Глава 4

Смотрю на Вилена. Не дышу, не двигаюсь, словно в статую обратилась. Я ведь должна что-то ответить, да? Но не могу вымолвить ни слова. Столько событий и потрясений за одни сутки! Мой внутренний компьютер перегружен и рискует взорваться.

Чуть приоткрываю рот, но вместо звуков получается лишь рваный выдох. Да что ж такое! Мне вообще-то предложение только что сделали! И не кто-либо, а мужчина, которого я люблю! О подобном я даже мечтать не смела, но от неожиданности меня словно парализовало.

— Так, ангелочек, прекращай, это запрещенный прием, — с непривычной хрипотцой в голосе произносит Вилен, а я вздрагиваю.

— Ммм? — только и могу выдавить из себя в этот момент.

А сама взгляда не отвожу. Просто сижу, нервно покусываю губы и ресницами хлопаю. Бешеный стук моего сердца, кажется, на всю квартиру раздается.

— Не смотри на меня так, будто я для тебя — весь мир, — улыбается Вилен. — Это слегка дезориентирует.

Отвечаю на его улыбку, пытаясь взять себя в руки. Размышляю, что мне делать, но вдруг понимаю: к черту здравый смысл! Она всегда только мешал мне жить!

Подаюсь ближе к Вилену и, притянув его за футболку, впиваюсь в горячие губы. Мужчина мгновенно забирает инициативу. Обхватывает меня за талию, впечатывает в себя. Овладевает моим ртом так грубо и ненасытно, что я даже пугаюсь.

Чуть отстраняюсь, но лишь для того, чтобы ответить.

— А что если… так и есть? — выдыхаю Вилену в губы и опять целую. — Я люблю тебя, — эти слова срываются с моих уст быстрее, чем я успеваю остановить себя.

Впрочем, поздно…

Чувствую, как мужские ладони ложатся на мои бедра, двигаются вверх, обжигая кожу каждым прикосновением, забираются под просторную футболку. Я ведь полностью обнажена под ней. Почему мне не стыдно? Наоборот, ощущение такое, будто я наконец все делаю правильно. Словно нашла свой путь, вернулась домой, где меня… ждали?

— Тогда я самый счастливый мужчина на планете, — шепчет мне Вилен. — Потому что тоже люблю тебя, — спускается жадными поцелуями по моей шее, — одержимо и безумно. Мой ангелочек…

Прикусывает ключицу сквозь тонкую ткань футболки, в то время, как его ладони уже вовсю блуждают под ней по моей груди. Сжимают, дразнят, заставляют все тело трепетать.

Один за одним с моих уст срываются стоны. И я не в состоянии контролировать их.

Не понимаю, что происходит дальше, потому что я будто сметаю все свои внутренние барьеры.

Опираюсь руками на плечи Вилена, чуть приподнимаюсь — и одним уверенным движением усаживаюсь сверху на моего мужчину, бесстыдно и пошло, чувствуя обнаженной кожей грубую ткань его джинсов под собой.

Отвлекаю блондина поцелуем, настолько глубоким и страстным, на который только способна. Прерываюсь лишь для того, чтобы стянуть с него футболку, а после прижаться всем телом к мускулистому торсу и вцепиться ногтями в мышцы.

Вилен почему-то берет меня за плечи и чуть отодвигает. Вглядывается в мое лицо внимательно, испытывающе, будто ищет ответы на лишь ему ведомые вопросы.

— Ты точно этого хочешь, ангелочек? — серьезно произносит, а я даже теряюсь на секунду.

Мне его еще уговаривать придется? Совсем запугала моего мужчину. Наверняка ожидает, что опять огрею его лампой или шокером ударю.

Усмехаюсь, наклоняюсь к нему, чтобы поцеловать. Потом провожу носиком вниз по мощной шее.

— В Таиланде ты был настойчивее, — говорю игриво ему на ухо и прикусываю мочку. — И в отеле…

Делаю пару совсем недвусмысленных движений, ерзая на Вилене сверху и ощущая, как у меня горит все внутри. Уверена, он тоже на грани.

— И оба раза ты сбежала, — упрекает мужчина, но его голос надрывается.

Устраиваюсь удобнее на нем, обвиваю ногами широкую талию и обхватываю руками шею. Показываю, что отступать не собираюсь. Целую отчаянно, чтобы он даже не сомневался в моем решении.

Вилен хватает меня за бедра, до боли впиваясь пальцами в кожу, и впечатывает в себя так сильно, что я четко ощущаю его желание. Мне кажется, я точно умру, если нам сейчас кто-то или что-то помешает!

— Я не сбегу, Вилен, — на всякий случай сипло произношу я.

Спускаюсь ладонями по его торсу, царапаю ноготками кубики пресса. Неуверенно останавливаюсь на поясе джинсов, но в один миг отбрасываю все сомнения. Покусываю шею и плечо Вилена, а сама провожу рукой по внушительному бугру под собой, и потом расстегиваю ширинку. С наслаждением слушаю, как рычит Вилен. Радуюсь, что он сейчас не видит моего лица, пунцового от гремучей смеси смущения и возбуждения.

Мои ласки несмелые и осторожные. Ими я лишь дразню мужчину. Раззадориваю его аппетит.

Но с диким медведем играть опасно… Это я понимаю уже через мгновение…

Вилен входит в меня так неожиданно, резко и настолько глубоко, что я невольно вскрикиваю и жмурюсь.

— Ангелочек? — с трудом выдавливает из себя, хотя самому сложно остановиться.

— Все нормально, — откашливаюсь и выдыхаю. — Просто дай мне немного привыкнуть… к тебе.

Вилен слушается. Медленно проходится осторожными касаниями по моему телу. Опять приручает, но на его лице вижу такое дикое выражение, словно он готов сожрать меня прямо здесь и сейчас. Но вместо этого аккуратно стягивает с меня футболку, припадает поцелуями к груди и обхватывает губами ареол, вынуждая меня выгнуться, подаваясь навстречу желанным ласкам.

Начинаю неуверенно и немного неловко двигаться на моем мужчине, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Вот теперь действительно хорошо, несмотря на то, что я все еще слишком тесная для него.

Смелею, ускоряю темп и тем самым даю «зеленый сигнал» Вилену. Он обхватывает мои бедра, руководит мною, сам задавая нужный ритм.

— Боже, ты такая… — рычит мне в шею, — …как в первый раз.

Не успеваю проанализировать его слова, потому что толчки становятся чаще, неистовее. Я быстро теряю связь с реальностью, воспламеняюсь, искрясь изнутри.

Крепче обвиваю шею Вилена, потому что сложно держать равновесие. Мужчина понимает это — и сжимает сильнее в своей медвежьей хватке. Фиксирует, руководит, подчиняет.

Взрываюсь быстрее, чем ожидала. Кричу, как безумная, и дико содрогаюсь в родных руках. А потом обмякаю, как безвольная кукла, утыкаясь носом Вилену в шею и постанывая уже тише. Он продолжает двигаться, простреливая мое тело мелкой дрожью, пока сам не достигает разрядки с грубым рыком.

Замираем, тяжело дышим, но не отпускаем друг друга. Словно боимся потерять. Опасаемся, что все разрушится.

— Моя, не отдам никому, — хрипло шепчет Вилен. — А Льву руки оторву, если посмел притронуться, — цедит со злостью и ревностью.