Глава 2

Ангелина столько пережила за сегодняшний вечер, а я лезу к ней с неуместными приставаниями. Если посмотреть ее глазами, то от одного «маньяка» (в отеле) угодила в лапы другого, настоящего, который поджидал ее в собственной квартире.

Ангелочек не вдавалась в детали, рассказывая мне о случившемся. Но судя по тому, что я узнал, этот мудак не на шутку запугал ее. И неизвестно, что сделал бы с ней, если бы она не оказалась такой проворной.

Так еще вынудил босиком сбегать из своего же дома, тварь! Жаль, мало ему врезал. Надо было избить до полусмерти, чтобы не смел даже мысли не допускать о том, чтобы трогать моего ангелочка!

Размышляя об этом, невольно сжимаю кулаки, захлебываясь собственным гневом. Но зато от Ангелины и ее шикарного тела отвлекся. Правда, ненадолго.

Скольжу взглядом по девчонке и останавливаюсь на грустном лице. И в это же мгновение происходит то, что выбивает меня из колеи. По щекам Лины начинают струиться слезы.

— За что ты так со мной, Вилен? — всхлипывает она и сильно закусывает губу. — Для тебя это всего лишь игра? — срывается на плачь.

Что-то внутри обрывается. Протягиваю к ней руку, легко провожу по хрупкому плечу, но тут же отдергиваю ладонь. Не знаю, как вести себя с Ангелиной в этот миг.

Я вообще, честно говоря, понятия не имею, что делать с плачущими девушками. С какой стороны подступиться. Женские слезы меня парализуют. А если учесть, что их виновником являюсь я сам, то шансы успокоить ангелочка равны нулю.

— Я хочу знать! — сквозь слезы чеканит она. — Почему ты играл со мной?

Сажусь к ней полубоком и складываю руки на груди, чтобы удержать себя от соблазна дотронуться до нее, заключить в объятия и не отпускать больше. Вместо этого решаю хотя бы попытаться объяснить свои мотивы. Однако сейчас, рядом с расстроенной Линой, они кажутся мне ничтожными.

Черт, надо было еще тогда нам поговорить, а не чудить эту странную многоходовку с отелем! Идиот просто!

Как там Ангел говорила Уиллу? Откровение за откровение? Свою часть сделки она выполнила. Мой черед.

— Ангелочек, я не играл, — начинаю я, но осекаюсь, потому что слышу очередной всхлип. — Я искал тебя! После твоего побега из Таиланда, — говорю быстро и мысленно молюсь, чтобы получилось до нее достучаться. — Приехал в Россию. За тобой приехал! В этот гребаный город! — вдох и выдох. — И увидел тебя со Львом. Ты меня не заметила тогда, не обратила внимания. Ушел, переболел. Уговорил себя, что на тебя мать надавила, списал на нее всю вину. Только успокоился, как узнал о твоих свиданиях вслепую. Анкету нашел на сайте, мужиков всех твоих видел. Не мог понять, что с тобой происходит. И зачем ты все это делаешь. Вот тогда и появился Уильям…

— Ты же мог поговорить со мной! — выкрикивает она. — Я бы все объяснила! — и продолжает давиться слезами.

А мне хочется застрелиться в эту же секунду. Как тяжело видеть ангелочка такой разбитой!

— Я хотел! Действительно хотел! — пытаюсь оправдаться, но сам себе не верю. — Но то Лев твой внезапно появился, то еще что-то…

— Ты… просто… изначально… не доверял… мне! — тычет указательным пальцем в меня.

И оказывается права на сто процентов. Не доверял. Привык принимать все под сомнение. Жизнь научила. И мать…

Мне было проще поверить в то, что Ангелина предала меня, что она такая же, как большинство женщин, чем попробовать найти ей оправдание…

Лина все понимает без слов, по моему молчанию. И от этого, судя по всему, ей становится еще больнее. Но она прячет боль под грубостью.

— А если бы я переспала с Уиллом в отеле, ммм? — дерзко вскидывает подбородок. — Это считалось бы изменой?

Я застываю, потому что не знаю, что ответить. Ведь действительно, как дурак, ревновал ее к себе же. Не придумываю ничего лучше, чем притянуть ангелочка и обнять.

Так и сидим вместе. Молча. Потому что словами только больнее друг другу делаем. Зарываюсь рукой в ее влажные волосы, целую в макушку и жду, пока Лина перестанет всхлипывать. И только потом чуть отстраняю и заставляю посмотреть на меня.

— Ты сможешь простить меня когда-нибудь, ангелочек?

Беру ее заплаканное, но всегда красивое лицо в ладони, вытираю большими пальцами влажные дорожки с раскрасневшихся щек.

— Не знаю… — лихорадочно выдыхает она с обреченным стоном. — Ничего не знаю! Я так устала!

Обхватывает мои запястья своими маленькими ладонями. Медлит. Будто борется сама с собой. Но потом все же убирает мои руки.

Отодвигается. Натягивает на себя простынь, укутывается в нее. Закрывается от меня. Всем своим видом намекает, чтобы я убирался вон.

— Тогда отдыхай, маленькая, — рискую поцеловать ее в щеку и тут же поднимаюсь с кровати. — Спокойной ночи.

Направляюсь к выходу.

И нет, я не сдаюсь, мы обязательно вернемся к этому разговору. Я добьюсь ее прощения, чего бы мне это ни стоило. Но не сегодня. Пусть отдохнет и успокоится.

Едва достигаю порога комнаты, как слышу слабый шепот за спиной:

— Останься… Мне страшно одной…

Разворачиваюсь вполоборота, недоуменно сканирую мою девочку взглядом. Такая беззащитная, растерянная, но всегда привлекательная. Чертовски привлекательная.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — говорю честно.

Остаться в одной кровати с ангелочком на ночь — это нечто на грани фола. Элементарно потому, что не смогу держать себя в руках рядом с ней.

Да, я слаб. И моя слабость — это Ангелина.

Но она понимает мой отказ по-своему. Чуть заметно кивает, ложится в постель и сворачивается клубочком.

Плачет. Тихо, практически беззвучно. Но я понимаю это по содрогающимся плечам.

Опять плачет. Опять из-за меня.

Черт, я знаю, что пожалею об этом!

Тем не менее, буквально в два шага оказываюсь возле постели. Присаживаюсь на краю, проминая матрас, но Ангелина не реагирует. Или не хочет.

Помедлив, все же ложусь рядом и осторожно обнимаю ее со спины. Скольжу ладонью по плоскому животику вниз, но вовремя заставляю себя остановиться.

— Не плачь, мой ангелочек, пожалуйста, — шепчу ей в затылок и целую. — Я буду рядом. Спи.

Ангелина замирает и, кажется, даже дышать перестает. Но потом прокручивается в моих руках так, что мы оказываемся лицом к лицу. Готов поспорить, она тянется ко мне за поцелуем, но в последний момент запрещает себе это. Закусывает губу и прячет взгляд.

— Я все еще тебя не простила, — повторяет, как мантру, а сама утыкается носом в мою шею и скользит рукой по груди, обнимая.

Мысленно считаю до десяти. Хотя тут и до миллиарда — не поможет!

Просто лежу и боюсь пошевелиться, чтобы не спугнуть.

Не знаю, сколько времени проходит так. Кажется, ангелочек постепенно засыпает, судя по размеренному дыханию, которое обжигает мою кожу.

Сквозь сон мурлыкает что-то, трется щекой, крепче жмется, совсем как кошка. А напоследок еще и закидывает на меня ногу. Просто контрольный удар под дых!

Серьезно? Это испытание такое? Можно я его позорно проиграю?

Хотя нет, и так проштрафился будь здоров.

Чувствую жар идеального женского тела, единственно желанного, — и даже тряпки, которые нас разделяют, ни хрена не помогают. В джинсах тесно до одури, сердце гоняет кровь кипятком по венам, а мозг пытается отрубиться.

Но нельзя. Не сейчас.

Тяжело выдыхаю и обнимаю ангелочка, бережно, осторожно, чтобы она чувствовала себя в безопасности. И плевать на то, что я готов сдохнуть прямо сейчас! Лишь бы Лине было комфортно и хорошо со мной!

Это будет чертовски тяжелая ночь для меня. Сегодня явно все звезды повернулись ко мне задом.

Заслужил.