Глава 28

Рита. Пять лет назад

Неожиданно все закрутилось настолько быстро, что я и опомниться не успела. Наша последняя встреча с Ярославом, прошла для меня как в тумане. Сначала я решила, что никогда и ни за что не наступлю на собственные грабли, а потом Огнев выскочил из машины, остановив меня. Подарив надежду. Я сжимала кулаки, слушая о его неземной любви к Есении, и понимала, что если он остановил меня, то у меня есть шанс остановить и его. А потом… Потом все вышло как-то само собой.

Когда я поднялась в комнату, Надя собиралась на очередной кастинг, и меня словно молнией прошибло. Я, не переодеваясь и не накрасившись, пошла с ней. Естественно, мой зареванный вид и слегка припухшие веки никого не привлекли. То же самое было и на втором кастинге: нас с Надей не то что не взяли, но будто бы и не заметили вовсе. Зато на третий раз нам с ней крупно повезло, и с этого началось самое настоящее сумасшествие в моей жизни.

Нужны были модели для каталога нижнего белья. Не самый лучший вариант, но я отвлеклась настолько, что, лишь позируя перед камерой, не ощущала саднящего чувства, которое во все остальное время разрывало мою грудь изнутри.

На фотографиях я была другой, совершенно. Каждый раз казалось, что это и не я была вовсе. Я раскрепощалась, сама не понимая как, и быстро находила нужные позы, словно чувствуя их всем своим естеством.

Две недели пролетели в каком-то завораживающе-умопомрачительном темпе, а потом произошел мини-апокалипсис и моя жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов.

К нам на студию приехал какой-то крутой фотограф и пальчиком ткнул в девочек, в числе которых были мы с Надей. И как раз на съемке с ним словно из-под земли передо мной вырос Ярослав. Он не дал мне ни опомниться, ни чего-либо понять. Он просто окончательно сделал меня своей, поработив безумной ревностью и страстью, собственническими движениями.

Мужчина, который к женщине равнодушен, никогда бы так себя с ней не вел. А значит, Ярославу было не все равно, как бы он ни пытался доказать обратное. Грязный и быстрый секс в кладовке, стыдно представить, сделал меня самой счастливой на свете девушкой, особенно когда после этого Яр ласково одел меня в свой мягкий свитер и, подхватив на руки, отнес в свою машину. В тот момент я не думала ни о покинутых съемах, ни о брошенной подруге или оставленных вещах.

Какие вещи? Вы, вообще, о чем? Как о них можно думать?

Огнев привез меня к себе домой, так же на руках донес до квартиры, затем, захлопнув входную дверь ногой, не разуваясь, потащил меня в свою спальню, а оттуда в ванную, прилегающую к его комнате. Опустив меня возле душевой, он молча потянул свитер, висевший на мне, вверх и, обхватив ладонями за талию, как маленькую девочку, приподнял и поставил в душевую кабину. А затем, не дав мне даже собраться с мыслями, быстро начал разуваться. Без рук. Огнев наступал пятками на свои туфли, безбожно их портя. Руки мужчины были заняты брюками. Все это было словно во сне. Я прикусила губу и, набравшись смелости, протянула ладони, чтобы помочь Ярославу с футболкой. И, оказавшись в кабине рядом со мной, Огнев начал меня мыть.

Мыть и трахать. Опять.

Так же дико, как и в той самой кладовке, словно мы и не уходили из нее. На этот раз мужчина не поворачивал меня к себе спиной, а, приподняв и заставив обхватить его ногами, вбивался в меня быстрыми и сильным толчками. Молча. Но настолько безумно, что я в который раз потеряла саму себя. Если я вообще когда-либо находила. Ведь, с того самого дня, как увидела блондина у лавки в центральном парке нашего города, я не была собой. Кем угодно, но только не собой.

И лишь когда мы добрались до кровати, Яр стал нежным. Но я была настолько обессиленной к тому моменту, что практически ничего не понимала. Ощущая себя Алисой, угодившей в кроличью нору, я плавала на грани чего-то нереального, будто бы болталась во сне. И если это все было сном, я не хотела просыпаться, потому что за томные поцелуи, ласковые слова и сладкие поглаживания я была готова продать душу.

— Спи. — Тёплое дыхание, коснувшееся моего уха, и лёгкий поцелуй в макушку — все это было последним, что я запомнила.

Наутро я точно так же, как и в прошлый раз, проснулась первой. Только сейчас Огнев крепко прижимал меня к себе со спины и тихо сопел мне в затылок. Я попыталась выбраться и сдвинуть мужскую ладонь со своего живота, но куда там. Рука Огнева сжалась, крепче прижимая меня к себе, практически впечатывая пальцы в мою кожу.

— Хочешь, чтобы я опять ловил тебя в коридоре? — хрипло произнёс мужчина, а у меня внутри все сжалось от вибраций его голоса, прошедших по моей коже, опаляя ее словно кипятком. Я сделала судорожный глоток воздуха, надеясь, что после него в моей голове что-то прояснится. Но у меня по-прежнему не было никаких слов.

Я не знала, что можно ответить Огневу, тогда как мужчина начал поглаживать мой живот, обводя указательным пальцем пупок.

— Давай еще полежим, — протянул он, зевая, и потерся носом о мою шею, зарываясь в волосы, а у меня начали наворачиваться слезы на глазах.

Потому что это было слишком. Слишком хорошо для правды. Для того, чтобы быть реальностью.

— У нас сегодня трудный и насыщенный день. Так что спи.

И как после такого можно спать дальше? Я разомкнула губы, облизала их и с усилием вытолкнула из себя вопрос:

— О чем ты? — надсадно прошептала я.

— Кокосик, ты что, голос сорвала? — усмехнулся Яр и, перевернув меня на спину, навис надо мной. — Ты такая, м-м-м… — произнес он, довольно разглядывая мое лицо. — Как бы сказать, чтобы не обидеть. — Огнев растянул губы в широкой улыбке, краешком языка облизнув белые зубы, а затем наклонился к моему лицу и у самого уха шепнул: — Оттраханная. Мне нравится. Но голос тебе все же пригодится… И паспорт, кстати, тоже. Динь-Динь. — Яр опять приподнялся на локтях и, серьезно заглянув мне в глаза, заставил подавиться воздухом: — Где твой паспорт?

— Зачем… — голос звучал непривычно, я прокашлялась и попробовала заговорить ещё раз, но, судя по всему, я и правда сорвала горло своими криками. — Зачем тебе мой паспорт?

— Рита, ну ты же не глупая, — прищурился Яр, — сама мне предлагала воспользоваться твоими услугами, — усмехнулся он.

— Услугами? — охнула, и горло тут же заболело.

— Тише… — шепнул довольный блондин, тут же ласково улыбнувшись. — Тебе, наверное, сейчас лучше помолчать. Я тебя предупреждал, чтобы ты держалась подальше и не лезла ко мне зря. Особенно вчера, когда я был в таком состоянии, а ты решила понарываться. Вот и получила теперь.

Я? Нарываться? Захотелось спросить его, но Огнев приложил палец к моим губам. Провел подушечкой пальца сначала по верхней, затем по нижней, на которую чуть надавил, приоткрывая мой рот.

— Уже забыла, какой дерзкой вчера была?

Ярослав не дал мне ответить, заменив свой палец губами. Его поцелуй был неспешным, даже слегка ленивым. Мужчина, как кот, наслаждался пойманной мышкой, вдоволь набаловался со мной, а теперь нежился, чуть ли не мурлыкая. А я вспомнила, действительно вспомнила, как обвинила его в том, что он мне никто.

Неужели Ярослав решил это исправить? Ну не-е-е-ет же. Никогда в это не поверю. Слишком просто. Чересчур просто.

— Я бы предложил тебе завтрак, — сипло произнес он, оторвавшись от моих губ, — но у меня идеально пустой холодильник. Я у Софа в последнее время питался, — чуть поморщившись, добавил он. — Поэтому, раз уж ты не намерена больше спать, подъем и поехали. Где-нибудь по дороге перекусим.

— По дороге куда? — шепнула я, больше не рискуя напрягать связки.

— Ну сначала за твоим паспортом, а потом в ЗАГС.

— Яр? — в этот раз я даже не шептала, лишь одними губами, беззвучно позвала мужчину, а он почти ехидно улыбнулся, сверкая на меня своими бесенятами в глазах, и ответил, не давая мне никакого выбора. Да и нужен ли мне был тот самый выбор?

— Еще раз повторяю, ты же не глупая. После вчерашнего, так уж и быть, придется мне смириться с угрозами отца и повести тебя под венец. Хотя, прости. Будет без венца. Но со штампами а паспорте. Просто понимаешь, бороться с давлением отца и скопившимся напряжением в паху я был способен. Но после вчерашнего… — Мужчина досадливо покачал головой, тая улыбку во взгляде. — Твоя честь опорочена кладовой, и я просто не могу… Не могу…

— Прекрати, — тихо рассмеялась, не в силах сдерживаться. Бывали у Яра моменты, когда он становился клоуном. Но это было настолько редко, что каждое такое его проявление я помнила и бережно хранила в своей голове. Он нравился мне таким легким — бесшабашным и словно беззаботным.

— Значит, ты зовешь меня замуж без предложения и обещаний вечной любви, — запальчиво прошептала, искренне и довольно улыбаясь. В глубине души, наверное, я понимала, что происходящее не совсем правильно. Но ничего менять не желала. Потому что в этот момент казалось, что я получила то, чего так долго хотела. Самое желанное сокровище. Подарок небес и судьбы, который в особо отчаянные и тяжелые моменты казался мне по-настоящему недосягаемым.

И вот сейчас Огнев прижимал меня к себе в своей кровати. Улыбался мне, как самый настоящий мальчишка, и обещал, что я никуда от него теперь не денусь.

Так легко было поддаться этому обманчивому спокойствию и умиротворению. Понимая, что для Ярослава это, безусловно, выгодная сделка, я все же до последнего надеялась на большее.

Нас расписали в тот же день, без всяких церемоний и предварительного ожидания. Не было ни платья, ни колец, лишь странно улыбающийся Мирослав, который все организовал и вместо работницы загса вручил нам бумагу для подписи, а после и наши паспорта со штампиками. На мне был белый спортивный костюм, а на Яре джинсы и пуловер. Идеальная парочка, ничего не скажешь.

Все мои вещи из общежития Огнев забрал еще до ЗАГСа, когда мы заезжали за паспортом. Нади не было в комнате, но мой телефон и вещи, оставленные на съемках, аккуратно лежали на моей кровати.

Яр ни о чем меня не спрашивал, он просто брал и делал, а я млела от восторга. Думала, что новоиспеченный муж тут же поедет к отцу продемонстрировать наши паспорта, но Яр меня опять удивил. После ЗАГСа он спросил меня, умею и люблю ли я готовить, и после моего положительного ответа отвез в продуктовый, где мы запаслись едой, казалось, на полгода вперед, а по факту на неделю. Мы целую неделю не выходили из дома. Сам Яр по-прежнему не ходил на работу и эгоистично не отпускал меня ни на учебу, ни на съемки. Откуда меня, мягко говоря, попросили. На мое недовольство тем, что Огнев загубил мою не успевшую и начаться карьеру, он лаконично ответил:

— Я что-нибудь придумаю. — Затем поцеловал в шею над ключицей и повалил на кровать, недвусмысленно намекая на то, какие усилия я должна приложить для получения его помощи.

И Яр действительно помог. Пробив что-то по своим знакомым, он привел меня на какую-то студию, вручил хорошенькой девушке и, шепнув на ухо: «Без Мира ничего не подписывай», — поцеловал в макушку и ушел. Это было нашим первым расставанием за все это время, и в груди уже начало саднить, как девушка меня отвлекла, представившись, и предложила поговорить. Ольга оказалась агентом и начала предлагать мне разные варианты, и все они были в одном направлении. Фотосъемки в стиле бьюти. Никакого тела — вот оно, условие Ярослава, о котором он умолчал.

Сначала я почувствовала себя обманутой, но уже через неделю поняла, насколько сильно ошибалась и насколько это мое. Я снималась и для рекламы косметики, и для не особо известных глянцевых изданий, получая настоящее удовольствие, а Яр вернул себе управление компанией. Его отец был как никогда доволен и два раза в день звонил мне с приглашениями в гости.

Ярослав был против. Я тоже. Общаться с Мариной хотелось еще меньше, чем с Огневым-старшим, который странным образом, несмотря на все свои идиотские условия и давление на сына, начал мне импонировать. Через какое-то время мужчина сдался и вместо приглашений его звонки превратились в обычные короткие разговоры. Станислав Владимирович интересовался, все ли хорошо у меня и Яра, затем желал нам удачи и, скорее всего, из вредности напоследок все же напоминал, что всегда рад видеть нашу молодую семью у себя в гостях.

Наши же отношения с Ярославом были похожи на что-то нереальное и вымышленное. Потому что, оказываясь наедине, мы сразу же набрасывались друг на друга, словно сумасшедшие нимфоманы, так ни разу и не поговорив обо всем случившемся серьезно.