь, Эления даже не поняла, что с ней случилось. Пусть она остается под чарами биншит и живет в мире фантазий. Так будет лучше всего, – шепчу, а у самой сердце сжимается.

Не хотела бы я оказаться на ее месте.

– Есть еще кое-что, о чем я должен сказать, раз уж у нас такой разговор, – тихий голос Эрионара заставляет меня напрячься. – Лучше сейчас, чем потом.

Асур отпускает мою руку.

– Эль… Даггерт посадил Силириен под замок. Но она убила твоего мужа, и ты вправе потребовать наказания. Можешь не отвечать прямо сейчас…

Я не ожидала, что он заговорит именно об этом, а потому на минуту теряюсь. Впрочем, у меня есть ответ на его вопрос:

– Помнится, я уже говорила, что муки совести – это лучшие пытки. Но раз так… пусть ее отдадут замуж за магистра Гарвейна. Это возможно?

Он удивленно смотрит на меня:

– Тебе не жалко беднягу?

– Ты о Гарвейне? – фыркаю я. – Да он спит и мечтает об этом!

Асур качает головой:

– Не буду спорить, ты в своем праве. Честно, мы все были шокированы, когда узнали, что Молот Разрушителя – это ее рук дело. Я знаю Силь практически с рождения. Она сильный воин, но слабый маг. У нее не хватило бы ни сил, ни знаний, ни опыта, чтобы создать такое оружие, поэтому никто и не подумал на нее… Если бы не Рилль’Аргван…

– Он откликнулся и помог, – невесело усмехаюсь. – Так же, как мне.

– Верно. Только рядом с ней не было никого, кто мог бы остановить…

Эрионар цедит это сквозь зубы и сжимая кулаки. Мне хочется положить руку поверх его стиснутых пальцев, но я сдерживаю порыв.

Рано. Я еще не готова. Но все равно хочу его поддержать, ведь он все это время поддерживал меня, даже несмотря на то, что я тоже совершала ошибки.

– Ты прав, рядом с ней в тот момент не было никого, потому что ты был рядом со мной. А Айренир… Айренир закрыл нас обоих. Если бы он только знал…

– Боюсь, он все знал.

Замолкаю, подавившись словами.

– Знал? Что именно? – сердце начинает колотиться в груди пойманной птицей.

– О том, что его ждет.

– Не понимаю… Он… Ты…

Нет, понимаю.

Понимание накрывает тяжелой, душной волной.

Перед глазами темнеет. Кажется, будто я медленно падаю в пропасть. Эрионар отдаляется, его облик туманится перед глазами, а взволнованный голос звучит, словно издалека:

– Эль! Эль!

Передо мной возникает наполненный до краев стакан, и я машинально хватаю его трясущимися руками.

– Я… со мной все в порядке, – бормочу, сделав несколько нервных глотков.

Эрионар выдыхает. Встревоженно заглядывает мне в лицо:

– Ты уверена?

– Да, – с трудом улыбаюсь. Руки продолжают дрожать. – Хочешь сказать, что Айренир знал о своей гибели?

Он медленно опускается на колени рядом со мной.

– Прости. Я дал ему слово, что ничего тебе не скажу.

Цепенею от плохого предчувствия.

– Он попросил?

– Верно, – на губах асура мелькает натянутая улыбка, – я с удовольствием молчал бы и дальше. Есть вещи, которые хочется просто забыть, но они каждый день заставляют вспоминать о себе.

Эрионар забирает у меня стакан, а потом берет мои руки в свои ладони. Я вздрагиваю, но не решаюсь его оттолкнуть. А он начинает рассказ. Тихо, бесстрастно, роняя каждое слово как камень. Но сквозь эту напускную бесстрастность я чувствую его боль.

– В то утро, перед Судом, Айренир пришел ко мне без предупреждения. Я был удивлен его визитом, но не успел ничего спросить, как он сам заговорил. Сказал, что сегодня умрет. Он был очень спокоен, даже слишком спокоен для того, кто готовится к смерти. Я рассмеялся и посоветовал так не шутить. Он ответил, что это не шутки. А потом добавил, что его роль исполнена, и он должен уйти, но боги пообещали, что мы скоро встретимся… только уже иначе…

Я слушаю, боясь шевельнуться, вспоминаю нашу последнюю ночь, которая тоже была прощанием, и не сразу замечаю, что из глаз льются тихие слезы. Они бегут по щекам в три ручья, собираются на подбородке и капают прямо на руки Эрионару.

Вот что хотел сказать Айренир, когда просил отпустить его. Вот чего добивалась Нуэд. А я едва своими руками не разрушила столько судеб…

– Он взял с меня слово, что я буду беречь и любить тебя за двоих, – голос Эрионара превращается в шепот. Пальцы сильнее сжимают мои ладони. – Я поклялся ему, что стану щитом для тебя и твоих детей.

– У тебя получилось, – признаю, улыбаясь сквозь слезы. – Прости, что была такой упрямой и доставила столько проблем. Я больше… Я больше не буду…

Слезы текут непрерывной рекой. Не в силах остановить этот поток, утыкаюсь носом Эрионару в плечо и даю себе волю. Мое тело трясет от рыданий, но вместе со слезами выходит все то, что я так долго носила в себе. Боль, отчаяние, тоска по утерянному прошлому и несбывшиеся надежды. Внутри остается безликая пустота, которую я однажды заполню чем-то хорошим и светлым…

Эрионар гладит меня по плечам, шепчет слова утешения, а я продолжаю рыдать. Пока наконец слезы не заканчиваются так же внезапно, как и хлынули. Я всхлипываю в последний раз и невольно прислушиваюсь к себе.

Где-то глубоко внутри дрожат тонкие, еще очень хрупкие хрустальные нити. Но от них исходят яркий свет и тепло.

– Эль…

Хриплый голос Эрионара заставляет меня поднять голову. Асур смотрит таким ошарашенным взглядом, словно видит впервые.

– Невероятно! Смотри!

Он берет мои руки в ладони и подносит к моим глазам.

Тихо ойкаю, не сдержав изумления.

На наших глазах по бледной коже моих ладоней расплывается перламутровое сияние. С каждым ударом сердца оно становится все сильнее, а мне кажется, что это сон.

Мои потухшие тейтры проснулись. Их заполняет светлая сила…