Глава 15. Матриарх

Лёгкие похлопывания по щекам привели Лору в чувство. Она открыла глаза, старательно фокусируя взгляд на лице Стаса. По перекошенной его моське поняла, что что-то пошло не так.

— Лариса! Очнись! Тебе стало плохо?

— Нет, — буркнула она, поднимаясь. — Устала, решила прилечь…

Стас помог ей встать, поспешно отряхнул пыль и мусор с одежды, но Лора оттолкнула его руки:

— Что это?

Проследив за её указующим пальцем, ведьмак пожал плечами:

— Могила. Захоронение твоей матери.

— Нет! Это ложь! Мама умерла в Бухаресте в девяносто восьмом году! Когда я родилась! И похоронена она в Бухаресте! А это — просто табличка!

Стас покрутил головой, глядя на Лору таким выразительным взглядом, что ей стало не по себе. Будто пристыдил. Что она знает о маме? Только то, что рассказывал папа. А ведь он мог и соврать! Но что всё это может означать? Мама умерла, когда Лоре было два года? Никаких детских воспоминаний в голове не сохранилось, ни одной совместной фотографии, ни одного намёка на то, что мама была жива…

— Это просто табличка… — бессильно повторила Лора и прикрыла глаза, нащупав пальцами ключ на шнурке. Неужели мама бросила её…

— Я знаю, что это она, — мягко ответил Стас. — Докажите.

— Я могу открыть гроб. Но готова ли ты увидеть то, что внутри? Я не хочу, чтобы ты снова упала в обморок!

Лора сделала несколько глубоких вдохов и кивнула:

— Открывайте. Только крышка же тяжёлая!

— О, одно небольшое заклинание и…

Стас снова зашептал непонятные слова, и мраморная плита, увитая резными цветами, с глухим скрежетом сдвинулась в сторону, открывая тёмную внутренность гроба. Лора машинально ухватилась за руку Стаса, стиснула зубы, приготовившись увидеть истлевшие кости. Но в гробу лежала молодая девушка с синеватой бледной кожей и большими, круглыми серыми пятнами на лице и руках. Волосы её пушистым облаком вились по подушке и по плечам. Кисти рук расслабленно лежали, сцепленные на животе. Словно девушка уснула вчера последним сном.

Лора сглотнула так громко, что Стас услышал и обеспокоенно заглянул в лицо:

— Как ты себя чувствуешь?

— Н-н-нормально… — пробормотала Лора, глядя на маму во все глаза. Да, это была она, совсем такая же, как на последних фотографиях. Но почему… Может быть, это летаргический сон?

Стас понял без слов и объяснил:

— Когда ведьма умирает, тлен не касается её. Она навеки остаётся такой, какой была в свой последний день. Она не спит. Она мертва. — Уже шестнадцать лет… — потрясённая, Лора не могла оторвать взгляд от той, которая дала ей жизнь. — Отчего она умерла?

— Давай я закрою гроб, и мы поговорим обо всём на поверхности, — сказал Стас, увлекая Лору назад и шепча слова заклинания. Крышка заскрежетала, возвращаясь на место, и с лёгким стуком встала в пазы. Лора выдохнула и разжала побелевшие на ключе пальцы. Коснувшись шнурка, машинально отметила, что он вроде бы стал другим — толстым и витым, но почти сразу забыла об этом, потому что Стас потянул её к выходу.

Выбравшись в парк из склепа, Лора вдохнула полной грудью чистый свежий воздух, полный ароматов хвои, тёплой травы и пыльного щебня дорожек. Почему нельзя повернуть жизнь вспять, возвратиться во вторник и просто-напросто не поехать на бал? Вместо этого сдать зачёт и приехать домой, приготовить драников со сметаной и сесть с ними перед телевизором смотреть какой-нибудь смешной ситком с дебильным юмором… Не знать, что папа врал, что мама бросила её, что существуют оборотни, вампиры и ведьмы.

Стас взял её под локоть и увлёк по тропинке. Лора нахмурилась:

— Куда вы меня теперь ведёте?

— Я предположил, что тебе захочется познакомиться с семьёй твоей матери. Я был неправ?

Лора хотела ответить отрицательно, но задумалась. Клан отверг маму, закрыл ей двери своего дома, и это очень не нравилось Лоре. Теперь ведьмы хотят подружиться с ягренем, заполучить к себе ценное существо, а ей совсем не хочется выступать в роли добычи. С другой стороны, это родня, единственные, кроме папы, люди, ну или существа, которые с ней одной крови… Соврёт, если скажет, что не хочет их видеть. Но ведь просто посмотреть на них и гордо уйти в закат наверняка не получится. Придётся какое-то время пообщаться с милым семейством ведьм, а там — как фишка ляжет. — Вы были правы, — согласилась Лора. — Но только ненадолго. И расскажите мне, что стало с мамой.

— В машине расскажу, — ответил Стас, сворачивая на асфальтовую дорожку.

В молчании они вышли обратно на Волковский проспект, но до метро не дошли.

Стас направился к белой раздолбанной «девятке», открыл дверцу ключом и жестом пригласил Лору садиться. Она села на пассажирское сиденье и даже пристегнулась, но север не потеряла, настойчиво повторив, когда Стас тронул машину:

— Так от чего умерла мама?

— Ты обещаешь не бухаться в обморок? — уточнил тот, подозрительно глянув на Лору.

— Обещаю.

— Её убили.

Таким простым, будничным тоном он это сказал, словно убийства были обыденным явлением в жизни — как за хлебом сходить! Лора застыла, пытаясь осмыслить его ответ. Маму убили. Но кто? И за какие такие грехи?

Упреждая вопросы, Стас продолжил:

— Мы до сих пор не знаем, кто это был. Расследование зашло в тупик. Наше расследование, естественно. В милиции, то есть теперь уже в полиции, дело всё ещё висит, но за давностью лет уже никто не ищет преступника.

— Но… Следы, улики… Как её… — Лора сглотнула и выплюнула страшное слово:

— Убили? Стас покачал головой:

— Ни следов, ни улик. Вскрытие показало остановку сердца. Словно оно просто перестало биться непонятно отчего.

— Магия?

— Мы не знаем таких заклинаний. Это не «Гарри Поттер» и Авада Кедавра! И не яд: яд бы нашли. Да и не далась бы Светлана так легко убийце… Она почти три года бегала от клана, и даже Звездочёт её не мог обнаружить!

— Я слышала, что она была очень способной…

— Способной! Она была уникальной ведьмой! — усмехнулся Стас. — Как будто Великий Шабаш с любовью вложил в неё весь талант многих поколений! Светлана колдовала по наитию, да так, что приводила в ужас прабабушку! А ведь прабабушку трудно было чем-либо удивить…

— Это с ней мне придётся познакомиться?

— К сожалению, Ираида умерла три года назад. Она похоронена левее от твоей матери. А сейчас у нас матриарх — бабушка Валентина.

— Матриарх? — удивилась Лора. — Может, патриарх?

Несмотря на все жуткие открытия дня, ей отчего-то стало смешно. Матриарх, поди ты…

— Главная ведьма клана, матриарх, — Стас мотнул головой. — Ты поймёшь потом, когда увидишь всю семью. Ладно. Потом так потом. А пока… Что мы имеем? Маму убили. Убийцу не нашли.

Это было не существо. Человек? Но зачем? За что? Не вяжется: не смог бы человек убить ведьму, раз даже сами ведьмы не могли отыскать маму.

Случайность? Её случайно убил маньяк? В это вообще верится с трудом… Может, сама матриарх и прикончила блудную дщерь, а потом попыталась свалить все на непонятно кого… Теперь-то, конечно, не найти убийцу, все умерли.

Справа проплыла Площадь Восстания и высоченный шпиль обелиска, Лора оглянулась. Куда они едут? Здесь начинаются однотипные «сталинки» на чётко расчерченных, будто с линейкой и угольником, улочках. Старый город. Конечно, ведьмы тоже старые, им и жить в таком районе… Но Стас вёл машину дальше, мимо Таврического сада, и свернул напротив «Ленинград-Центра». Ругнулся:

— Сволочи, шабаша на них нет! Опять все места позанимали!

Припарковаться действительно было негде. В угловом доме на первом этаже был лубочный ресторан, названный по одной из русских народных сказок, и клиенты заняли все места у тротуара. Стас, не растерявшись, завернул «девятку» прямо на тротуар и заглушил мотор:

— Пора серьёзно поговорить с Сосновским. Бизнес бизнесом, а наши фамильные места парковки занимать не очень-то прилично!

— Сосновский — это вампир? — уточнила Лора, выбираясь из машины, и вспомнила представительного пузатого господина на террасе поместья.

— Он самый. Глава вампирских кланов. Нуда и мы не пальцем деланы, всё-таки здесь резиденция матриарха! А вдруг бабушке надо срочно выехать? Даже машину не подогнать…

Продолжая ворчать о насущных бытовых проблемах, он запер «Жигули» ключом и знаком пригласил Лору следовать в парадное, за тяжёлую, ещё советского производства, дверь. Внутри было чистенько и гулко, шум машин исчез, словно отрезанный, когда дверь захлопнулась за ними. У лестницы о чём-то шептались навороченная детская коляска и облезлый велосипед «Урал», который казался братом Стасовой «девятки». Лора не смогла удержаться от усмешки:

— Живёте в таком районе, а машина у вас просто атас! Ей бы во вторсырье самое место!

— Моей Жуже? — оскорбился Стас. — Она прекрасна! Эта старушка любому «Лексусу» фору даст! У тому же она мне досталась в наследство от прабабушки Ираиды, так что, юная леди, при случае извинитесь перед Жужей!

Жужа. Окей. У машины даже имя есть. Окей. Лора кивнула, стараясь ничем не выказать раздирающий её изнутри смех. Хотя он и грозился вылиться в истерику.

Что поделать: она перетрусила перед встречей с семейством ведьм и самой матриархом! Стас обернулся, как будто заметил и понял, протянул Лоре руку:

— Не стесняйся, Лариса, не робей! Здесь тебе рады, поверь мне! Вот увидишь, бабушка Валентина тебе понравится, она мировая старушка!

От этих слов ей, конечно, не полегчало, но вот от его ладони повеяло чем-то приятным, успокаивающим, домашним. Лора кивнула, поднимаясь вслед за Стасом по пологим широким ступеням лестницы на второй этаж, и уже перед добротной филенчатой дверью квартиры сделала несколько глубоких вдохов, чтобы собраться. Стас распахнул дверь, за которой оказался небольшой простенок, толкнул вторую, обитую дорогим полированным деревом, и громко объявил в полутьму коридора:

— А у нас гости! Есть кто живой?

Откуда-то издалека послышалось шарканье шагов, быстрых и дробных, а потом раздался писклявый дребезжащий голосок: — Стасик! Кого это ты нам привёл?

Лора широко распахнула глаза, разглядывая маленькое кругленькое существо, отдалённо напоминающее старушку, но не доросшее ей до груди. Этакий карлик в невзрачном длинном платье колоколом и в бабьем платочке. Лора смущённо глянула на Стаса, но тот отреагировал весьма холодно:

— Дунька, не ори! Где все?

— А в салоне на первом, где ж им ещё быть! Чай пьють! — с готовностью откликнулось существо и странно дёрнуло шеей, выпучив глаза. Натуральная сова, даром что одетая.

Стас кивнул:

— Значит, пошли в салон на первом. Дунька, принеси нам два прибора!

Карликовая бабулька резво кинулась куда-то в глубь квартиры, смешно взмахивая руками, а Лора спросила шёпотом:

— Кто это?

— Дунька, — пожал плечами Стас, увлекая её к одной из дверей. — Ну что, готова?

Лора покачала головой, но это движение осталось незамеченным. Стас толкнул филенчатую дверь, стилизованную под старину и украшенную резьбой, и провозгласил: — Прошу любить и жаловать! Лариса Тиневич!

Лора зажмурилась от потока яркого света, залившего коридор. А потом, когда глаза привыкли, увидела сидящих на небольшом аккуратном голубом диванчике черноглазую брюнетку Марию и розовощёкую пышечку-блондинку, которая покушалась на честь Саввы в первый вечер бала. Дамы пили чай из фарфоровых чашечек, покрытых позолотой и нежными рисунками в медальонах. На низеньком столике рядом с диваном стоял такой же позолоченный чайничек в компании сахарницы и сливочника, а на блюде горкой лежали модные в последнее время разноцветные макароны.

При появлении Стаса и Лоры в салоне с плеча девушки в её декольте юркнула крохотная серая мышка, а ворона, сидевшая нахохлившись на спинке дивана, расправила крылья и громко каркнула. Лора вздрогнула, но Мария с улыбкой одёрнула птицу:

— Корнелиус, не стоит сердиться! У нас желанная гостья!

Она встала и протянула руки к Лоре:

— Нет, не гостья! Член семьи! Здравствуй, дорогая девочка!

Стас подтолкнул в спину, и Лоре ничего не оставалось, как подойти к Марии и вложить пальцы в её ладони. Ведьма склонила голову к плечу, словно любуясь гостьей:

— Ах, как же ты похожа на свою мамочку, Лариса! Корнелиус, посмотри-ка! Глаза Светочкины, просто точь-в-точь!

Ворона покосилась на Лору и демонстративно отвернулась, проклекотав что-то невразумительное. Наверняка это фамильяр. Хоть и непонятно, что говорит, но общий посыл ясен. Мария играет комедию, а вот птице это не по душе.

— Лариса, мы безумно рады видеть тебя дома! Проходи, садись, выпей с нами чаю! Дунька-а-а! Карлица с совиными глазами материализовалась из коридора, неся в лапках две чашечки на блюдцах:

— Иду-иду, вота, уже!

Лору почти силой усадили на диванчик рядом с блондинкой, которая держалась изо всех сил, чтобы не выдать свою неприязнь. Помнила, небось, как Савва отшил её на балу… Но Лора здесь ни при чём, неужели не понятно? А Мария не умолкала, решив играть до конца роль радушной хозяйки:

— Знакомьтесь, девочки! Это Ниночка, наша родственница по линии Балкашиных.

А это Лариса, дочь Светланы Андреяновой, вы же встречались на балу, не так ли?

Нина пробормотала вежливое приветствие, и Лора ограничилась кивком. Да, зря она сюда пришла, смотреть здесь определённо не на кого. Ей налили чай, сунули в руку розовый макарон и снова затормошили:

— Лариса, ты ведь уже подружилась со Стасом? Вы гуляли по городу?

Лора почувствовала растущее раздражение. Определённо, Мария обладает даром действовать на нервы! С каким презрением она говорила тогда, на собрании в верхах, о маме и её побеге… Так хочется заткнуть эту женщину…

— Он водил меня на кладбище, посмотреть на мамину могилу, — небрежно ответила Лора, наблюдая за реакцией Марии. Та побелела и повернулась к Стасу, который рассеянно листал книгу, присев на кресло у стены:

— Зачем ты это сделал?

— Мам, ну было же сказано — любыми средствами, — откликнулся Стас, не отрываясь от страницы. — А это самый верный вариант. Лора прищурилась. Вот мудак! Всё было подстроено! Он заманил её в ловушку! Но с какой целью? И эти собрались запирать? Да что же такое! Все хотят посадить бедную Лору в клетку! Стас сын Марии… О Господи, неужели ещё один жених?

Нет, нет, это совершенно неприемлемо! К тому же они родственники!

Мысли прыгали в голове, взбудораженные от паники. Лора лихорадочно пыталась найти хоть одну дельную, но не могла. Её обманули. Она знала, что нельзя верить Стасу, но он так на неё подействовал… Успокаивающе… И предал! Надо что-то делать, как-то выбираться из западни… Но как? Допить чай, извиниться, сослаться на неотложные дела и пообещать зайти в другой раз? Вряд ли это сработает: Мария отнюдь не дура!

— Лариса, прости этого обормота! — обратилась к ней вышеозначенная «не дура». — Ему не стоило вот так сразу… Все-таки твоя мама… Прости его, не обижайся! Надо было хотя бы подготовить тебя…

Весь её вид выражал почти искреннее раскаяние, и Лора ответила, борясь с желанием заорать на неё:

— Ничего страшного, я ведь совсем не знала маму. Мне даже стало интересно, почему все врали о её смерти, ведь она прожила ещё два года после моего рождения. Где она жила эти два года и почему не виделась со мной?

— Мне об этом ничего не известно, — пожала плечами Мария, и по её лицу Лора поняла, что это правда.

— Жаль. Я думала, кто-то сможет рассказать мне больше о маме, но раз вы не в курсе…

— Я в курсе. Все в салоне обернулись на голос, раздавшийся от двери. Глубокий, сильный, властный, он принадлежал седой, скрюченной чуть ли не вдвое старухе, которая стояла, опираясь на две клюки, и пристально смотрела на Лору. Аж мурашки по коже пробежали от такого взгляда. А глаза… Это были их фамильные глаза: большие, серые, бархатные. Видать, перед Лорой матриарх и родная бабушка, Валентина.

— Я в курсе и расскажу всё, если ты прекратишь бегать от своей судьбы, — веско добавила старуха. Лора сглотнула ставшую вязкой слюну и зачем-то кивнула. Всё.

Выбраться отсюда не удастся. Если Марию можно было бы перехитрить или наобещать всего-всякого, навешать лапши на уши, то бабку обмануть не получится.

Чуйка сработала или логика, но Лора знала точно: бабушка Валентина здесь хозяйка, и иллюзия данного выбора всего лишь пустые слова. Старуха уже всё решила за Лору. Именно она, а не Мария, велела доставить внучку в эту квартиру любой ценой.

За спиной бабушки раздался недовольный голос:

— Ну что же вы без кресла! Я бы вас привезла…

Этот голос Лора узнала бы из тысячи. Марго. Подружка показалась из дверей, невыносимо угрюмая и подавленная. Зыркнула зелёными глазищами на Лору и отвела взгляд, заботливо поддерживая бабушку под локоть. Но Валентина отмахнулась от заботы: — Яне инвалид пока ещё! Лучше поздоровайся с сестрой.

Марго вынужденно повернулась к Лоре и церемонно кивнула:

— Здравствуй.

От неё веяло враждебностью, как тогда, на балу, но теперь что-то неуловимо изменилось. Или в присутствии матриарха никто не то что не смел сказать слова поперёк, но и косо посмотреть…

— Стасик, брысь с моего кресла! — приказала Валентина, легонько ткнув парня клюкой. Того как ветром сдуло прямиком к дверям. Бабушка повысила голос вдогонку:

— И Дуньку пришли!

Усевшись глубоко в мягкое кресло, она удовлетворённым взглядом обвела собравшихся женщин и сложила руки на коленях:

— Ну что же, вот вы все и в сборе. Поговорим, наследницы.