Глава 22. Боль

Лора бежала по лесу.

Она знала, что этот лес не настоящий, что всё происходит во сне, что бояться не надо, но не могла пересилить себя и прогнать ужас. В то же время, ветки не хлестали по лицу, хотя деревья стояли почти стеной, а ноги не проваливались в ямки и не цеплялись за коряги. Она даже не понимала, чего боится, но бежала прочь от чего-то поистине устрашающего.

А потом попала в западню. Руки запутались в каких-то лианах, Лору притянуло вверх, стало больно в плечах и одновременно холодно… И она проснулась.

Вопреки ожиданиям, в кровати у Макса или у Саввы, или вообще в кровати она не проснулась. Помещение, в котором было прохладно и темно, больше походило на подвал или подземелье какого-нибудь старинного замка. Сухое, правда: вода со стен не капала, а фоновый шум создавался небольшой камерой на штативе, которая тихонечко, но занудно гудела. А Лора висела у стены.

Что за… Дёрнувшись, она чуть не взвыла от боли в запястьях. Привязана! Руки вздёрнуты и притянуты кожаными полосами к деревянным перекладинам, вделанным в каменную кладку. Ноги… Лора попыталась пошевелить ногами и поняла, что они тоже обездвижены. Она не могла видеть их из-за подола платья, которое болталось вылинявшей тряпкой почти до пола. Господи… Да что же это такое? Что произошло? Её похитили? Да, запах хлороформа, тот самый больничный запах… Вырубили, украли! Кто? И зачем? Ясно, на этот раз не замуж… Слабое утешение. Лучше уж выйти замуж за всех существ Питера, чем висеть неизвестно где привязанной и совсем одной… Лора осторожно потянула руку, подёргала в одну сторону, в другую. Может быть, удастся освободиться? Расшатать, ослабить… Но кожа была крепкой, держалась на запястьях, как приклеенная. Подняв голову, Лора увидела выжженные на наручниках символы, незнакомые ей. Подобные символы она видела в книге, по которой Стас учил её заклинаниям. Ведьмы? Нет, бред! Зачем ведьмам похищать её? Хотя в мире существ нельзя никого сбрасывать со счетов…

Блин, как же освободиться? Может, если она обернётся волчицей, то сможет выдернуть лапы из наручников? Лора зажмурилась, напряглась, вспоминая ощущение мурашек по коже, когда у неё вырастал хвост. Мурашки, адреналин, щекотка в руках… Всё появилось, только волчицей она не стала. Только шерсть на руках выросла, а потом сразу пропала. Лора нахмурилась, сдерживая подступающие слёзы. Неужели разучилась? А вампиром? Ведь показывала же клыки… Ещё вчера! Клыки выросли, факт. Она прямо почувствовала, как они удлиняются, царапая губу, но и это превращение закончилось плачевно. Господи, ничего не выходит! Она в ловушке! Как же освободиться?

Лора задёргалась в своих путах, закричала:

— Помогите! Кто-нибудь!

И тут же заткнулась. Кто услышит её, кроме похитителя? Дура. Лучше ещё подумать… Способ обязательно найдётся…

Время тянулось медленно, словно дорогая и свежая жвачка между зубов. Боль в руках, в плечах становилась невыносимой. Чтобы отвлечься и забыть о ней, Лора начала повторять неправильные французские глаголы. Сначала простенькие, а когда их не хватило, перешла на сложные. Правда, она уже не могла сказать, в каком именно времени были эти «que j'eusse» и «que je fusse», только несовершенное сослагательное «dussent-ils» вертелось в памяти. Что бы эти безликие «ils» должны были сделать, если бы были на её месте? — Прекрасно, прекрасно! — услышала она знакомый голос словно сквозь пелену тумана тупой боли и встрепенулась. Дракон! Валентир мать его Хейфец! Стоит, поганец, расфуфыренный, в кружевах и шелках, словно французского короля косплеит!

Трижды дура, Лора Тиневич. Могла бы и догадаться… Кто ещё мог её украсть, кроме жаждавшего второй половинки дракона! Но зачем, из какого такого тёмного расчёта он привязал её в подвале?

— У вас отличное произношение, Лора.

Валентир подошёл ближе, довольно разглядывая инсталляцию «Распятая невеста.» Серая чешуя частично проявилась на коже, заполнив руки и пол-лица, а изо рта то и дело высовывался раздвоенный гибкий язык. Как будто искал что-то…

Лору передёрнуло от отвращения. Она в полной власти у змея-маньяка! Господи, лучше бы осталась в беседке и вышла замуж за придурка Макса…

— Вы бледны, моя радость, — Валентир склонил голову, поджав губы. — Вам неудобно?

— Отпустите меня, — хрипло попросила Лора, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разреветься от отчаянья.

— Попозже, ещё не время. Сначала нам надо выяснить кое-что.

Он отошёл к работающей камере, начал нажимать на сенсорные кнопки, которые отзывались тихими пикающими звуками. При этом Валентир бормотал под нос:

«Превосходно! Чудесно! А вот это совсем не то!»

— Что вы от меня хотите? — не выдержала Лора, теряя терпение. — Если это шутка, то весьма неудачная! — О, я бы не посмел шутить с вами в такой манере, — серьёзно ответил дракон, оторвавшись от своего занятия. Подойдя поближе к Лоре, он улыбнулся, и от этой улыбки у неё выступил холодный пот на спине.

— Вы моя единственная надежда, Лора, и у нас всё получится, я уверен в этом!

Он замучает её в этом подземелье. По её жизни снимут остросюжетный триллер «Со свадьбы в застенки»… Если кто-нибудь вообще узнает, что случилось с бедной Лорой… Нет, нет! Надо надеяться на лучшее! Её обязательно найдут.

Спасут. Вытащат отсюда… Но когда? Что это чудовище собирается с ней сделать?

Зачем ему вообще было привязывать её? Как будто в дешёвой немецкой порнушке… Только сейчас она разглядела развешанную по стенам коллекцию плёток, стеков и других пыточных приспособлений, о назначении которых она могла только догадываться. Паника затопила Лору с ног до головы. Ей уготовлена роль игрушки для битья?

Значит, это и есть понятие дракона о второй половинке и о семейном счастье?

Духовная и телесная гармония с близким человеком? Да это же издевательство какое-то, а не гармония!

По-видимому, все мысли отразились на лице Лоры, потому что Валентир поморщился:

— Нет, вы меня не так поняли, дорогая моя. Мой нежный цветочек! Я всё вам объясню, не беспокойтесь! А пока…

Он подошёл вплотную, и Лора явственно почувствовала его флюиды. Странные, волнующие, такие… чужие! Крышесносные… Отвратительные флюиды очень старого самца. Лора замерла, словно мышь перед голодной змеёй, не в силах пошевелить даже пальцем. Валентир снова улыбнулся. Его лицо преобразилось на глазах, покрываясь чешуёй, теперь уже самой настоящей: жёсткой, шершавой даже на вид, чуть ли не скрипящей от каждого движения. Валентир стал выше ростом, плотнее, толще. Волосы вползли внутрь головы, а лысый череп вытянулся, принимая настоящую форму существа. На руках выросли огромные когти, острые, как иглы. Лора хотела зажмуриться и кричать, кричать, кричать, но не смогла. Он словно гипнотизировал её этим ужасающим обликом. Сердце сжалось в груди, замерло, пропуская удары, и всё вокруг потемнело. Лора погрузилась в спасительную черноту обморока.

Сколько времени прошло? Она очнулась и не знала, провисела так час или две минуты. Дракон был тут, всё ещё в драконьем облике, сидел, заложив ногу за ногу, в креслице у стены и смотрел запись на камере, то и дело пощёлкивая языком, а хвост его, длинный и толстый, подметал пыльный каменный пол. Словно шестым чувством уловив движение Лоры, Валентир поднял голову и растянул уродливый драконий рот в улыбке:

— Вы пришли в себя, моя радость! Лора зажмурилась, чтобы вернуть ясность взгляду, с надеждой, что отвратительный змей исчезнет сам по себе. Но он был по-прежнему перед глазами. Со вздохом Лора спросила:

— Зачем я здесь?

Подивилась своему голосу — слабому и тоненькому, как у пятилетней девочки.

Валентир встал, подошёл к ней:

— На вас возложена особая миссия.

— У Звездочёта предназначение, у вас — миссия, — хмыкнула Лора. — А никто не догадался у меня спросить: чего я хочу?

— Дорогая, вы рождены ягренем! Во времена моей молодости таких, как вы, убивали в колыбели.

Он пощипал когтями смешное развесистое и перепончатое ухо, заметил с сожалением:

— Зря, конечно, я считаю. Лучше бы придумали, как укротить и подчинить такую силу… Но не мне судить Древних. Они делали как умели.

— Послушайте! — взмолилась Лора. — Отвяжите меня, и я сделаю всё, что вы хотите!

— Никак нельзя, моя милая мадемуазель! — ласково ответил ей Валентир, проводя указательным пальцем по лифу платья. Тонкая ткань предательски затрещала, расходясь под острым, как бритва, когтем, мелкие цветочки посыпались на пол.

Лора всхлипнула. Урод, платье-то за что?

— Я провёл множество исследований на полукровках и сделал заключение, что ипостась дракона — самая трудновоплотимая изо всех ипостасей. Наилучшие результаты всегда давало использование страха вкупе с болью… Одним резким движением он располосовал лиф платья на две части, оставив на теле Лоры длинную царапину. Как раз между грудей, которые, освобождённые от тесной ткани, прыгнули в стороны, задорно уставившись сосками на дракона. Тот облизнулся своим раздвоенным языком:

— Вы так прелестны в страхе, Лора!

Его палец описал широкую дугу, царапая когтем её кожу и размазывая выступившую кровь. Лора прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Не дождётся эта старая ящерица ни страха, ни плача. Фигвам, индейское национальное жилище!

Пусть даже на кусочки порежет… Ей вдруг стало так жалко себя, что в глазах защипало. Но, стиснув зубы, Лора удержалась от слёз. Не дож-дёт-ся!

Валентир деловито раскромсал когтями многослойную юбку, бросая куски дорогой ткани на пол. Словно все надежды на счастливый конец истории порвал… Лору охватил неудержимый озноб. В подземелье было довольно-таки прохладно, и незащищённая теперь ничем кожа покрылась пупырышками. Дракон долго молчал, уничтожая последние следы несостоявшейся свадьбы, потом произнёс:

— Мне очень много лет…

Он сказал это с явной досадой и даже вздохнул тихонько.

— Я последний представитель своего рода. Если не произведу на свет потомство — моя ветвь прервётся, и некому будет передать богатство, накопленное за сотни лет. А вы, моя прекрасная Лора, самая подходящая партия для такого старого и, смею надеяться, мудрого дракона, как я.

Он провёл шершавой чешуистой ладонью по её лицу, вызвав дрожь во всём теле.

Потом отвернулся и неторопливо двинулся в другой угол:

— Я собрал вашу родословную, Лора. Вы последняя представительница рода моего покойного брата Эшера — со стороны вашего дедушки по материнской линии, разумеется. Лоре хотелось завыть. Уже то, что она в плену у этого маньяка, достойно истерики, но его голос — заунывный и скучный — отдельное наказание! Пусть делает что хочет, только бы перестал говорить! Однако Валентира можно было заткнуть, лишь убив.

— К сожалению, Эшер был слишком ветреным и не женился до самой смерти, а убили его крестьяне. Вилами закололи, да… Наполеон, Русская кампания… Эшер наплодил полукровок, как во Франции, так и в России, но все они сейчас уже мертвы, а их потомки, увы, так и не стали существами: людская кровь оказалась сильнее. Только вы, моя дорогая Лора, можете стать драконом.

— Откуда вы знаете? — процедила она сквозь зубы, легонько двигая плечами, чтобы размять их. Запястий уже не чувствовала, поднять голову не было сил, но Лоре представлялось, что кисти рук распухли и посинели. Скоро вообще отвалятся. Развязал бы хоть ненадолго… — Я просмотрел видеозапись, — Валентир резко повернулся к ней. — Вы безуспешно пытались обернуться. Могу поклясться, что ипостаси волчицы, вампира и суккуба вы уже освоили. Ведьмой тоже успели побыть. Теперь настал черёд драконьей кожи.

— Не умею я… — простонала Лора. — Отпустите меня, пожалуйста!

— Конечно, мой нежный цветочек! Как только мы с вами пройдём этап превращения в дракона, я вас развяжу, и вы станете полноправной хозяйкой в моём доме. Вы зачнёте и родите мне наследника, ибо только вы способны сделать это.

— Я не буду вашей племенной кобылой, — огрызнулась Лора, ужасаясь самой себе. Соглашайся, дурочка, хотя бы из тёмного подвала выберешься!

Валентир укоризненно покачал головой:

— Ну, зачем же так грубо! Я к вам со всей душой, дорогая… А вы… Ну ничего, думаю, через несколько дней вы станете посговорчивей! Я загляну к вам попозже, сейчас неотложные дела зовут меня.

И он пошёл к двери, на ходу меняясь в человека. Лора снова до крови прикусила губы, борясь с желанием позвать его обратно. Она выдержит несколько дней…

Не убьёт же он её, в самом деле!

На третий день Лора молила о смерти.

Валентир то мучил её изысканно и возвышенно, то просто оставлял в одиночестве на долгие часы. Плётка и капли воска на самые чувствительные места были очень болезненными, но мысли, приходившие в голову, когда она висела, распятая, на холодной стене, голая и беспомощная, были самой страшной пыткой, которую мог выдумать бездушный палач. Лора вспоминала Савву и Макса. Сначала с тоской вспоминала, потом с яростью, а потом начала тихо ненавидеть. Обоих. И Салем, кошку драную, тоже. Опять слилась, испарилась, ибо браслетика на руке не было. В какой момент фамильяр ушла, Лора не знала. Но знала одно: Салем могла бы помочь, но не поможет.

Потому что её нет. Кошку Лора ненавидела особой женской ненавистью. Если вдруг встретит когда-нибудь — просто задушит. Возьмёт за горло и медленно удавит обеими руками…

Особое место в яростной ненависти занимал папа. Знал ли он о том, что ждёт его дочь? Не мог не знать или хотя бы догадываться. И всё равно толкнул её в мир существ. Лора здесь из-за него. Только из-за него.

Раз в день Валентир снимал её со стены, с мудрой предосторожностью застегнув на шее кожаный ошейник. Гравированные на нём, как и на наручниках, символы блокировали ведьмовскую магию и частично возможность обернуться. Лоре было дозволено сходить в туалет, смочить рот чистой водой и съесть кусочек чёрного хлеба. Размять затёкшие ноги, опереть распухшие запястья и снова быть привязанной… От постоянной боли и изощрённых пыток сладострастием, от многочисленных физических оргазмов, которыми её тело уже просто давилось, не выдерживая напряжения, Лора теряла сознание и там, в пугающей черноте, видела зверя. Чешуйчатого, холодного, бездушного, как и Валентир, восстающего из мрака подсознания и готового расправить крылья, завладеть её сознанием, доминировать над всеми остальными сущностями… Но холодная вода оживляла тело, и Лора возвращалась, минуя драконью ипостась. Пока ещё минуя. Она знала, что долго это не продлится, что шестая сущность, самая редкая и самая трудновоплотимая, станет последней. Той, что убьёт всё живое и тёплое в теле и душе, оставив лишь похоть, холодный расчёт и пустоту на месте чувств…

Лора балансировала на грани. Как было бы сладко погрузиться в вечный сон, прямо сейчас, во время утреннего сеанса порки… Не слышать свист кусачего хлыста. Не ждать мучительно, куда же он ударит на сей раз. Не кричать. Просто умереть… — Да когда же она уже сдастся, — пробормотал Валентир с удивлением, почти с уважением, думая, что Лора не слышит, но потом тон сменился на презрительный: — Женщины… Никогда не пойму женщин.

Он настроил камеру на демонстрацию и повернул экраном к Лоре. Взял её за волосы и приподнял лицо, заставляя смотреть. На экране билась в конвульсиях молодая девушка в неестественной позе с раздвинутыми ногами, привязанными бечёвкой к рукам.

— Мне придётся отлучиться часов на пять. Надеюсь, что к моему возвращению вы одумаетесь и примете моё предложение, — тихо сказал ей Валентир и долго, медленно провёл раздвоенным горячим языком от промежности до левого соска.

Лора даже не дёрнулась уже, хотя каждое прикосновение к груди вызывало ноющую сильную боль. Она боялась опустить взгляд и увидеть своё растерзанное тело. Она была готова остановить дракона, умолять о пощаде, умолять о физическом удовлетворении, готова была выпустить бездушное существо на волю… Что удерживало её, снова и снова удерживало от капитуляции? Распухший язык шевельнулся во рту, Лора выдохнула полушёпотом:

— Вертела я вашим предложением…

— Дорогая, нам надо поторопиться. Посмотрите пока эту подборку фильмов. Вам нравится? Я сам снимал! Я сделаю с вами всё, абсолютно всё, что вы увидите за эти пять часов. А сейчас позвольте мне откланяться.

Пять часов… Господи… Она свихнётся за пять часов! Даже если не смотреть извращённое видео, уши ведь не заткнёшь. Крики и стоны, мольбы о сострадании… Лора зажмурилась, чувствуя близость обморока. Мерзавец Валентир. Как точно рассчитывает меру давления… И эти его словно невзначай брошенные фразы про предыдущих девушек, которые выдерживали лишь наполовину, про одну умершую и двух сошедших с ума… Смерть или жизнь? Не покориться или стать чудовищем? Ведь вроде бы всё очень просто и ясно… Но умирать страшно. А помощи ждать неоткуда. Готова ли она отдать всё человеческое, что в ней есть, за простой факт жизни? Да. Готова.

Она согласится… Она сломается… Но будет жить… Пусть возвращается скорее, нет больше сил терпеть…

Сколько прошло времени с того момента, как Валентир покинул подвал, Лора не знала. В ушах звенело от напряжения. Она устала бороться. Устала ждать. Устала терпеть боль… Она просто хочет лечь. Просто лечь, свернувшись в клубочек, чтобы мышцы не рвало неестественной позой и не тянуло верёвками… Просто больше ничего не чувствовать… Левая рука упала вдоль туловища и взорвалась мучительной острой болью. Лора не сразу поняла, что происходит. Кто-то освободил её запястья, а потом и ноги.

Кто-то завернул её в тёплое, взял на руки, понёс куда-то. Кто и куда, она не знала, не могла и не хотела открывать глаза. Она плыла в облаке чистого блаженства — боль уступила место полной нечувствительности. Неужели Валентир читает мысли? Неужели он услышал её готовность сдаться? Вернулся? Уже надо выпускать зверя?

— Тш-ш-ш… Не трепыхайся, ребёнок.

Чей-то голос… Не на «вы», значит, не дракон… Савва? Макс? Папа? Лоре было всё равно. Она ненавидела всех одинаково. Надо снова подстраиваться, снова уступать, снова делать то, чего ей не хочется… Но хотя бы не больно. Спасибо и на том.