Глава 11

На площадке нас встречали несколько дроу во главе с сотником. Тот отличался от остальных фиолетовым плащом, на котором сиял серебряный герб Тор-на-Дун.

Здесь было холодно. Пока Айренир узнавал последние новости, я натянула капор и спрятала в муфту застывшие руки. Но вот прибывшие с нами солдаты потянулись вниз по лестнице вслед за своим командиром. Рядом со мной осталась лишь моя охрана и Айренир.

Принц стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. Ему очень шел черный военный мундир с серебряными галунами и наброшенный на одно плечо черный плащ. На плаще виднелся герб рода Ден'Эррайн: кроваво-красный ромб, внутри него вставший на задние лапы серебряный грифон, попирающий землю, а по периметру темно-эльфийские руны: "Argren derra nuwera" – «Творю судьбу своими руками».

– Я заберу магов на стены, – произнес Айренир, властно беря меня за подбородок и заглядывая в глаза, – а ты со своей охраной укроешься в подземелье. Там много раненых и нужна твоя помощь. Мне передали, что твоя протеже тоже пострадала.

– Кто? – не поняла я и постаралась увернуться от его прикосновений.

– Эовен, моя новая родственница с твоей легкой руки, – усмехнулся он и, резко наклонившись, чмокнул меня в кончик носа.

От неожиданности я чуть не упала, но он удержал меня твердой рукой.

– Что с ней? – заволновалась я. – Она ранена?

– Ригнар ничего точно не знает. Сказал лишь, что все женщины, дети и тяжело раненые укрылись в подземных схронах, а жене Мерильена нужен целитель. Эрдвей, – обратился он к одному из моей охраны, – ты ведь служил в Рохе?

– Да, Ваше Высочество, – тот аж каблуками щелкнул от усердия.

– Проводите мою жену в нижние этажи и помните: вы отвечаете за нее головой и посмертием!

Меня охватила тревога. Спускаясь по узкой каменной лестнице вслед за своим провожатым, я оглянулась на Айренира.

Он стоял на верхней ступеньке и не сводил с меня глаз. Холодный утренний свет, проникающий сквозь узкие бойницы, озарял его серебристые волосы, точно нимб. Темный плащ скрывал очертания фигуры, придавая принцу демонический облик. Но не это пугало меня.

Я вдруг поняла, что боюсь расстаться с ним. Словно незримые нити протянулись от меня к этому темному и связали так крепко, что никакое расстояние не сможет разорвать эту связь.

Ну все, приехали! Только Стокгольмского синдрома не хватает для полного счастья. Давай, Эли, очнись. Это враг! Похититель! Он не стоит твоей любви!

Я зажмурилась до боли в глазах, потерла веки, надеясь отогнать наваждение, и смело шагнула вслед за охраной.

За спиной раздался тихий смех Айренира. Мое сердце на мгновение сжалось, пропуская удар.

***

В подземельях крепости нас встретил настоящий маленький город.

Многие люди ошибочно полагают, что подземные города дроу являют собой совокупность пещер и их ответвлений, но это не так. С помощью магии и трудолюбивых дварфов темные умудряются создавать в недрах скал гигантские пустоты, способные вместить в себя города на несколько тысяч жителей. Своды этих пустот так высоки, что теряются из виду, вентиляционные колодцы, ведущие на поверхность, тщательно замаскированы, а войти в такой город можно только через охраняемый портал.

Но здесь, в Рохе, вход в подземную часть лежал через тайный ход.

Лестница с верхушки донжона, словно гигантский коловорот, вгрызалась в землю, уводя нас все ниже и ниже в глубины скал. Спуск был таким долгим, что я уже начала беспокоиться, а не бесконечный ли он.

Но вот наконец мы замерли в тупике у стены, полностью сливающейся со скальной породой. Всю дорогу над нами летел сияющий шар размером с бейсбольный мячик, созданный Эрдвеем. Сейчас он замер над этой стеной, освещая едва заметные линии темных рун.

– Здесь вход, – сказал дроу, – но он охраняется древними духами. Не бойтесь, Прекраснейшая, они читают души и не пропустят врага. Просто положите ладони на эти руны. Вот так.

С этими словами Эрдвей прикоснулся ладонями к двум четко обозначенным рунам на расстоянии полуметра друг от друга. И пространство между ними заколыхалось, превращаясь из цельного камня в темную субстанцию, похожую на туман. Этот туман потек по рукам мужчины, перебрался на плечи, окутывая его целиком, и вдруг полностью поглотил, после чего стена вновь стала твердой и нерушимой.

– Давайте, я пойду следующим, – сказал один из оставшихся охранников, – потом вы, а Ризен и Иллиер за вами?

Неужели мой страх так заметен? В Заррагбане я не ощущала приступов клаустрофобии, но здесь, в ограниченном пространстве винтовой лестницы, я вдруг почувствовала себя в ловушке.

– Давай, Агрейн, – кивнула я, пытаясь справиться с приступом паники.

Он шагнул к стене, повторяя движения Эрдвея, и через мгновение уже исчез в магическом тумане.

Стараясь скрыть дрожь, то и дело пробегавшую по моему телу, я нерешительно приблизилась к магическому проходу и повторила процедуру. Так странно было ощущать, как твердь под моими руками превращается в вязкий кисель, засасывает меня, словно зыбучий песок или болотная топь. Этот странный темный туман практически не чувствовался на коже, но сила притяжения была весьма ощутима. Казалось, меня всасывает в гигантский пылесос. Не выдержав, я позорно закрыла глаза.

– Нира, все уже позади, – раздался над ухом знакомый голос.

Я вздрогнула и открыла глаза, с удивлением оглядела место, в котором оказалась. Рядом со мной стояли охранники, а вокруг толпилась куча народу.

Мы попали в просторное помещение, вырубленное под скалой. На полу, прямо на каменных плитах, стояли, лежали, сидели в разных позах перепуганные женщины и дети. Среди них я заметила не только дроу, но и дварфов, а откуда-то со стороны доносились тихие стоны.

Даже здесь, под многотонным слоем земли, были слышны приглушенные расстоянием звуки боя. Не так давно я спрашивала себя, а есть ли в этом мире огнестрельное оружие. Теперь я точно знала, что оно есть, потому что гром канонады невозможно спутать ни с чем другим.

– Что это за место? – ошеломленно оглядываясь, спросила я.

– Здесь собрались все жители крепости, а вон в том помещении устроили лазарет, – ответил незаметно подошедший мужчина в мантии мага.

Его голову венчал обруч с желтым камнем – знак целителя.

– Почему они здесь, а не идут по домам?

– Да кто ж сможет усидеть дома в такое время! – маг всплеснул руками. – И в лазарете свободные руки наперечет! А вы с подкреплением прибыли? – он с любопытством уставился мне в лицо. Моргнул, словно не веря, и вдруг поспешно опустился на одно колено. – Простите, Прекраснейшая, за дерзость…

Я почувствовала, как краска заливает лицо. Это поклонение начинает уже раздражать.

– Не стоит, – сказала как можно приветливее, – лучше проводите в лазарет. Я могу взять на себя самых тяжелых. Их много?

– Достаточно, приносят практически непрерывно.

Маг направился к арочному проему, ведущему в соседнее помещение. Именно оттуда доносились стоны.

– Мне сказали, что жена принца Мерильена тоже здесь, – вспомнила я, спеша вслед за ним. – Она ранена?

– Нира Эовен? – маг нахмурился. – Нет, она не ранена, но с ней возникли проблемы. У нее очень маленький резерв светлой магии, а вот ребенок собирается стать сильным темным магом. Возник конфликт между матерью и плодом, и мы не знаем, что делать.

– А что в таких случаях делают?

– Приглашают светлого мага с большим резервом, чтобы установить баланс сил, но здесь его нет. Придётся либо плод умертвить, чтобы спасти мать, либо пожертвовать матерью, а ребенка поместить в магический кокон до момента родов. Но как я скажу об этом Его Светлости? – и маг взглянул на меня с таким отчаянием, что мое сердце заныло от жалости.

– Давайте, я сначала взгляну на нее, – предложила я. – Все-таки светлая магия – моя стихия.

Я подбодрила целителя улыбкой и поймала его благодарный взгляд.

Через несколько минут мы вошли в лазарет.

Нас встретил огромный зал, разделенный переносными ширмами на отдельные боксы, в которых на походных кроватях, а то и просто на брошенных на пол тюфяках лежали раненые. Между ними сновали осунувшиеся от бессонной ночи целители и подрядившиеся медсестрами женщины в белых передниках и нарукавниках. Раненых было много, не меньше сотни. Многие лежали в забытьи, погруженные в восстанавливающий сон.

– Мы погрузили в стазис тех, у кого оторваны конечности или распорота брюшина, – пояснил маг. – На их лечение идет много сил, но к бою они негодны. Поэтому решили, что займемся ими, когда все закончится.

Я ужаснулась, обнаружив вокруг себя десятки стонущих, беспокойно мечущихся в окровавленных повязках мужчин. Мне и в голову не приходило, что магия не всесильна, и что в этом мире невозможно одним наложением рук исцелить раны от осколков разорвавшегося снаряда или от удара мечом. Целители использовали свой резерв как можно экономнее, лишь для особо тяжелых случаев, всех же остальных ждало лечение обычным путем.

Я подошла к одной из коек, на которой лежал бледный до синевы мужчина. Его обнаженную грудь перетягивала побуревшая от крови повязка. Рядом на корточках сидела заплаканная женщина и сжимала его безжизненную руку. При моем приближении она вскочила, испуганно вытирая слезы, и попыталась бухнуться на колени. Но у меня не было времени на долгие церемонии. Я призывала силы Эретуса.

– Это твой муж? Что с ним?

– Разворотило грудь снарядом. Он умирает…

Не только светлые маги могут быть целителями. Темным вполне подвластно затянуть раны и остановить кровь. Правда, дроу не способны восстановить жизненные силы и ауру, а светлым магам не дано возвращать из-за Грани: эльфы могут исцелять лишь тех, кто еще жив. Во мне же соединились две противоположные стихии – светлая и темная, и сейчас я собиралась воспользоваться обеими для спасения чужой жизни.

У каждого вещества во вселенной есть свой антипод: у материи – антиматерия, у светлой магии – темная. Я чувствовала, как они закручиваются во мне в противоборствующий вихрь, не желая действовать слаженно, точно магниты с одинаковыми полюсами. Яркий свет и непроницаемая тьма. Испепеляющий жар и ледяной холод. Две противоположные силы, которые еще никому не удавалось соединить.

Вспышка боли пронзила меня раскаленным клинком, на долю секунды лишив сознания, но уже в следующий момент я вновь обрела способность дышать. Мои ладони светились, как два маленьких солнца, но были холодны, будто лед. Я положила их на развороченную грудь умирающего и почувствовала, как под моими руками начинают течь, растворяясь, грязные бинты, открываются страшные раны, выталкивая наружу комья гноя и запекшейся крови.

Вот робко стукнуло сердце, словно не веря. Еще один удар, еще… Свежая чистая кровь побежала по телу, наполняя вены и артерии, легкие расширились, наполняясь воздухом.

Я услышала, как дыхание раненого из поверхностного и прерывистого становится глубоким и спокойным. На моих глазах очищенные раны медленно затягивались тонкой кожицей, а осколки ребер возвращались на законные места. Теперь в дело вступит естественная регенерация, я здесь больше не нужна.

Счастливая женщина, едва не ставшая вдовой, пыталась ухватить мой подол, чтобы поцеловать, но я уже спешила за магом по проходу между коек в отгороженный ширмами уголок. Здесь на мокрых от пота, скрученных простынях металась, постанывая сквозь сжатые зубы, незнакомая светлая эльфийка с большим животом.

Темные круги под глазами, запавшие щеки, обтянутые кожей кости вместо рук и ног – налицо признаки сильного истощения: и физического, и магического. Когда-то Эовен была привлекательна, но сейчас напоминала бледную тень самой себя. Крошечная искорка светлой магии внутри нее готова была вот-вот погаснуть, поглощенная темной субстанцией, окружающей дитя. Я пришла как раз вовремя.

Жену Мерильена окружал десяток перепуганных служанок и измученный маг-целитель, который едва кивнул при нашем появлении.

– Как она?

Я с ужасом констатировала, что от ауры эльфийки остались лишь рваные клочья, готовые растаять в любой момент.

– Ребенок очень силен, – вздохнул целитель. – Я уже не могу сдерживать его силу. Нужно принимать решение.

– Мерильен знает? – поинтересовалась, разогревая ладони.

Да, темные маги здесь бесполезны. Они могут только убить мать, чтобы спасти ребенка, или наоборот. Тут требуется исключительно светлая магия.

– Знает, – раздался тоскливый вздох, – мы еще неделю назад сообщили. Он отправил посольство в ближайшее светлое герцогство, чтобы привести целителя, но до сих пор никто не вернулся. Боюсь, никто и не вернется. Это нападение произошло не спонтанно, здесь чувствуется рука светлых. И кто рискнет сообщить Его Светлости, что настало время выбирать между возлюбленной и ребенком?!

Я задумалась, ласково поглаживая натянутую, как барабан, кожу на животе эльфийки. Ребенок внутри бился и безмолвно кричал, будто чувствовал, что убивает свою мать, но не мог остановить это безумие. Я послала ему легкий импульс уверенности и спокойствия, надеясь, что он угомонится и даст мне возможность действовать дальше.

Малыш – довольно крупный для пяти месяцев – притих, настороженно прислушиваясь к новым эмоциям. Я погладила его мягкой лапкой темной магии, успокаивая и усыпляя. Вот он дернул ножкой, словно отпихивая невидимого врага, а в следующий момент уже сладко спал, посасывая пальчик.

Теперь можно заняться матерью.

«И что же это получается? – размышляла я, восстанавливая ауру женщины и ее магический резерв. – Кто-то из светлых надоумил орков напасть на темно-эльфийский приграничный форт? А цель случайно была выбрана или нет? И что, черт возьми, сейчас происходит наверху?!»