Глава 24

Зверь под Айрениром отбивался, его передние лапы судорожно цеплялись за воздух, но не могли достать седока. В нескольких метрах от него огромный лев застыл над поверженным врагом. На мокрой шкуре нежданного спасителя темнели рваные раны.

Еще один оборотень бездыханным трупом валялся чуть в стороне. Похоже, вер разорвал его, пока я искала кинжал.

Повернув голову в мою сторону, лев покачнулся и упал. Золотистое сияние окутало его, превращая в обнаженного мужчину.

Молния выхватила из темноты искаженное лицо Айренира. Вскинув взгляд, он увидел меня.

– Прав… вый… бок! – выдохнул принц, пытаясь пригнуть лобастую голову твари к ее спине. Оборотень извивался змеей, не давая сломать себе позвоночник.

Увязая в грязи по самые щиколотки, я тяжело двинулась в сторону схватки. Пальцы судорожно сжимали кинжал. Еще никогда в жизни я не убивала собственными руками, но сейчас была близка к этому как никогда.

– Давай! – крикнул дроу, выворачивая оборотня брюхом вверх.

Я прыгнула, занося руку для удара. Острое лезвие вспороло упругую шкуру, лишь на мгновение задержавшую удар. Стальной клинок вошел в плоть, будто нож в разогретое масло. Горячая кровь брызнула мне на руки, оборотень взревел, и в этот момент Айренир наконец-то вывернул его голову, с жутким хрустом ломая шею.

Падая, тяжелое тело агонизирующей твари придавило Айренира и вогнало его в жидкую грязь. Захлебываясь слезами и дождем, я уперлась руками в мертвую тушу, пытаясь столкнуть ее с задыхающегося принца. Бесполезно! Я не могла сдвинуть ее ни на миллиметр.

Но боги, видимо, благоволили нам. Рядом со мной возник обнаженный мужской силуэт. Это был тот самый вер, успевший немного оправиться от ударов, нанесенных когтями чудовищ. Его мускулы вздулись буграми, когда он уперся руками в тело оборотня и с надрывным рыком дернул его вверх и в сторону, откидывая с хрипящего дроу. Затем повалился на землю рядом с принцем: зарубцевавшиеся раны вновь разошлись.

Я упала на колени рядом с Айрениром. Разорвала мундир на его груди и начала лихорадочно ощупывать.

Дроу захрипел, его мышцы свела судорога, изгибая тело в немыслимой позе. Это светлая энергия жизни вливалась в него через меня, восстанавливая силы, сращивая раздавленную грудину и залечивая рваные раны.

Вер исцелял себя сам.

Брейн прав, их сложно убить. Они не обладают магией и до первого оборота весьма уязвимы, но у взрослых особей регенерация просто зашкаливает. Дроу и эльфы в этом плане проигрывают перевертышам.

На моих глазах раны на теле вера покрылись тонкой пленкой, остановившей кровь, а потом начали быстро зарастать новой плотью.

Всего пара минут – и на земле остался лежать вполне здоровый мужчина. Его лицо закрывали мокрые волосы неопределенного цвета, но меня поразило не это. На шее незнакомца тускло поблескивал широкий металлический обод и несколько звеньев толстой цепи.

***

Первым открыл глаза Айренир. Протяжно застонав, он вскинул руку и ощупал голову, а потом резко сел и с волнением огляделся. Увидел меня, схватил в охапку и прижал к себе с такой силой, что у меня чуть кости не хрустнули. Уткнулся носом мне в шею и судорожно вздохнул.

– Я испугался, – признался чуть слышно, – впервые жизни… испугался, что потерял тебя…

Всхлипнув, я обняла его за шею и облегченно расплакалась. Только сейчас поняла, в каком напряжении пребывала все это время.

Рядом с нами заворочался незнакомец. Приподнялся, настороженно глядя на нас из-под мокрой челки.

Слой грязи покрывал лицо вера, но не мог скрыть чувственные губы и квадратный подбородок с ямочкой.

– Я Айренир Ден'Эррайн, наследник Тор-на-Дун, – произнес принц, продолжая удерживать меня на своих коленях. – Кого я должен благодарить за спасение жизни моей жены и моей собственной?

– Вейрах Ор'Ним, – прохрипел вер, сплевывая набившуюся в рот землю, – из клана Древесных кошек.

Айренир изумленно вскинул брови.

– Но ты не рысь! – заметил он. – И этого клана давно нет.

– Моя мать была рысью, – пояснил вер, – отец погиб еще до моего рождения, поэтому я рос в клане матери. А то, что Лесных кошек нет… пока я жив, они существуют.

Последние слова он произнес с такой горячностью, будто это было делом чести.

Я старалась не разглядывать его слишком пристально, все-таки он сидел голый, но проклятое любопытство не дало отвести глаза.

– Откуда у вас ошейник? – задала я мучающий меня вопрос.

Оба – и вер, и дроу – пронзили меня тяжелыми взглядами.

– Девочка моя, – сладко пропел принц, поднимаясь на ноги вместе со мной, – по-моему, нужно пойти поискать, что осталось от наших вещей.

Я успела заметить, как тело незнакомца охватила золотистая дымка трансформации, а в следующий момент Айренир развернул меня так, что кроме леса я больше ничего не видела.

Дождь закончился, но перед рассветом температура упала. От земли поднимался густой туман, а светлеющее небо все так же затягивали облака.

– Ну, хоть что-то хорошее, – пробормотал принц, поднимая глаза к горизонту. – Сегодня вряд ли будет очень солнечно.

С помощью магии мы высушили свою одежду и волосы, но вот избавиться от грязи оказалось не так-то просто. На месте нашей стоянки валялись растерзанные трупы лошадей и разорванные сумки, из которых вывалились под дождь все наши вещи. Мы отобрали то, что могло пригодиться в дальнейшем пути, а остальное тщательно закопали в грязь, уничтожив следы нашего присутствия.

– Что делать с трупами? – деловито спросила я, поглядывая на туши оборотней.

Рядом с одной из них сидел лев и спокойно вылизывал себе лапу.

– Нужно спалить.

Магический огонь вспыхнул ослепительным пламенем, испепеляя тела чудовищ.

– Ты когда-нибудь путешествовала на единороге? – слегка посмеиваясь, спросил Айренир.

– Нет, – я настороженно уставилась на него.

– У нас есть обычай. В обращённой форме мы никому не разрешаем себя оседлать. Только эллевиан – своей половинке. Лошадей у нас больше нет, так что сама понимаешь… – и он театрально развел руками.

Темноэльфийский принц оказался потрясающим во второй ипостаси. Антрацитово-черный, с гладкой блестящей шкурой и длинной гривой, ниспадающей серебристым каскадом вдоль грациозной шеи. Роскошный хвост цвета закаленной стали спускался до самых копыт. Руки сами тянулись к этому великолепию: так и хотелось проверить, такой ли он мягкий и шелковистый, как выглядит.

Тихо заржав, единорог ткнулся теплым носом мне в плечо и вдруг опустился на колени, приглашая сесть верхом. Я нервно хихикала, карабкаясь на его крепкую спину. Если б он только знал, как это символично: жена сидит верхом на муже!

"Я знаю, о чем ты думаешь, – ворвался в мое сознание смеющийся голос принца, – вот уж не думал, что у тебя такая фантазия!"

– Как я тебя слышу? – изумилась я.

"Ты же моя половинка, – мысленно ответил единорог, – это естественно".

Он подцепил рогом сумку, в которую мы сложили уцелевшие вещи, и закинул ее мне в руки. Я привязала себя магическими путами к его спине так же, как и поклажу.

Рядом пристроился загадочный незнакомец.

Впереди оставалось еще полтора дня пути.

***

После всех испытаний нам действительно везло, будто сами боги сжалились и решили облегчить наш путь.

Полдня мы провели в дороге, а когда настало время обеда, и Айренир объявил привал, Вейрах задрал молодую косулю, которую мы тут же зажарили на костре. Пока ели, загадочный незнакомец рассказал свою историю. С небольшими недомолвками и умалчиванием некоторых деталей, но вполне связно и правдоподобно.

Оказалось, что он, как и многие его собратья, служил светлым эльфам. Точнее, был сокольничим у эльфийского графа – некоего Ильсинора Талариана. И вот несколько дней назад среди графских слуг пронеслась неимоверная сплетня. Говорили, будто на северной границе с тёмным королевством произошла стычка с орками. Причем, несмотря на численный перевес и присутствие эльфийских магов, нападавшие были полностью уничтожены неожиданно возникшими смерчем и землетрясением.

Самым странным казалось то, что разгулявшаяся стихия не затронула ни темноэльфийскую крепость, ни самих дроу. Многие уверяли, что это боги вмешались в ход сражения и помогли темным отразить нападение.

Слухи быстро распространялись, обрастали подробностями, и вскоре во всем графском наделе не было ни одного вера, который бы не поверил в божественное провидение. Кто-то сказал, что это знак: мол, боги Эретуса с нами, так чего же мы ждем? Возьмем мечи в руки и пойдём громить ненавистных эльфов!

Вейрах пояснил, что эльфы далеко не глупы и давно ввели правила проживания для веров на своей территории. Каждый вер, желающий пересечь границу светлого королевства, в обязательном порядке подвергался магическому воздействию, после которого не мог вернуться в звериную форму. Лишь покинув эльфийские земли, они вновь обретали вторую ипостась.

Услышав об этом унизительном обычае, я тут же вспомнила, что за все время пребывания на территории герцога Анторийского я так ни разу и не увидела обратившихся веров, хотя в человеческой ипостаси их попадалось немало. Даже Савьен и Арлет первый раз изменили форму только в Первородном лесу.

Между тем, Вейрах продолжал.

Когда графу донесли о волнениях среди слуг, он отдал приказ арестовать бунтовщиков, подбивающих народ на восстание. Те бежали под покровом ночи, смогли пересечь границу королевства и обратиться, но это не помогло против боевых магов графской гвардии.

После короткого, но ожесточенного боя, веры оказались окружены и вынуждены были сдаться. У многих из них уже не хватало сил даже на регенерацию. Эльфы не стали играть в благородство и уничтожили всех тяжелораненых, остальных загнали в тесные клетки и выставили у позорного столба во дворе графского замка. Вейрах попал в одну из них.

Целый день их держали без еды и питья, естественные надобности тоже приходилось справлять прямо в клетке, на виду у всего замка и собратьев по несчастью. А вечером прибыл королевский сенешаль, и рядом с клетками начали воздвигать эшафот.

Эльфийский король Тиадар подписал указ о казни всех бунтовщиков. На рассвете их собирались повесить.

Но за Вейрахом почему-то пришли раньше. Он уже приготовился достойно встретить смерть, а потому даже не удивился, когда явились эльфы из графской гвардии, надели на него кандалы и грубыми тычками погнали в замок.

Граф Талариан уже ждал. Глумясь над пленным вером, он сообщил, что решил отблагодарить за прежнюю службу и подарить ему жизнь. Вот только остаток дней «презренному веру» придется провести в образе льва, сидя на привязи.

Для любого вера это равносильно смерти: невозможность обращаться укорачивает их век. Чем дольше вер не может принять звериную форму, тем больше слабеет физически, но если не может обернуться в человеческую ипостась, то утрачивает разум и постепенно превращается в обычное животное, пусть и большое.

Поэтому к эльфам на работу нанимались только молодые, крепкие и свободные веры. Поэтому Арлет молчала о своем замужестве, пока прислуживала в герцогском замке.

Я слушала и ужасалась.

В книгах все просто: светлый – значит, хороший, темный – плохой. А тут?

Есть светлая магия – магия созидания, и все существа, использующие ее, априори попадают в разряд хороших? Темная магия – магия разрушения. И все, в ком она бьется, автоматически становятся плохими? Ведь именно так и пишут в фэнтезийных романах.

Но, похоже, на Эретусе все намного сложнее. То, что эльфы пользуются светлой магией, еще не делает их положительными существами. Они просто ею пользуются, причем так, как им удобнее.

В общем, все закончилось тем, что Вейраха вынудили обратиться и посадили на цепь в старой конюшне, но ночью кто-то попытался открыть клетку со смертниками. Вся стража сбежалась к позорному столбу, а бывший сокольничий не стал ждать, пока они вернутся. Он смог порвать железную цепь и вырваться на свободу.

Выскочив на улицу, Вейрах растерзал попавшихся на пути эльфов и в два прыжка оказался рядом с клеткой. Тот, кто выпустил пленников, сумел передать им оружие. Бывшие смертники убили стражу и бежали поодиночке. Они поняли, что так их будет сложнее найти, чем если бы они передвигались отрядом.

Но они-то бежали в человеческом обличии, а он – в теле льва.

Спасаясь от погони и путая следы, Вейрах взял далеко на восток, бежал почти всю ночь, а потом услышал крики и шум борьбы. Увидел, что оборотни напали на путников, и решил вмешаться. В тот момент он не думал, что жертвами вполне могли быть ненавистные эльфы.

Вейрах действовал на инстинктах: уберечь, защитить, спасти. Лишь позднее, когда смог рассмотреть мое лицо, понял, почему проснулся инстинкт защитника. Я же сид, а он – вер, что может быть естественнее между нашими расами, испокон веков жившими бок о бок?

Айренир упомянул, что клан Песчаных львов принес мне клятву опеки и защиты. Вейрах тут же заявил, что он, как единственный представитель Лесных кошек, тоже приносит мне клятву от лица своего клана. Это могло бы показаться смешным, но мужчина был предельно серьезен. Одежда принца оказалась ему мала, поэтому он только прикрылся ниже пояса, завязав на бедрах кусок покрывала. И в таком виде присягнул мне на верность.

Вот так и вышло, что теперь мы путешествовали втроем.