Глава 17

Напряжённое молчание между нами затягивается. Я молчу, собираясь с мыслями, Крэс внимательно за мной наблюдает и, не знаю почему, тоже молчит. В голове крутится целый калейдоскоп из вопросов, домыслов, сомнений, страхов и… да, тех самых надежд. Беспомощно обхватываю ладонями свои озябшие плечи. И наконец разрываю звенящую тишину одной лишь просьбой.

— Объясни мне всё. Без всех этих твоих секретов, недомолвок и завуалированных намёков.

— Хорошо, — кивает он, выдохнув с заметным облегчением. — Только позволь сначала о тебе позаботиться. Ты замёрзла.

И прежде, чем я успеваю справиться с удивлением и как-нибудь ему ответить, мой нечаянный супруг направляется к двери в соседнюю комнату, оказавшуюся спальней, и приносит оттуда… одеяло. Миг и я оказываюсь укутана в него чуть ли не с головой, ещё один и этот кокон со мной внутри оказывается у Крэса на руках, а сам он садится в большое кресло, прижимая меня к груди и не позволяя ни выпутаться, ни прийти в себя.

— С чего начать объяснения? — интересуется, как ни в чём не бывало.

И чего это у него такой вид довольный, как у кота, который мышь изловил, в лапах держит и скушать хоть сейчас готов? Ой, не туда я что-то думаю, с учётом обстоятельств. Или как раз туда?

На его вопрос хочется ответить, что с самого начала, но я понятия не имею, где это самое начало, и что за него считать. Потому спрашиваю самое для меня важное. Разбуженная Сиарой надежда, не хочет больше слушать доводов рассудка, требуя искать подтверждения, уверенности.

— С чего ты взял, что мы совместимы?

— Ты сама меня на эту мысль натолкнула, когда рассказала про ваши земные сказки. После того… разговора… я поверил тебе лишь на краткий сумасшедший миг. Ты совсем не умеешь врать, Ася. Ты говорила одно, а твоё тело, твои глаза, твой аромат совсем другое. Я должен тебе признаться. Той ночью после нашего свидания я приходил к тебе в спальню. Видел твоё заплаканное лицо и слышал, что ты говорила во сне.

С учётом, как часто мне снился именно этот дракон, мне страшно представить, что именно я могла говорить. И он… слышал… видел… Щёки начинают гореть от стыда. А Крэс ещё и довольно хмыкает и внезапно целует меня в пылающую скулу. С полным правом так целует.

— Ты тогда сказала то, что обратно вселило в меня жизнь, дало надежду. Сделало неважным всё остальное.

Я не спрошу. Не спрошу.

— И что же я сказала? — хрипло выдыхаю, зажмуриваясь.

— Ты сказала, что любишь меня, — воркует он мне на ухо, прикусывая его. Ай. Что-то мне уже совсем не холодно. Но в одеяле однозначно безопасней.

— Так и сказала? Может это к кому-то другому относилось? — возмущаюсь и тут же получаю новый чувствительный укус. Мужские руки сжимаются вокруг меня стальными обручами.

— Не дразни дракона, Ася. Я и так на грани, стараясь не думать, о том, что ты наконец-то моя, а спальня совсем рядом. Никого другого больше у тебя никогда не будет. Все те столетия, что мы проживём вместе, я буду ревностно откручивать головы любому, кто только посмеет в твою сторону лишнее подумать.

— Столетия? — распахиваю глаза и таращусь на него ошарашенно. — Крэс, я — человек. Ладно, я понимаю, возможно есть вероятность, что мы можем быть совместимы и у нас получится настоящая семья. Но жить столетия я не смогу.

— Сможешь, — с абсолютной уверенностью оглушает меня Крэс. — Лет четыреста-пятьсот точно, а может и всю тысячу.

У меня лицо ошарашенно вытягивается и мозг подзависает от этой новости, а мужчина, пользуясь этим, продолжает свой рассказ.

— После твоего неосознанного признания я лишь укрепился в своём намерении добиться тебя и во что бы то ни стало найти способ нам быть вместе. И уже следующим утром понял, что искать подсказки надо в ваших сказках. Ещё и Лиддис занимательную историю с интересными выводами рассказала и посоветовала, где можно найти больше информации. Это библиотека одного закрытого ордена в соседнем королевстве. Туда я и отправился в первую очередь. И мои подозрения подтвердились. Наши предки действительно крали девушек из вашего мира. И, представь себе, женились на них. Вполне успешно и… плодотворно. Там же я узнал, что существовал некий обряд, после которого такая девушка тоже становилась долгожителем. Но провести его можно только в одном месте — старом заброшенном Храме. Его-то я и искал так долго. И нашёл в тот день, когда тебя отпустили из лечебницы.

— Но как же… а отбор?

— А отбор был для отвода глаз, чтобы потянуть время, нужное на поиски. Свой выбор я, как и говорил тебе, уже давно сделал. Я люблю только одну девушку. Вижу рядом с собой только её, и никакая другая мне не нужна. И эту девушку я ни за что не упущу. Особенно теперь, когда она уже моя законная жена.

— Крэс… — беспомощно выдыхаю, чувствуя, как дрожит всё внутри. Как же хочется вот так же забить на всё, кроме своих чувств, но дело ведь не только в них. — Ты — принц. Ты — будущий король. Я не подхожу тебе. В конце концов, может я не хочу быть королевой? Я не умею, меня никто не примет в качестве твоей супруги. В Храме сегодня это было очевидно, как белый день.

— Глупая, тебя принял наш род Ледяных. Тебя примут ближайшие соратники отца, потому что они прежде всего преданы короне, а наш союз короне выгоден с учётом всего, что я тебе рассказал. А остальные… Всегда будут недовольные. Серебряным придётся смириться. Как и остальным. Иначе рискуют иметь дело со мной. Поверь, этого никому из них не захочется. И то, что не принадлежишь ни к одному драконьему клану даже можно подать, как твоё достоинством. Так ни один род не получил преимущества перед остальными.

— И что, ты хочешь сказать, что даже твой отец меня принял? — скептично вскидываю я брови.

— Ну-у-у, он был… ошарашен сложившейся ситуацией, — осторожно подбирая слова, признал Крэс. — Но я объяснил ему всё, как есть. И он постарался меня понять. И принять мой выбор. А если ты ещё и осчастливишь его парочкой внуков, так и вовсе готов будет тебя на руках носить. Ты ему очень нравишься на самом деле. А всё остальное решаемо.

Он умолкает, давая мне время осмыслить всё, что было сказано. Мозг по привычке ещё ищет аргументы, но их вроде, как и нет больше. Крэс, так сказать всё окончательно разложил по полочкам. И сердце потихоньку начинает сбоить от осознания, что мне не надо больше запрещать себе этого мужчину, не надо бороться с собой, не надо обманывать ни себя, ни его. Ох, мамочки. От бегущих по телу мурашек и подступающих слёз нет никакого спасения. И я утыкаюсь лицом в одеяло прячась от проницательного взгляда дракона, которого мне, кажется, теперь можно по полному праву считать своим. Моих волос касаются его пальцы, Крэс прижимается губами к моей шее сзади, посылая телом волну чувственной дрожи.

— Асечка, хорошая моя, любимая, скажи это… Пожалуйста.

— Что сказать? — жмурясь от несмелого пока ещё счастья, уточняю у мужчины, вздрагивая от хриплых и рокочущих ноток в его голосе.

— Ты знаешь, жестокая, — одна его ладонь внезапно оказывается под одеялом, сжимая моё бедро, скользя так неотвратимо и желанно, что я едва могу дышать от шквала внезапных ощущений. — Я хочу услышать от тебя то, что ты говорила мне во сне. Здесь. Сейчас. Наяву. Скажи, Ася.

— Я люблю тебя, Крэс, — срывается с моих губ признание, которое я так долго держала в себе.

Я люблю тебя, моя Ася, — с торжеством вторит дракон, впиваясь в мой рот сметающим все границы поцелуем.

Его губы больше не спрашивают. Они берут своё по праву. С тихим стоном я сдаюсь этой сладкой власти, как никогда чувствуя себя цельной, словно всегда была лишь частью чего-то большего, именуемого нами, даже не подозревая этого. И упиваюсь тем, как малейшее моё прикосновение действует на этого потрясающего мужчину. Моего мужчину. О Боже. Он мой. Мой. Пальцы тонут в платиновом шёлке его волос, а тело звенит, изгибается, тает. Исчезает одеяло. Его руки сжимают так сильно, ласкают так смело, касаются везде. Ему можно. Лишь ему. Даже если бы были силы, я не смогла бы остановить это безумие между нами.

Когда Крэс поднимается из кресла и уносит меня в спальню, ни на секунду не прекращая целовать, словно не в силах мной насытиться, как и я им, на миг мелькает глупая мысль, что слишком быстро всё происходит, что может стоило бы притормозить, но она тут же растворяется в ощущении полёта, когда мой дракон роняет меня на кровать, в его удовлетворённом рыке и треске моего платья, нечаянно ставшего свадебным. Я и так слишком много времени отняла у нас обоих, пытаясь поступать правильно, считая себя не вправе быть с ним. Больше ни секунды не хочу терять, хочу смаковать каждый миг.

Если бы мне утром кто сказал, что я сегодня буду лежать обнажённая перед своим мужем, отрытая его пылающему взгляду, и сама притяну его в свои объятия, точно бы покрутила пальцем у виска. Но вот он. Рядом. Везде. Сводит с ума жаркими поцелуями, нежными руками, каждым сантиметром своего сильного идеального тела, которое теперь только для меня. Творит что-то немыслимое, заставляя умолять о большем. И когда наши тела наконец соединяются — это самое правильное, что только может между нами происходить. Лишь так. Сильно. Глубоко. Вместе. Одно целое. В движениях, в голодной иступлённой жажде и хриплых стонах. Когда нет, никого кроме нас в целом мире. И вместе в наслаждении, одном на двоих. Ослепительно ярком, до крика остром, до дрожи глубоком. Я даже представить себе не могла, что так бывает.

Мы замираем сплетённые телами, хрипло дыша. Крэс кончиками пальцев отводит мои волосы, прилипшие к вискам, целует уголочек губ, щёку, возле ушка. Шепчет о своей любви, продолжая удерживать в нежном плену своего тела, даже когда переворачивается на бок, устраивая меня в своих объятиях. Наверное, будь я ещё хоть капельку счастливее и сердце бы остановилось, не выдержав.

— Спасибо, — шепчу, касаясь губами горячей кожи. Ну какой он ледяной? Настоящее пламя.

— За что? — удивляется муж, перебирая пальцами мои волосы.

— За то, что не поверил мне тогда. Что не отвернулся…

Ася, даже если бы ты говорила правду, я бы не смог отвернуться. Я — дракон. Моя любовь эгоистичная и собственническая. Ты для меня слишком важна, без тебя даже дышать больно. Я бы боролся, очаровывал, добивался. Уйди ты в свой мир, я бы последовал за тобой. Потому что отказаться от тебя не смогу. А теперь можешь злиться, что тебе достался муж деспот. Я с удовольствием тебя поусмиряю, — мурлычет этот бесстыдник мне на ухо.

— Заманчивое предложение. Вот только на сегодня у меня исчерпался лимит психов. Давай завтра.

— Давай, — охотно соглашается Крэс. Но при этом начинает целовать мою шею, вызывая новую дрожь в разнеженном теле.

— Знаешь, я не раз думала, что мне надо уйти, — прикрыв глаза от удовольствия, признаюсь ему. — Но с каждым днём всё больше понимала, что моё место в этом мире. Что я не буду там счастлива.

— Конечно, не будешь. Там нет меня, — самодовольно заявляет мой неисправимый дракон. В растопленном льде его глаз пляшут смешинки, когда я притягиваю его к себе для нового поцелуя.

— Представь себе, я даже спорить с тобой сейчас не буду.

— М-м-м-м, как заманчиво и многообещающе это звучит. Не будешь, говоришь? Это просто замечательно, — а в следующий миг я снова оказываюсь прижата к кровати огромным возбуждённым телом. — Я столько всего мечтал с тобой сделать, Кудряшка моя ненаглядная. А если ты ещё и слушаться меня будешь…

Ой. Пугаться мне, или… О-о-ох, нет, пожалуй, не буду.

Что-то щекочет мне нос. Я раздражённо отмахиваюсь, но спустя секунду щекочущее ощущение возвращается. Со стоном накрываюсь одеялом с головой, пытаясь скрыться от настойчивого вредителя. Рядом раздаётся насмешливое такое хмыканье, заставившее меня ошарашенно замереть. Одеяло позади поднимается и к моей спине прижимается обнажённое мужское тело.

— Вставай, соня. У меня для тебя сюрприз.

Ой. Это Крэс. Он со мной в одной кровати. Он мой муж. И вчера мы с ним… Ох, что мы делали с ним вчера. Тело на воспоминания отзывается приятной дрожью и жаром. И ноющими мышцами. Везде.

— Я знаю, что ты не спишь, Кудряшка. Во сне дышат. И не краснеют, — плеча касаются горячие губы. И большая лапища сграбастывает меня поперёк талии, чтобы прижать к большому и твёрдому… телу. А потом по хозяйски накрывает грудь, тиская и лаская. — Знаешь, ты права. Сюрприз подождёт. Сначала надо, как следует пожелать другу доброго утра.

Доброго утра мне пожелали… как следует. Тщательно. Вдумчиво. С чувством так. С ритмом и расстановкой. М-м-м. Быть замужем мне пока нравится.

— И что за сюрприз? — интересуюсь у мужа, когда удаётся перевести дыхание. До чего же хорошо лежать вот так у него на плече и слушать ладонью, как бьется драконье сердце.

— Мы сейчас улетаем. До завтрашнего утра, — сообщает мне Крэс.

— Куда? — поднимаю я голову и заглядываю в полные довольства глаза.

— Сюрприз, — ухмыляется он. — Туда, где мы будем только вдвоём. И никого больше. Я бы и на дольше тебя утащил, но завтра мне надо вернуться к раскопкам Храма.

— Ты не расскажешь, что за ритуал? — спрашиваю я у него, вспомнив вчерашний разговор.

— Совсем простой, Кудряшка. Не бойся, это не больно и не опасно для тебя. А сейчас давай вставать и собираться. Хочу уже наконец украсть свою принцессу.

Что-то царапнуло меня в его словах про ритуал, но разобраться коварный чешуйчатый мне не позволил, подхватив и утащив в ванную, приговаривая, что всегда мечтал покупать самолично свою Кудряшку. Еле отбилась. Я ещё не настолько раскрепостилась.

Летать на муже-драконе оказалось намного приятнее, чем просто на драконе. Даже если этот дракон и принц. А уж когда и дракон, и принц, и муж в одном лице, то это незабываемые впечатления.

Прижимаюсь к шее своего крылатого, едва не вопя от удовольствия, и чувствую, как все внутри замирает от восторга, когда мы делаем крутой вираж или поднимаемся резко вверх. Руки непроизвольно сжимаются, обхватывая все сильнее эту самую шею, но не от страха, а от восхищения. На мне теплая куртка, шапка, брюки, ботинки и даже рукавицы, тут наверху намного холоднее, чем на земле и Крэс настоял, чтоб я именно так оделась, а я взяла и послушалась. Зачем спорить? Ему-то виднее.

На самом-то деле у меня не очень получается любоваться окрестностями, скорее я наслаждаюсь ощущением полета и близости любимого человека, то есть дракона, не в силах поверить в свое счастье. Еще каких-то несколько дней назад для меня это все было несбыточной мечтой, далекой и недостижимой. А теперь это самая настоящая действительность.

Спустя каких-нибудь полчаса полета показываются долгожданные вершины Стиперстонских гор, и мы начинаем снижаться, а затем садимся на небольшую поляну перед маленьким деревянным домиком. Ну как маленьким? По сравнению с королевским дворцом, конечно, маленьким, а так, вполне себе обычный дом. Два этажа, острая крыша, уютное крылечко со ступеньками и перилами. Смотришь на такое и сразу представляешь кресло-качалку, плед и книгу.

Осторожно соскальзываю со своего бравого летуна, и терпеливо ожидаю пока он превратится. А через минуту Крэс уже берет меня за руку, и мы идем по направлению к нашему временному гнёздышку, в котором нам предстоит провести этот день.

— Ты не замерзла, Кудряшка? — чмокает меня в нос муж.

Отрицательно мотаю головой, наоборот стягивая шапку и рукавички, а потом и вовсе расстегивая куртку.

Вместе мы поднимаемся по ступенькам в заходим внутрь через незапертую дверь. Дом встречает нас вкусными запахами дерева, лимонного средства для полировки, горящих в камине бревен и жилого помещения. Запахами уюта.

— Тебе здесь нравится? — спрашивает Крэс, помогая снять куртку. По его слегка дрогнувшему голосу понимаю, что для него почему-то очень важен мой ответ, поэтому разворачиваюсь, закидываю руки ему на шею, притягиваю к себе и прямо в губы шепчу:

— Очень!

А в награду получаю сладкий многообещающий поцелуй.

— Я попросил, чтобы нам подготовили дом и оставили продукты, но сейчас мы тут одни. И будем одни до следующего утра. Ты же не против пожить без слуг?

Теперь уже я целую его и, отстранившись, отвечаю:

— Конечно же не против. Если ты забыл, то я без слуг жила все свои двадцать три года, а вот как разнеженная драконья особь королевских кровей переживет такое кощунство, прям не знаю, — издевательски сочувственно качаю головой, а потом резко взвизгнув кидаюсь на кухню, потому как эта самая драконья особь решает показать насколько он готов жить без слуг и в чем преимущества их отсутствия.

Скажем так, ревизию холодильного шкафа мы проводим намного позже, чем испытываем крепость обеденного стола и подоконника. Ну а потом, как полагается и его инспектируем, разогревая поздний завтрак и заваривая ароматный кофе, пачку которого я не поленилась и захватила с собой, зная, что в драконьем царстве сей деликатес отсутствует.

Целый день мы гуляем, разговариваем и наслаждаемся обществом друг друга. Я на самом деле уже не помню, когда была настолько счастлива и свободна, как сейчас.

Оказывается, наше убежище имеет еще и запасной выход, за дверью которого начинается тропинка, ведущая на берег прекрасного, прозрачного, как слеза, горного озера, и мы устраиваем на его берегу небольшой пикник, обедая тут же.

— Помнишь, чем закончился наш первый пикник? — спрашивает муж, удобно лежа головой на моих коленях.

— Помню, — хмурюсь, отчаянно краснея, и срываю травинку, принимаясь щекотать его ухо, потом нос, потом шею.

— Так вот, — Крэс резко срывается, выхватывает у меня орудие пытки, и я незаметно оказываюсь по ним. — Я рад, что этот закончится намного лучше. Я, знаешь ли, очень люблю пикники с рыжими кудрявыми человеческими девчонками.

И, естественно, тут же принимается показывать, насколько любит.

День плавно перетекает в вечер, а вечер в ночь. Ночь, наполненную страстью, любовью, жарким шепотом, горячими признаниями и пылкими обещаниями. А потом незаметно подкрадывается утро.

Крэс меня будит на рассвете и пока я в состоянии нестояния, а именно абсолютно непроснувшаяся и уставшая, одевает, закутывает в куртку, обувает ботинки, нахлобучивает на голову шапку и выводит на улицу. Я слегка ежусь от прохлады и поспешно натягиваю рукавички.

— Ты только на мне не засни, — с беспокойством заглядывает в глаза Крэс.

— Не засну, — мотаю головой и тут же широко зеваю, прикрывая рол ладонью.

Муж недоверчиво меряет меня взглядом.

— У меня есть очень действенный способ, как тебя можно разбудить, — тянет он, бросая многозначительные взгляды в сторону озера.

— Обойдусь без этого, — обиженно бурчу. — Видишь, я уже не сплю!

Полет назад я плохо помню, все же порой подремывая на спине у дракона, и окончательно просыпаюсь уже когда мы садимся на наш балкон. Крэс сразу же превращается и заключает меня в объятья.

— Кудряшка, береги себя, пожалуйста.

Я удивленно поднимаю брови, пытаясь стянуть шапку. Тут намного теплее, чем в горах и мне становится неприятно жарко.

— О чем это ты? — пытливо заглядываю мужу в глаза.

Он убирает со лба мой локон и нежно проводит ладонью по щеке.

— Того, кто совершал покушения на претенденток еще пока не нашли. Для тебя я выставил охрану. Куда б ты не пошла, они будут с тобой. Ничего не бойся.

Удивленно замираю, чувствуя, как глаза лезут на лоб.

— Но ведь я не претендентка, — непонимающе качаю головой.

Крэс мрачно хмурится, снова стискивая меня в объятьях

— Ты не претендентка. Ты — жена. И мне будет спокойней, если я буду знать, что тебя охраняют и ты в безопасности.

По моей коже пробегает озноб, но неприятные ощущения быстро растворяются благодаря рукам любимого. Еще несколько прощальных поцелуев, сладких, как фруктовый мармелад, горячих признаний, и я уже смотрю, как снежно-белый дракон растворяется в утреннем небе.

И что мне теперь делать? Я вообще не знаю, чем должна заниматься жена принца. Да и странно себя чувствовать свободной от дел и обязанностей.

Снимаю верхнюю одежду, а потом подумав, переодеваюсь в пижаму и иду досыпать. А что? Всего-то шесть утра.

Вот не думала, что мне удастся вновь окунуться в царство грез, но усталость и напряженность предыдущих дней берет свое, и я со спокойной душою сплю почти до обеда. А когда просыпаюсь, на меня накатывает холодной волной ощущение неловкости. Вот как себя должна вести жена принца? Я даже не знаю, как себя вести во время обеда, что сулит мне мое новое положение, должна ли я соблюдать какой-то дресс код? Где вообще обедают члены семьи?

Ууууу! Вот это задачка на мою голову. Неразрешимая. А живот уже, между прочим, сводит от голода.

Эх, была не была! Я та же самая Ася, и ничего во мне не изменилось, ни мой характер, ни мой гардероб, ни мои мысли. Поэтому привожу себя в порядок и выхожу из покоев.

Обедать иду туда, куда и ходила все эти разы, когда была всего лишь режиссером.

И никто меня не съел, и даже не укусил, разве, что отношение ко мне у окружающих стало более почтительное и угодливое.

Остаток дня хожу неприкаянной душой по замку, заглядывая то в свой бывший кабинет, то в бывшие покои, то возвращаясь уже в наши с Крэсом общие и страдаю от безделья, потому как все делают за меня. Переносят вещи, раскладывают их в шкафу, на столе и полках, готовят одежду, гладят, развешивают. Теперь у меня гардеробная размером с комнату в моей прошлой квартире, и мои несчастные наряды смотрятся в ней одиноко и смешно.

И я бы, наверное, сошла с ума от скуки, если бы вечером неожиданно не завалили ко мне в покои девочки с громкими поздравлениями и требованием законного девичника.

— Ася, ты как хочешь, конечно, — громко заявляет Владана, потрясая чем-то побуликивающим и позвякивающим в большом бумажном пакете. — Но девичник — это святое. На свадьбе принца не погуляли, значит нужна компенсация. Пижамная вечеринка!

За спиной у нее еще семь фонтанирующих энтузиазмом девиц и одна офигевшая и не понимающая, как тут оказалась, Сиара. Для нее, видно, это такой же сюрприз, как и для меня.

Шумная пижамная вечеринка набирает обороты. Поздравить меня пришла почти вся десятка бывших невест моего мужа и даже выздоровевшая Лиора со стильной и модной короткой стрижкой. Кто-то более искренен, кто-то менее, но веселятся все без исключения на полную катушку, конечно не переступая норм приличия. Хорошо, что на наших покоях стоит качественная звукоизоляция, ибо девчонки, они и в драконьем царстве девчонки — поболтать, посмеяться, попеть под аналог караоке…

В какой-то момент ловлю себя на мысли, что слегка устала уже от этой всей кутерьмы и присаживаюсь в небольшое кресло возле двери на балкон, откуда ощутимо тянет приятной прохладой. Я бы с удовольствием вышла на сам балкон, но там обосновались Лиора и Риания, а мне сейчас ни с кем не хочется контактировать. А хочется быть с Крэсом. Надо же, несмотря на полдня сна и вечер, наполненный развлечениями, я успела отчаянно соскучится по своему дракону.

— Скучаешь? — возле меня присаживается слегка покрасневшая и непривычно серьезная Владана.

— Скучаю, — вздыхаю в ответ.

— И я по Гарику, — откровенничает Данка. — Он в командировке. В твоем мире, между прочим. Завтра должен вернуться.

Я удивленно округляю глаза, а мимо, даже не заметив нас, проскальзывает Эльвина и выходит на балкон, видимо тоже желая подышать свежим воздухом.

— Косточки жене принца обмываете, курочки? — вызывающе спрашивает она, обращаясь к Риании и Лиоре. — Смотрите ядом не захлебнитесь от зависти!

Девчонки бледнеют от злости и едва не скрежещут зубами в ответ.

— На себя посмотри, — фыркает Риания. — Давно ль была на нашем месте? Помнится, ты единственная из нас была уверена в своей победе. И где теперь твоя уверенность? Что-то я не вижу брачной татуировки на твоей руке.

Эля невозмутимо пожимает плечами.

— У меня еще все впереди, а у вас, если не ошибаюсь, это был последний шанс связать себя брачными узами. Часики-то тикают, репродуктивная функция снижается, триста не за горами, а там уже вас, перестарков, никто и не возьмет…

На глазах Лиоры появляются слезы, и она выбегает, а за ней и, мрачно прошипевшая что-то в ответ Эльвине, Риания.

Во дела! Мы ошеломленно переглядываемся с Данкой, не зная даже, как на такое реагировать.

— Ладно, Ась, — спустя минуту заявляет она. — Мы уже будем расходиться, время-то позднее. Желаю вам обоим счастья и взаимопонимания! Я знала, что вы должны быть вдвоем, между вами искрило с самого начала. И я искренне рада, что все так сложилось у тебя. А на куриц не стоит обращать внимания.

Драконица меня порывисто обнимает, а затем весьма оперативно собирает девчат, и они довольно-таки живо прощаются и отчаливают. Все. Кроме Сиары.

В дверь незаметно проскальзывают служанки и сноровисто убирают последствия вечеринки. За ними сосредоточенно наблюдают стражники у дверей, как будто эти милые и хрупкие девицы ни с того, ни с сего набросятся на меня. Мне не по себе от такого навязчивого и нарочитого контроля, но я понимаю, что это необходимо и засовываю свое раздражение поглубже, благодаря и девушек, которые удаляются, сделав свою работу, и гвардов, попросив их никого ко мне не пускать. После такого отдыха нужен еще отдых.

Опускаюсь устало на диван, рядом падает Сиара.

— Ну как тебе девичник? — со смешком интересуется она.

— Отлично, — устало вздыхаю я. — Но утомительно. А тебе?

— Ты знаешь, тоже. Эти партизанки, между прочим, даже не посвятили меня в свои планы, а просто, как и тебя поставили перед фактом, умыкнув по дороге к твоим покоям.

— Обещаю, устройство твоего девичника я организую лично, — улыбаюсь в ответ. — Ты же не опустишь руки? Будешь бороться за свое счастье?

— А толку? — пожимает плечами блондинка. — Если я ему не нравлюсь…

Я аж вскакиваю от удивления.

— В смысле не нравишься? Да он тебя с самого начала глазами ест, как лакомое пирожное! Неужели не видела?

Подруга округляет глаза и неверяще качает головой.

— Ну ты даешь, Сия, — давлюсь смешком. — Наш с Крэсом интерес друг к другу просекла одна из первых, а собственного воздыхателя мимо пропустила.

Мы вдвоем начинаем глупо и чуток пьяно хихикать, а потом и вовсе заливаемся смехом.

Еще немного пообмывав косточки мужчинам, заваливаемся спать у меня, почему-то покои Сиары в тот момент кажутся неимоверно далекими, и дорога к ним требует несусветных усилий.