Глава 21

Эту ночь мы с Айрениром провели вместе, но совсем не так, как я ожидала.

После ужина в общей трапезной принц взял меня за руку и молча повел в свою комнату. Присутствующие во главе с королем проводили нас странными взглядами, причем в них сквозило явное сочувствие, но не ко мне, а к Айрениру! Я же не смела возразить, обескураженная волной его эмоций. Странное нетерпение, еле сдерживаемая страсть, преклонение, благоговение и еще что-то, чего я не смогла определить.

В спальне он подвел меня к кровати, усадил и опустился передо мной на колени, глядя мне в лицо так, как мог бы Парис смотреть на свою Елену. В его глазах горел настоящий фанатизм, тот самый, с которым рушат города и стирают цивилизации во славу любимой женщины.

Я не могла ни вымолвить слова, ни отвести глаз, будто эта одержимость передалась и мне.

– Ты знаешь, что раньше Эл'Селверин обитали в других землях? – хрипло произнес Айренир, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Я молча кивнула.

Он тихо продолжил:

– Мои предки поклонялись темной богине Антхарейн, жестокой и властной, и были рабами своих женщин. Когда Рилль'Аргван победил ее в древней битве и принял Эл'Селверин под свою опеку, он установил новые правила для Тор-на-Дун. Как равны между собою боги, так и мы: и мужчины, и женщины – все равны. У нас равенство во всем: в любви, в войне, в науках – во всех сферах жизни. Но иногда мужчина встречает такую женщину, перед которой он хочет преклоняться и которую хочет боготворить. С такой женщиной нельзя быть на равных, как нельзя быть на равных с богиней. И тогда мужчина ищет свое место у ее ног. Это древний темноэльфийский брачный ритуал, который связывает мужчину и женщину неразрывными узами. Соглашаясь на него добровольно, мужчина признает над собой власть своей эллевиан и клянется служить ей до конца своих дней… Эльсамин, посмотри на меня!

Я вздрогнула и, подняв глаза, встретилась с его горящим взором. А он вдруг наклонился и коснулся лбом поочерёдно моих ног, потом ладоней и, наконец, уткнулся лицом мне в колени.

Я растерялась и положила дрожащую руку ему на затылок, не зная, что делать: то ли оттолкнуть его, то ли прижать.

Он издал судорожный вздох и поднял голову. На его губах блуждала странная улыбка, но глаза оставались серьезными. Зато теперь в его душе царил относительный покой, и я не могла понять, что же успокоило ту бурю, которую я ощущала всего несколько минут назад. Мною постепенно овладевало какое-то странное оцепенение, не позволяющее сопротивляться.

– Вот я, раб твой, у ног твоих, – произнес он напряженным тоном и вновь склонил голову. – Возьмешь ли ты меня? Дозволишь ли занять место у твоих ног? Оберегать твой сон и охранять твою жизнь?

Я молча кивнула, сбитая с толку его странным поведением.

– Скажи это вслух, – потребовал он, не поднимая головы, – ну же!

– Д-да, – еле выдавила я.

Расширенными от страха глазами я наблюдала, как Айренир достал из сапога тонкий седжак и протянул мне.

– Ты должна рассечь мне запястье и вкусить моей крови, – пояснил он.

Я категорично замотала головой, но он схватил мою руку, заставил сжать холодную рукоятку и полоснул себя по запястью, а затем одним движением запечатал раной мои уста, силой заставив отведать его крови. Я хотела выплюнуть соленую жидкость, но принц держал меня, пока я не сглотнула, борясь с тошнотой. Мне хотелось оттолкнуть его или сбежать, но странное оцепенение не позволило даже как следует возмутиться.

Айренир поднялся на ноги и вдруг начал снимать с себя одежду, молча и сосредоточенно, не отводя от меня взгляда. Я сглотнула и затравленно огляделась в поисках отступления.

– Ты что, решил консуммировать брак прямо сейчас? Но я… э-э-э… не совсем готова… Мог бы хоть поцеловать перед тем, как штаны снимать!

Айренир усмехнулся. Ну да, он же чувствует мое смятение. Я осталась сидеть на месте, но напряглась, хоть от мужчины не исходило ни малейшей угрозы. Наоборот, сквозь абсурдность ситуации начала проступать какая-то правильность.

Вот он скинул последний предмет одежды и встал передо мной во всей красе. Я стыдливо зажмурилась.

– Эли, – прошелестел совсем рядом его искушающий шепот, – открой глазки.

Я молча помотала головой.

– Эли, – шепот стал настойчивее и жарче, – взгляни на меня!

В этом голосе было столько неумолимой силы, что мои глаза распахнулись сами собой и уже не могли оторваться от совершенного мужского тела, которое он явил передо мной, великолепное в своей первозданной наготе.

Он приблизился походкой крадущегося тигра и замер, нависая надо мной, затем снова опустился на колени и склонил голову.

– Моя госпожа! – выдохнул он. – Назови недостойного раба своим мужем и раздели с ним брачное ложе…

– Айренир, – слабо пискнула, – может, не…

– Скажи "да", – перебил он и до боли сжал мою руку.

– Да! – вскрикнула я и тут же рассердилась. – Да что такое с тобой происходит? Ты что, не в себе?!

Между тем принц снял с меня обувь и уже взялся за пуговки на платье. Их было около трех десятков: маленьких, перламутровых, спускавшихся от скромного выреза до самых бедер. Служанкам понадобилось минут двадцать, чтобы все их застегнуть, но, похоже, у этого дроу куда больше опыта в подобных делах.

– Что ты делаешь?! – возмутилась, отталкивая его руки.

– Ш-ш-ш, успокойся, – пальцы Айренира ласково скользнули по моим обнаженным плечам, – тебе же будет неудобно спать в одежде.

– Спать?

Я не ослышалась?

– Я помню, что ты сказала, и не хочу давить на тебя, – он посмотрел мне в глаза и добавил: – Все после паломничества. Но ты не можешь запретить мне заботиться о тебе, особенно теперь, когда ты приняла мою клятву.

– Какую клятву! – взорвалась я, отпихивая его. – О чем ты?!

Он довольно ухмыльнулся и вдруг молниеносным движением прижал меня к себе так, что мои руки оказались заблокированы между нашими телами. Его губы оказались в опасной близости от моих, а в потемневших глазах разгоралось неудержимое пламя.

– Ты только что признала меня своим мужем по древним законам темных эльфов, – процедил он сквозь зубы, – теперь мы связаны не только пустыми бумажками, но и самой темной магией. Нас связала сама суть этих подземелий, сам дух Антхарейн. То, что она развоплощена, не означает, что клятвы, данные от ее имени, потеряли силу!

– Ты это сделал нарочно! – на меня снизошло внезапное озарение. – Но зачем?!

– Завтра мы отправимся в главный храм Темного бога. Ты знаешь, как проходят ритуалы воззвания к богам? Они отзываются только тогда, когда видят, что их ответ для просящего ценнее жизни. Нас прикуют на алтаре, чтобы мы не навредили сами себе, а потом жрецы будут наносить нам рану за раной, собирая нашу кровь в золотые чаши и принося ее в дар Рилль'Аргвану. Никто не знает, сколько понадобится крови и боли, пока Разрушитель не захочет снизойти до нас. А потом нам придется отправиться в столицу Лирровельенора, в главный храм богини Нуэд, и все повторить сначала. Немногие выдерживают общение с богами, поэтому я и связал нас этой клятвой. Теперь, что бы ни случилось, наши души связаны навсегда.

Я смотрела на Айренира и понимала, что он прав. Любой из нас может умереть, не дождавшись ответа. У богов свои интриги и свое чувство юмора. Что им стоит сначала вернуть жизнь, а потом отнять? Кто может им сказать «нет»? Но одного мой принц не знал.

– Айренир, – шепнула я, глядя в настороженные глаза дроу, – главный храм Нуэд не у эльфов в столице. Он в Первородном лесу, в Королевском Холме.

Принц прикрыл глаза, переваривая услышанное, затем поднялся, ничуть не смущаясь своей наготы, и молча натянул штаны. Глядя на меня сверху вниз, он задумчиво произнес:

– Интересно, а мой отец об этом знает?

Я пожала плечами. Лунные эльфы испокон веков поклонялись богине Нуэд, у лесных была своя – Рахвен Дарующая Жизнь. Но, похоже, после исчезновения своей паствы, Благословенная озаботилась новыми угодьями, и ее храмы появились в светлоэльфийских землях. Но как бы то ни было, ожившая статуя богини – главная святыня. Есть еще кое-что, спрятанное в самом центре Первородного леса за пологом из магического тумана, в самых глубинах древней резиденции исчезнувших королей.

– Ты знаешь, что такое Камень Безумных? – спросила я.

– Да, это огромный черный кристалл в храме Рилль'Аргвана. Если долго на него смотреть, то можно сойти с ума. По легенде, любой, кто сосчитает его грани, станет подобен богам, но пока это никому не удалось. Безумие настигает смельчаков раньше, чем они доходят до второй сотни.

– В Королевском Холме есть еще один, только прозрачный, похожий на огромный бриллиант. Я думаю, Нуэд будет ждать нас именно там, а не в храме эльфийской столицы.

– Это запретная зона, – Айренир с досадой потер лицо. – Первородный лес закрыт для дроу, я не смогу войти.

– Ты – сможешь. Мы же связаны, забыл? Брачный договор, арзолитовые кольца, твоя глупая клятва. Если тебя принял лунноэльфийский артефакт, настроенный лишь на светлую магию, то и лес тоже примет. Но нам придется отправиться туда самим, понимаешь, чем это грозит?

– Некому будет проконтролировать и помочь, если что…

– И что нам делать?

Он несколько мгновений размышлял, повернувшись ко мне спиной, и я могла беспрепятственно изучать его натренированное тело. Широкие плечи, узкая талия, развитые мышцы, перекатывающиеся под гладкой кожей. Что он сделал со мной, этот невозможный мужчина? Когда успел войти в мое сердце и прописаться в нем? Почему меня так тянет к нему, почему хочется почувствовать вкус его губ и тяжесть его тела даже сейчас, когда речь идет о наших жизнях? Может, это и есть одержимость?

Он повернулся и поймал мой затуманенный взгляд. В его глазах плескалось что-то такое, от чего меня моментально кинуло в жар. Во рту пересохло, и я невольно облизала губы.

Айренир приблизился ко мне и неожиданно нежным жестом скользнул пальцем по моим губам.

– Мы отправимся в Первородный лес завтра на рассвете, – сказал он, лаская мои губы, которые сами раскрылись от его прикосновения. – Не вижу смысла тратить время на Рилль'Аргвана, если мы можем умереть на алтаре Нуэд. Ложись спать, маленькая эльфиечка, этой ночью твоей невинности ничего не угрожает.

– А ты? – я схватила его за руку и заглянула в глаза.

– Я использую это время, чтобы подготовиться к переходу. Мы пройдем порталами до южной границы темного королевства. А оттуда до твоей вотчины всего два дня верхом. Нам придется пересечь земли Песчаных львов. Кажется, твой лохматый поклонник давал клятву защиты и опеки? Похоже, пришло время напомнить ему об этом.

– О чем ты?!

Айренир усмехнулся.

– Ни один дроу не может войти в Первородный лес, – сказал он поучающим тоном, продолжая поглаживать мои губы, – но на веров запрет не распространяется. Так что сопровождение у нас все же будет.

После этого он коснулся моего рта легким поцелуем, пожелал мне сладких снов и вышел.

Я даже не знала, радоваться или обижаться. С одной стороны, я же чувствовала, что он еле сдерживает себя, и это приятно грело мое женское самолюбие, а с другой – мне стало обидно, что он даже не пытался настоять на своем.

Мне захотелось вновь оказаться обнаженной в его руках, испытать тот сумасшедший ураган эмоций, который он подарил мне этим утром. О, боги, неужели это было только утром?! Всего один день – а я уже сама готова умолять его взять меня! Я точно схожу с ума!

Скинув платье и приняв ванну, я забралась в постель и закуталась в одеяла, как в кокон.

Голова гудела от тысячи мыслей, которые грозились разорвать мой мозг. Я раз за разом вспоминала сегодняшний день, начиная с самого утра, и пыталась понять, когда, в какой момент этот несносный дроу из злейшего врага превратился в жизненно необходимое существо? Как так получилось, что еще вчера я не хотела иметь с ним никаких отношений, а сегодня он читает мои чувства, как свои собственные, и принес брачную клятву на крови? Это он поймал меня в ловушку, или я сама добровольно в нее вошла?

Вопросы, вопросы и ни одного ответа. Одна надежда на то, что боги хоть немного объяснят, что со мной происходит. Если им этого захочется.

В конце концов, я уснула. Глубокой ночью ощутила сквозь сон, как матрац рядом со мной прогнулся, и ко мне под одеяло скользнуло обнажённое мужское тело.

Похоже, что темноэльфийский принц не заморачивается насчет пижамы.

Он притянул меня в свои объятия и крепко прижал к горячей груди, под которой четко и размеренно билось его загадочное сердце.