Глава 20

Я стояла растерянная, опустошенная, совершенно раздавленная той бурей эмоций, которые захлестнули Айренира. Даже на расстоянии ощущала его боль и тоску. Он чувствовал себя так, будто его предал тот, кому он больше всего доверял.

Свой первый порыв – кинуться за ним – я усилием воли задавила в зародыше. Ничего, пусть помучается, может, поумнеет. Пусть почувствует себя на моем месте, узнает, каково это – быть использованным. Его отец хотел сделать из меня племенную кобылу. А как насчет племенного жеребца? Что, дорогой муженек, не слишком приятная перспектива?

Я нарочно накручивала себя, взращивала злость в душе, надеясь утопить в ней чужие эмоции. Но почему-то вместо злости и гнева к горлу подкатывали слезы. Хотелось не просто плакать, хотелось рыдать, выть, биться в истерике. Мне было плохо, очень плохо, моя душа стенала, сердце обливалось кровью, а в голове пульсировала только одна мысль: я его потеряла. И от этой мысли становилось тошно.

Что делать? Бежать за Айрениром и забрать кольцо или дать ему побыть одному, но мучиться самой от раздирающих противоречий?

Тяжело вздохнув, я нехотя поплелась по коридору в сторону холла, надеясь, что в лазарете найду, чем себя занять. Среди чужого горя и боли свои собственные проблемы утрачивают значение, тем более что арзолитовое колечко все еще со мной, а это неисчерпаемый источник светлой магии.

***

В лазарете остались только самые тяжёлые раненые и больные. Маги дроу хорошо поработали с телесными ранами, не оставив от них и следа, но вот источником жизни они не владели и ничем не могли помочь тем беднягам, что лежали сейчас на походных койках, не шевелясь и практически не дыша.

– Прекраснейшая, – склонился передо мной тот самый целитель, которого я запомнила еще по первому посещению, – я рад, что вы решили почтить нас своим присутствием.

– Нир Загрейн! – обрадовалась ему, как родному. – Надеюсь, вы не откажетесь от моей скромной помощи?

– Ну что вы, Прекраснейшая, вашу помощь сложно назвать скромной.

Он провел меня между коек туда, где лежали полумертвые дроу. Их сердца еле бились, а души почти ушли за грань. У каждого вместо ауры зияла черная дыра – бездна, высасывающая последние силы из умирающего тела.

На Земле такое состояние называют глубокой комой. На Земле таких не спасают – нечего спасать, когда жизнедеятельность поддерживают аппараты, а мозг полностью разрушен. Но на Эретусе все иначе.

Здесь нет антибиотиков, термометров, томографов и прочей медицинской ерунды, зато есть источник бесконечных сил, дарованный самой природой. Надо только уметь им воспользоваться.

Я подошла к первому из своих пациентов и замерла. Это был Иллиер. С внезапным подозрением я вгляделась в лица остальных. Так и есть! Вся моя охрана в полном составе, только Эрдвея не хватает.

Кажется, последний раз мы виделись сразу после боя. Он был ранен: я хорошо помню его повисшую плетью руку и рваную рану, разворотившую плечо.

Теперь понятно, почему мне позволено бродить по крепости в гордом одиночестве. Мои охранники лежат при смерти, Даггерт надел на меня ограничители магии и считает, что я больше не опасна для окружающих. От гарнизона почти ничего не осталось, вновь прибывшие занимаются восстановлением форта, так что выделить мне новую охрану в таком положении, по меньшей мере, бесполезная трата людских ресурсов. Точнее, темноэльфийских.

Присев на койку рядом с Иллиером, я откинула простынь и распахнула рубашку на его груди. По серой коже дроу змеились черные разводы приближающейся смерти. Еще немного – и даже я буду бессильна.

Прошептав про себя воззвание к Нуэд, я разогрела руки и положила их умирающему воину на область сердца. Сначала заведем мотор, потом будем исправлять остальное.

Золотистый туман окутал мои ладони, формируя два маленьких разнонаправленных вихря. Они выходили из центра ладоней, немного расширялись к середине, а к концу опять сужались.

Вихри скользнули сквозь слои кожи, мышц и костей прямо в ослабевшее сердце, наполняя его самой квинтэссенцией жизни, заставляя избавиться от застоявшейся крови и наполниться свежей. Я почувствовала, как раздался первый робкий удар, потом еще и еще. Грудь Иллиера приподнялась, легкие расширились, впуская кислород, и мужчина сделал глубокий вдох.

У меня на глазах выступили слезы облегчения. Так, самое сложное уже сделано, раненый начал нормально дышать. Теперь нужно вытянуть из его ауры черные струйки смерти и наполнить ее светлой энергией жизни. Это легко, имея такой источник, как у меня. Спасибо тебе, Мерильен, еще раз.

Это только со стороны казалось, что возвращать к жизни так просто. На самом деле я каждый раз испытывала сильнейшее нервное напряжение. Как будто это я сейчас нахожусь при смерти, и это моя жизнь зависит от умения и сил целителя. Входя в физический контакт с умирающим, я сливалась с его душой и чувствовала все эмоции и ощущения, которые испытывал он. Очень выматывающее испытание и очень страшное. Сложно не потерять себя в этом вихре чужой боли и надежды, научиться отделять чужие эмоции от своих и продолжать выполнять свою работу, несмотря ни на что.

Почти пять часов я потратила на восстановление жизненных сил своих охранников. Зато сама была вымотана до предела. Меня буквально штормило, когда я наконец-то встала на ноги. Все тело ныло, в голове туманилось, а ноги почти не держали.

Я покачнулась, хватаясь за стоявшего рядом целителя. Он подхватил меня, прижимая к себе и не давая упасть.

– Прекраснейшая, вам плохо?

– Эльсамин, что с тобой?!

Два встревоженных голоса слились в один: Загрейна и Айренира, который неизвестно откуда здесь взялся.

Обеспокоенный кронпринц вынырнул откуда-то со стороны и выхватил мое ослабевшее тело из рук мага. Лихорадочно ощупывая меня на предмет увечий, он заглянул мне в глаза и встревоженно произнес:

– Тебе плохо? Где болит?

– Да не болит, – слабо отмахнулась я, – истощение энергетическое. Хоть колечко и помогает, но возвращать с того света ох как непросто…

– С того света?! – серебристые брови Айренира взлетели вверх. – Так это были не твои эмоции?!

– Что? – теперь уже изумилась я. – О чем ты?

Он облегченно рассмеялся и вдруг начал покрывать мое лицо сумасшедшими поцелуями.

– О боги, – бормотал Айренир, осыпая поцелуями мои глаза, лоб, нос, щеки, – я думал, что ты умираешь! Еще там, в кабинете у отца, я ощутил, что что-то не так, что-то странное не давало мне покоя… Я думал, это мои эмоции… Когда я ушел, то был очень зол на тебя, на себя, на отца… Но было еще какое-то чувство, несвойственное мне… боль… печаль… чувство утраты… А потом эта смертная тоска, будто я на краю жизни!.. Не сразу, но я понял, что это не мои, а твои ощущения! Кольца взаимосвязаны! Они вещают в обе стороны! И тогда я испугался за тебя… испугался так, как никогда в жизни! И все мои обиды показались такими мелочными по сравнению с тем, что я могу тебя потерять! Прости меня, девочка моя, прости! Я больше тебя не оставлю! И ты больше не закроешься от меня, не сможешь обмануть, что ничего не испытываешь ко мне! Потому что теперь я знаю все твои чувства даже лучше, чем ты себе представляешь!

Я в шоке попыталась отстраниться.

Чего-чего, а такой подлости от колечка не ожидала! Это что же получается, я сама себе ловушку подстроила? Как там говорится: не рой другому яму, сам в нее попадешь? Вот я и попалась! Причем по самое не хочу! Думала, такую аферу прокручу, окольцую кронпринца и сразу все секреты выведаю, а получилось иначе: не я, а мои секреты выведали. Самое сокровенное, то, что я прятала даже от самой себя, стало достоянием того, кому не следовало об этом знать ни под каким видом!

И что мне теперь делать?

– Я чувствую твое смятение и страх, – радостно улыбаясь, заявил Айренир, – но тебе нечего бояться, маленькая моя. Теперь я читаю твое сердце как открытую книгу, а ты мое. Загляни в него, Эльсамин, оно открыто для тебя, в нем нет ни одной тайны, которую я не оставил бы на твой суд. Ты даже не представляешь, как я благодарен Мерильену за этот подарок!

Ну что, Эль, поздравляю, ты попала по самое… гм…

– Айренир, – дрожащим тоном проблеяла я, – а может, снимем колечки? Ну их…

– Не выйдет, – он жизнерадостно повертел у меня перед глазами рукой, один из пальцев которой чуть поблескивал серебристой вязью. – Я уже побывал у местного мага. Он сказал, что у этой милой вещицы есть один небольшой дефект. Снять колечки можно только с трупа. Поэтому их мало кто решался надеть, а темные так вообще не способны воспользоваться ими.

– Ну, ты же надел! – опешила я.

– Надел. Но только потому, что ты так захотела. Ты единственный сид в этом мире, и артефакт принял тебя как свою хозяйку. Тем более, я твой эллевин, вторая половинка. Вот кольцо и приняло меня своим носителем – не как дроу, а как твоего супруга. Понимаешь?

– Это уже не смешно, – я окончательно сникла.

– А я и не смеюсь. Я мечтаю о счастливой семейной жизни.

– О какой жизни?! – вспылила, отталкивая его. – Айренир! Очнись наконец! Разве не видишь, как твой отец использует меня, тебя, детей, которые еще не родились? Я не хочу, чтобы со мной так поступали, я этого не заслужила!

– Эльсамин, – принц прижал меня к себе и успокаивающе погладил по спине, как маленького ребенка, – эта проблема легко решается. Мы можем консуммировать брак, провести официальную церемонию, и тогда отец уступит мне трон и власть. Нет, он, конечно, не отойдет от дел полностью, но последнее слово будет за мной. А хочешь, мы отправимся в Первородный лес, в старые Холмы? Я думаю, их можно восстановить. Ведь отец всё-таки прав: эти земли будут принадлежать твоим детям. Больше никто не имеет права на них. Но я надеюсь, что твои дети будут так же и моими. Не лишай меня этой надежды, Эльсамин, особенно сейчас, когда мы так связаны.

Я не знала, что ответить на это. Солгать больше не могла. Эти чертовы колечки транслировали наши чувства и эмоции в прямом эфире! Оставалось лишь искать компромисс.

Заставив себя успокоиться и взяв свои эмоции под контроль, я примирительно произнесла:

– Давай вернемся к этой теме после возвращения из столицы. Мы еще не знаем, что нас ждет в главном храме. Не стоит строить планы, которые могут никогда не осуществиться.

– Но ведь ты не можешь запретить мне мечтать? – усмехнулся он и вновь поцеловал меня в висок, а потом жарко прошептал на ушко: – Ты больше не сбежишь от меня, лунная эльфиечка, я тебе этого не позволю.

Уж не знаю, как это у него вышло, но только ноги мои подкосились, по телу маршем прошли легионы мурашек, а внутри разлилась сладкая истома.

Может, и правда, ну его, это воздержание? Я же действительно не против перевести наши отношения на новый уровень. Одна лишь гордость останавливает меня до сих пор.

– Мой принц, простите меня, – раздался позади нас смущенный голос целителя, – но не могли бы вы…

Мы оглянулись на покрасневшего как рак мага и неожиданно рассмеялись. Бедный! Он все это время стоял рядом с нами и не знал, куда деться от смущения. Мы совсем забыли, что не одни.

Я огляделась. С коек вокруг нас сверкали заинтересованные взгляды оживших солдат. Да, неплохое представление мы здесь устроили! Теперь им будет что обсудить!