Глава 29

Рита. Пять лет назад

— Маргарита, из всех пробных снимков твои подошли бы нашей компании больше всего, — быстро проговорил мужчина, подойдя ко мне со спины.

Я стояла у зеркала и, перегибаясь через стол с косметикой, стирала макияж.

— Виттор, — кивнула я, посмотрев на мужчину через отражение. Представитель крупной линейки люксовой косметики оказался русским, который морщился каждый раз, слыша к себе исконно-русское обращение. Я старалась его не злить, но общаться с ним не особо хотелось. Особенно слушать, как он нарочно коверкал свою речь, пытаясь говорить на нашем родном языке с акцентом, выходило не очень…

— Спасибо вам за комплимент, — мило улыбнулась, держа спонжик в руках, не особо понимая, что мужчине могло от меня понадобиться.

Я вообще ни на что не рассчитывала, но Ольга сказала, что мы не имеем права пропустить эту съемку, потому что пригласили не так-то уж и много девушек. Мужчина шагнул еще ближе, впечатываясь своим телом в мое. Я дернулась вперед, но было некуда, и так стояла вплотную к столу. Задержала дыхание и быстро осмотрела помещение через отражение в зеркале: мы были не одни, дальше стояли девушки и стилисты, но никто почему-то не обращал на нас внимания.

— Что вы хотите? — на выдохе спросила, с трудом сдерживая дрожь. Мне было даже не неприятно, нет. Мне было противно. Несмотря на то, что Виктор был симпатичным мужчиной среднего возраста, его близость казалась мне омерзительной.

— Тебя, Рита, — шепнул он без акцента. — Скрась мой сегодняшний вечер — и контракт твой. — Мужчина скользнул ладонями по моим бедрам, а я так крепко сжала ватный диск, что по моим пальцам потекло средство для снятия макияжа. Мужчина отошел, а я судорожно вздохнула полной грудью. Лучше бы не слушала Ольгу и не приходила. Не нужен мне был этот контракт, потому что меньше всего на свете я хотела куда-либо уезжать.

Быстро протерла оставшиеся следы от косметики и поспешила ретироваться из студии. Мне хотелось помыться. Желательно с мылом и с ног до головы. Яр обещал освободиться лишь к вечеру, и мне опять предстояло сидеть весь день дома.

Достала телефон, чтобы написать водителю — теперь я ездила по городу только так, — и увидела мигающую на экране фотографию подруги.

— Да, Надюш, давно звонишь? У меня на беззвучке было.

— Почти пять минут, — недовольно пробубнила она, а потом неожиданно завизжала в трубку: — Рита! У меня мегановости. Ты мне очень-очень нужна. Иначе меня разорвет.

— Где ты? — рассмеялась я, оглядываясь. Надя назвала мне адрес ресторана, но машины с водителем видно не было. — Так я недалеко от тебя, скинь, я водителю наберу.

— А пешком мы уже не ходим, если недалеко? — усмехнулась Надя, и я так явно представила, как выпучила глаза подруга, что решилась пойти у нее на поводу.

— Ты права, тут минут десять, не больше. На машине и то дольше получилось бы.

На улице стояла замечательная майская погода, и казалось бы, гуляй себе, дыши полной грудью и радуйся солнцу, припекающему макушку. Но это мерзкое послевкусие после разговора с Виттором мешало насладиться прекрасной солнечной погодой. Да и не только в мужчине было дело. С каждым днем я чувствовала, как все меньше настоящего оставалось в моей жизни — она наполнялась лишь иллюзией счастья.

— Опять после съемок? — потянулась с объятиями ко мне Надя, когда я подошла к ее столику. — Ненакрашенная и какая-то грустная, — с упреком произнесла она и усадила меня на диванчик рядом с собой.

— Надя, что ты делаешь в таком месте?

— А тебя что, муж не водит по дорогим ресторанам? — по-доброму пошутила надо мной, но у меня все равно кольнуло в груди обидой.

— Ты же знаешь, Яр сейчас постоянно занят. Да и я мало что успеваю. Столько пар пропустила, что и не счесть… — тяжело вздохнула и потянулась за меню. — Надя, тут астрономические цены, — закатила я глаза, захлопывая толстую кожаную папку.

— Успокойся, — Надя махнула ладонью сначала на меня, потом официанту, призывая его, — у меня все уплачено. Не переживай. Повторите заказ, молодой человек, — обратилась подруга к парню и тут вернула свое внимание ко мне: — Ощущение, что это не ты, а я вышла замуж за олигарха.

— Надь, что за чушь! Какой он…

— Самый настоящий, — захлопала ресницами подруга и, на секунду отведя от меня взгляд, тут же его вернула опять мне за спину. Глаза девушки расширились от удивления, я начала оборачиваться, но Надя быстро схватила меня за плечо. — Стой.

— Что? — шепотом спросила, словно нас кто-то подслушивал. В груди перехватило.

Какой дурацкий день.

— Сейчас они сядут, и мы лучше все рассмотрим. Вот, отлично, — прокомментировала подруга непонятно что, и я еще раз из чистой вредности дернула плечом, но оборачиваться не стала. — Они уже подошли к столику, с которого нас не будет видно. Если только Левицкая… — задумчиво протянула Надя. — Но она нас разве что по школе помнит.

— Да что происходит? — зашипела я и все же обернулась, разглядывая столики. Обеденное время, и треть ресторана была заполнена, я оглядывала гостей этого фешенебельного заведения и пыталась понять, о какой Левицкой говорила Надя… — Стоп. Ты о?.. Ах… — я приоткрыла рот, не договорив, потому что натолкнулась взглядом на Есению — именно на нее. Не на Ксюшу, которую можно было запросто встретить в столице, а на ее сестру-близняшку. Напротив молоденькой девушки сидел блондин с жутко знакомым затылком.

— Это?.. — Я, как болванчик, начала крутить головой от Нади к столику, за которым сидел мой муж, и обратно.

— Он самый, — сморщилась подруга. — Что у вас происходит? Я думала, все нормально.

— У нас и так все нормально. И ничего не происходит.

— Мне кажется или последним ты как раз недовольна? Я думала, у вас все хорошо.

Повернулась к Наде и, спокойно глядя ей в глаза, произнесла:

— У нас все хорошо.

— Ой ли? — мотнула головой подруга и прищурилась.

Я опять оглянулась и замерла. Ярослав накрыл своей ладонью руку Есении, а мне словно под дых дали. Сжала кулаки, сминая в них подол легкого платья, и отвернулась, не желая все это наблюдать.

— Расскажешь?

— Ты специально меня сюда позвала? — удивилась я. — Ты знала, что он будет здесь? И специально, да? Так это еще ничего не значит. Они просто разговаривают, — зачастила я, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

— Успокойся. — Надя крепко сжала мои ладони. — Я здесь была с мужчиной, — тихо сказала она, — и хотела тебе о нем рассказать. Но сейчас я намного больше хочу послушать тебя. Нам все равно здесь сидеть, пока они не уйдут. — Я удивленно на нее посмотрела. — Ты же не хочешь, чтобы он тебя видел?

— Н-нет, — покачала я головой.

— Вы целых два месяца женаты, Рит, и ты никогда мне не говорила, что у вас что-то не так.

К столику подошел официант с нашим заказом, и я тут же, достав приборы, с силой воткнула вилку в кусочек помидора.

Легче не стало.

— А о чем мне тебе говорить, Надь? — я тяжело вздохнула и улыбнулась через силу, на мгновение прикрыв глаза и беря себя в руки.

Ну подумаешь — встретился, ну подумаешь — повел обедать. Ведь он же не в гостиницу Есению повел. Сжала крепче вилку, чувствуя, как внутри все тянет от ноющей боли.

— У нас… — Открыла глаза и тут же оглянулась. Яр с Есенией о чем-то очень живо разговаривали, девушка жестикулировала, размахивая руками, и широко улыбалась. — У нас ничего не поменялось со дня сумбурной свадьбы, Надюш, — я вернула взгляд к подруге. — Я думала, что он привыкнет, раскроется. Я не знаю…

— А он что? Не обращает на тебя внимания?

— Почему же? — усмехнулась, вспоминая, как каждый раз горели его глаза во время близости. — Секс у нас регулярный и безупречный, и Яр постоянно хочет меня и не дает мне и шага мимо ступить, когда он дома. Но… — я сглотнула, пытаясь подобрать слова, которые все не приходили, потому что я сама себя с трудом понимала. Чувствовала, что что-то пошло не так. И не могла понять где и когда.

— Это не то, чего ты ожидала? — кивнула Надя и внимательно посмотрела мне за спину.

— Что там?

— Они уходят.

— Уже?

Я дернулась, хотелось подскочить и побежать за ними. Возможно, закатить истерику или устроить сцену ревности. Предотвратить хоть как-то то, что могло случиться после.

— Успокойся, — шикнула Надя на меня и кивнула на окно, рядом с которым стоял наш столик, — смотри лучше туда: обзор хороший, мы сейчас все увидим.

Я практически вплотную прижалась к подруге, чтобы разглядеть Огнева. Они с Есенией неспешно вышли, остановились у неизвестной мне машины друг напротив друга, и девушка взяла ладони моего мужа в свои, легонько ими потрясла. Затем она поцеловала его в щеку и убежала к автомобилю. Яр кивнул ей напоследок и после того, как машина тронулась, поспешил к своей, а я вздохнула с облегчением.

— Ничего страшного, — шепотом постаралась убедить то ли себя, то ли подругу.

— Конечно, ничего страшного. Спрашивать его будешь?

— Не знаю, — отстранилась от Нади и решила доесть салат. Нужно было набить желудок хоть чем-то.

Я попыталась расспросить Надю о том, чем же она хотела со мной поделиться, но подруга лишь отмахивалась и всячески пыталась меня развеселить и подбодрить. А я сама не понимала, что же произошло. Казалось бы, ничего страшного, только в душе еще сильнее начало буйствовать странное чувство. Раньше оно лишь проскальзывало, и я с легкостью от него отмахивалась. А сейчас никак не получалось.

Оказавшись дома, я сразу же забралась в душ и долго стояла под струями теплой воды, пытаясь смыть с себя не только домогательства Виттора, но и мерзкое ощущение того, что я оказалась неправа. С самого начала неправа. Слишком много на себя взяла. О многом мечтала и многого ждала, а по факту не получила ничего, кроме дикой страсти, от которой разум прекращал свою работу. И у Яра, и у меня.

— Ты чего? — голос Огнева прозвучал глухо и настолько неожиданно, что я тут же обернулась, машинально прикрываясь. И как я могла не почувствовать, что он открыл дверцы душевой кабинки?

Яр был абсолютно голым и настолько же прекрасным. Безупречным. Идеальное рельефное тело, которое должно было быть моим. Только вот, кажется, мужчина, несмотря на штамп в паспорте, так и не пустил меня в свое сердце.

— Что случилось, Динь-Динь? — Он быстро шагнул внутрь, задвинул дверь и взял меня за лицо. — Почему ты плачешь?

— Тебе показалось, — слабо улыбнулась, — я же моюсь, это все душ.

— Рит, когда моются, не захлебываются соплями, шмыгая при этом носом, — усмехнулся Яр и притянул меня к себе, крепко обнимая.

Что-то внутри у меня точно сломалось. Я разрыдалась. От его теплоты и силы, оттого, что он рядом со мной. Возможно, я ошибалась и нужно приложить лишь чуточку больше усилий и тогда он меня наконец-то полюбит?

— Нет, Кокосик, так не годится.

Мужчина провел ладонью по моим волосам, затем выключил воду и, отступив от меня на мгновение, приоткрыл дверь для того, чтобы стянуть с полки полотенце, в которое меня тут же закутал.

— Вот так-то лучше, Динь-Динь. — Он щелкнул меня по кончику носа и тут же подхватил на руки. — Пойдем-ка поговорим.

Усадив меня на кровати, он плотно укутал меня в одеяло и лишь тогда, сверкая красивой подтянутой задницей, скрылся в ванной. Вышел из нее он уже с полотенцем на бедрах, и я испытала легкую досаду, потому что готова была вечно смотреть на идеальное тело своего мужа.

— А теперь рассказывай. — Огнев легонько толкнул меня, заставляя лечь, и наклонился надо мной, упираясь руками по сторонам от моей головы.

— Что? — шепнула, любуясь его серебряным взглядом.

— Я вижу, как ты не первый раз плачешь, и мне это не нравится. Начинает казаться, что что-то мы с тобой все же не прояснили или я делаю не так. Я же стараюсь, Рит, — он говорил совершенно серьезно, при этом внимательно меня разглядывая, словно впитывая в себя каждую мою эмоцию. — Я много сам еще не понимаю. Но уверен, что у нас все будет прекрасно, ведь нам хорошо вместе, — он сказал это настолько легко, что я потянулась к нему и накрыла губы поцелуем. Может, я и правда слишком много думала и надо поменьше есть себя изнутри?

— Стой, Кокосик, сначала расскажи мне, из-за чего ты плакала.

И я сбивчиво рассказала ему о Витторе и его предложении. Не заостряя внимания на подробностях, просто отвлекла мужа, потому что не хотела заводить разговор о Есении. Хотела вообще забыть о ее существовании. Особенно после сегодняшней встречи.

Яр в самом начале моего рассказа попытался подскочить с кровати, но я его остановила, схватив за ладонь, и попросила меня обнять. Это сработало, и несмотря на участившееся дыхание Огнев остался на месте, крепко меня к себе прижал и гладил по волосам. А когда потом я потянулась к нему за лаской, он мне ответил. Не побежал с шашкой наголо разбираться с приезжим агентом, а начал бережно и нежно покрывать мое тело поцелуями. Столько приятной неторопливости в наших отношениях не было еще никогда. Было остро и сладко одновременно. Мужчина, не отрываясь от моих губ, двигался во мне сильными, но неспешными толчками, словно растягивая удовольствие, наслаждался каждым движением и касанием наших тел. Это был не секс, это было занятие любовью — по крайней мере, именно таким оно мне и представлялось. Словно это была не только близость тел, а близость душ. После которой уже не могло быть как раньше. Будет только лучше и обязательно по-другому, потому что не может быть настолько нежным, заботливым и ласковым мужчина, который не любит. Через, казалось, целую бесконечность, за которую Яр поработил меня окончательно, мужчина ускорился, а затем и вовсе перевернул меня на живот, тесно прижимаясь ко мне, покрывая шею и спину поцелуями. А я слышала его стоны сквозь свои и сходила с ума от этого еще сильней. Огнев неразборчиво шептал что-то ласковое, я почти не понимала да и не вслушивалась, пока с его губ не сорвалось тихое, но протяжное: “Еся-я-я…”

Я окаменела. Яр продолжал толкаться в меня, кончая. А я словно покрылась изморозью и больше не чувствовала его внутри. Лишь слышала надорванное дыхание, приглушенный полустон-полурык и имя… которое теперь звучало лишь в моей голове. Но я слышала его и хотела закричать. Завизжать, заорать. Чувствовала тяжесть мужского тела, слышала быстрые удары его сердца и хотела исчезнуть. Хотела выбраться из этой ловушки раз и навсегда, предварительно умывшись. Смыв с себя этого человека. Все его касания, взгляды и слова. Стереть его со своей кожи и не вспоминать больше никогда. Больно ли это? Черт подери, да! Больно упасть с высоты, на которую он сам меня превознес. Я уже почти не надеялась, но он своими нежными касаниями дал мне веру в наше счастье, он заставил меня почувствовать себя желанной, а потом словно головой об асфальт. Размозжил мне череп и лишил возможности остаться человеком. Обычным. Нормальным человеком. Лучше бы он не приходил сегодня раньше с работы. Лучше бы он вообще не появлялся в моей жизни никогда.

— Вот только не смотри на меня так, Рит, — произнес он сразу же, как я обернулась к мужчине.

— Как так?

— Так, как ты сейчас смотришь.

— То есть мне и смотреть на тебя нельзя? Может, мне и лицом к тебе не поворачиваться?

— Это недоразумение, Рит. — Ярослав растерянно посмотрел на меня и взъерошил свои волосы. — Я сам не понимаю, как так…

— Хочешь сказать, — вспылила я, — ты ни разу не представлял ее, пока твой член был во мне? Скажи! Ты ни разу не думал о ней, пока трахал меня?

— Рита…

— Скажи! Скажи это! Скажи мне что-нибудь. Что угодно. И я поверю. Просто скажи!

— Рита…

Он смотрел на меня, утягивая в свою бездну, и молчал, не отвечая. Просто смотрел и не мог соврать. Просто соврать, я бы поверила. Я бы просто поверила. Сделала бы ещё что-то. Изменилась, переосмыслила бы свое поведение. В лепешку разбилась бы, продолжая добиваться его. Продолжая строить нас и нашу судьбу.

Но разве можно добиться любви? Разве этого нужно добиваться? Если он даже трахать никого другого не может?

Накрыла лицо ладонями, с силой прикусила нижнюю губу и все же заплакала, понимая, как же все глупо и наивно было с самого начала. И ни одно мое усилие не пошло на пользу. Ничего. Ничего не изменилось, я для него по-прежнему Динь-Динь, а еще средство для достижения цели. Вещь, нужная и полезная в хозяйстве вещь, которую можно ещё и трахать с большим удовольствием для себя, представляя на ее месте любимую недостижимую женщину.

— Рита… — тихий шёпот.

— Ты решил, что это поможет?

— Что?

— Часто произносить мое имя? — убрала ладони от лица и посмотрела в его виноватые глаза. О да! Хоть что-то. Он чувствовал себя виноватым. — Это поможет запомнить, как именно меня зовут?

— Не утрируй, Маргарита.

— Я Рита! — сорвалась с кровати, ничем не прикрываясь и сделала два шага к нему. — Так тяжело запомнить, что я не-на-ви-жу, когда меня называют по другому?

Огнев протянул ко мне руки, но я отпрянула, словно он и был самым настоящим пламенем, которое могло обжечь — и даже жгло. Выжигало мою душу. Каждый божий день прожигало во мне все живое, не оставляя ничего настоящего и родного. Будто Огнев и из меня хотел сделать такую же пустую оболочку, как и он сам.

— Рит, не пори горячку. Давай успокоимся и…

— И поговорим? Ты все же ответишь на мои вопросы или что?

— Глупые у тебя вопросы, Рит.

— Хорошо, вот тебе не глупый, — я всхлипнула, слезы никак не заканчивались. Хотя я не хотела плакать при нем. Никак не хотела. — Ты когда-нибудь… — шумно вздохнула, опять всхлипнув. Да что же это такое? Даже губы дрожали. — Ты когда-нибудь разлюбишь ее? Сможешь ее забыть когда-нибудь?

— Рита… — он сглотнул и повёл шеей. Он хотел промолчать, виделся в его глазах прежний протест, он не хотел говорить со мной о ней. Как и всегда. Кто я и кто она. Одного раза мне было достаточно. — Когда-нибудь.

— Когда-нибудь? — переспросила я, уже не сдерживая слезы. Я сошла с ума в этот момент. Как говорят — отупела от боли? Я озверела от боли! Хотелось выть, орать, хотелось врезать ему. Взять напольную вазу, которую с такой полоумной радостью подбирала в нашу спальню, и разбить ее о его голову. Но я стояла на месте, не чувствуя холода и сквозняка, забыв о том, что я совершенно голая. Потому что что такое обнажение физическое, когда я обнажена перед ним духовно? С душой нараспашку — гадьте в неё как хотите и сколько хотите.

— Да, — кивнул он, — когда-нибудь это же случится, надеюсь.

— Я тоже надеюсь, — шепнула и все же сдвинулась с места.

Ноги приросли к полу? Чушь все это! Оторвать ступни от мягкого ворса черного ковра и идти!

Идти хоть куда. Куда угодно!

Шаг, второй, затем развернуться и бегом в укрытие ванной комнаты.

Халат. Умывальник. Холодная вода. И мысли — сначала хаотично мечущиеся, а потом постепенно выстраивающиеся в правильный порядок. В единственно верный порядок того, что нужно делать и как поступить.

Подставила ладони под кран, соединила их ракушкой и, набрав в них воды, выплеснула ее на зеркало, на свое отражение, потом ещё и ещё, размывая в зеркале себя. Хотя бы там и так.

Мне больше не хотелось быть удобным вариантом, приглянувшимся отцу Ярослава. Мне вообще больше не хотелось быть вариантом для Огнева. Никаким. Я давала ему шанс. Даже сейчас, стоя здесь перед зеркалом и смотря на свое отражение, ловя собственный заплаканный взгляд, алую губу, прикушенную до крови, я давала ему шанс. Я ждала, что он вышибет эту дверь, прижмёт меня крепко к себе и назовет своей Динь-Линь.

Только не было, ни Динь-Динь, ни того Ярослава, которого я выдумала своим воспаленным сознанием.

Я была так наивна и глупа, когда впервые его увидела. И он стал для меня идеалом, о котором я мечтала все это время. Только вот всю его идеальность я сочинила, сама сочинила. Даже вспыльчивость и эксцентричность. Где? Где весь его буйный нрав? Почему он стоит там за дверью и ничего не делает?

“Потому что ему все равно на тебя”.

Правильно, все правильно. Ведь ты, как всегда, поплачешь, выйдешь из ванной и начнешь добиваться его расположения ещё сильнее. С ещё большим рвением, усердием и…

Хватит.

Просто хватит.

Вышла из ванной, молча и быстро собралась. Ярослав все это время сидел в кресле и, наверное, наблюдал за мной.

Я не поворачивала головы в его сторону. Боялась.

— Я на съемки, — коротко бросила и покинула нашу спальню.

Он не остановил — и убил меня этим окончательно.