Глава 23. Союзник

Свинцовая тяжесть сковала всё её тело. Лора не могла пошевелиться, даже глаза открыть не могла. Впору было просить, как там было у Гоголя: «Поднимите мне веки!» Но просить она не собиралась. Слишком устала. Слишком всё было плохо…

Хотя она уже не висела в подвале офигевшего от собственного величия и от безнаказанности дракона, Лора боялась, что неожиданное спасение ей только снится. Или что она уже умерла, и это костлявая, перекинув древко косы через плечо, тащит жертву в царство смерти. Нет, у мёртвых ничего не болит. А у Лоры болело. Всё: от шеи до пальцев на ногах. Правда, выборочно — там жгло, а там ныло… Тело немного размякло, отходя от напряжения, и мышцы проснулись, мстя за издевательства. Значит, она жива. Значит, её вытащили из темницы.

Значит, кто-то всё же узнал про похищение…

Хватит! Лора, прекрати рефлексировать! Просто расслабься. Как сказали: «Не трепыхайся, ребёнок». Так звал её папа, всегда, сколько она себя помнила. Не дочка, не малышка, не девочка моя, а ребёнок. Только в последнее время он начал называть её Ларисой. Уж не хотел ли он таким образом обезличить её?

Отстраниться, чтобы не было слишком больно терять? Да что уж там…

Предатель… Может, решил загладить свою вину и послал кого-то знакомого освободить из лап Валентира? Нет, это полный бред. Откуда папе знать, где дракон держал Лору?

Машину тряхнуло на неровной дороге, и Лора не удержалась от стона. Тут же её лба коснулась прохладная рука, и тот же тихий голос сказал:

— Потерпи, ребёнок, скоро приедем.

Она потерпит… Если, конечно, в конце пути не будет чего-то ещё более страшного, чем у Валентира… Потерпит. Потом её снова несли на руках, похоже, вверх по ступенькам. Крутили налево-направо, пока не положили на кровать, которая жалобно скрипнула пружинами.

Лора попыталась открыть глаза, чтобы осмотреться, но никак не могла сфокусировать взгляд. Всё вокруг виделось ей размытым, словно она разглядывала комнату через залитое дождём оконное стекло.

Пахло сыростью и затхлостью. Особенно подушка, на которой Лора лежала.

Щёлкнули кнопкой, и загудела кофеварка. Старенькая такая, капельная машинка — вот и струйка кофе слышна. У них раньше такая была… Тоже гудела тихонечко, журчала и шипела. Запах кофе перебил сырость, и Лора с удовольствием вдохнула его. По привычке открыла глаза шире. Кофе означал утро, пора просыпаться, вставать, идти на пары…

— Лежи, не дёргайся, — велел парень, которого она видела пока как в тумане. Он присел рядом, осторожно развернул покрывало, в которое завернул Лору ещё в подвале. Она мгновенно напряглась, вспомнив, что голая, попыталась отмахнуться слабыми руками, но парень поймал её запястья, сжал легонько:

— Тш-ш-ш, всё хорошо, ребёнок! Я только смажу мазью, чтобы не так болело, ладно?

— Я сама, — Лора снова дёрнулась. Язык плохо слушался, ворочался в сухом рту, как неродной, но она повторила: — Я сама!

— Сама она, — проворчал парень. — Лежи уже тихонько.

Холодный крем на груди заставил её задрожать в ознобе. Не надо трогать, не надо… Но его ласковые пальцы уверенно и быстро прошлись по соскам, по животу, по плечам, размазывая мазь и нище не задерживаясь. Лора закрыла глаза, решив не сопротивляться. Проклятый дракон, изуродовал её! Чтоб у него яйца по отсыхал и! — Эй, куда! — хотела крикнуть, но получилось только простонать, ибо парень полез со своей мазью к ногам, к внутренней стороне бёдер. Лора сжала коленки, насколько смогла, и он фыркнул:

— Ой, больно надо любоваться! У тебя там такой бардак, что мама не горюй…

— Дай, я сама…

Парень снова фыркнул и вложил баночку в её руку, а сам встал и отошёл. Лора полезла наощупь, потянув на себя покрывало. Кожа горела огнём, но прохладная мазь успокоила жар. Когда лупят плёткой прицельно в одно и то же место, ещё как будет гореть… Поколебавшись, она направила палец с кремом между ног, с отвращением вспомнив блестевшие от возбуждения глаза Валентира. Ему доставляло особое удовольствие направлять удары в промежность… Козёл! Нет, пусть яйца не отсохнут, тогда при встрече она сможет хорошенько врезать по ним ногой!

Парень вернулся, бесцеремонно задрал покрывало, прежде чем Лора успела пискнуть, и покачал головой:

— Некузяво, но сойдёт. Дай сюда, ноги смажу. Эти, как их… Запястья на ногах.

— Лодыжки, — пробормотала Лора, морщась от его аккуратного массажа.

Верёвки наверняка оставили следы размером с автобус… Чёрт бы побрал дракона… Чёрт бы побрал Савву с Максом и всех существ на земле…

— Пусть лодыжки, — покладисто согласился парень. Он прикрыл её краем покрывала, сходил на другой конец комнаты и вернулся со стаканом воды:

— Держи, пей.

Около рта возникла круглая белая таблетка, и Лора подозрительно спросила:

— Что это? Парень покрутил головой:

— Ибупрофен. Не будь параноиком. Я ведь мог тебя и оставить там.

Лора покорно проглотила таблетку, запив её водой. Простая вода, а сколько счастья для человека, которого мучит жажда! Выпив всё до дна, Лора облизнула губы и попросила:

— Дай ещё, пожалуйста!

Парень без разговоров сходил за ещё одним стаканом воды, подождал, склонив голову к плечу, пока Лора осушит вторую порцию, а потом поправил подушку под головой:

— Теперь спи.

— Подожди! Ты кто?

— Спи, говорю. Проснёшься, тогда и побеседуем.

— Кто ты? — упрямо спросила Лора. Он усмехнулся:

— Коля я. Николай. Спи, ребёнок.

Ну прямо всё объяснил! Теперь-то, конечно, она поняла и успокоилась… Но глаза сами собой закрывались, голова становилась всё тяжелее, и Лора обречённо перестала бороться. Её спаситель не станет делать с ней ничего плохого, пока она спит. Будем надеяться…

Бывает, что, когда спишь, проживаешь яркую и долгую жизнь в десяти минутах сна.

Бывает, что просто запоминающийся момент. А иногда бывает и так, что только закроешь глаза, а потом откроешь — а уже утро. Так и случилось в этот раз. Лора словно ресницами хлопнула. Такой миг во временной капсуле: хоп — уснула, хоп — проснулась. Вроде бы ничего не изменилось, но совершенно ясно, что спала, а люди в это время что-то делали, куда-то ходили, солнце закатилось за горизонт и снова встало с другой стороны города.

Теперь оно робко светило в окно, прикрытое пыльной гардиной в складочку. Уже не пахло кофе, и запах сырости тоже ушёл, смазался — принюхалась, наверное. А в другом углу комнаты шёпотом ссорились двое.

— Мог бы и сказать, придурок, что притащишь девку!

— Это не девка, и у меня не было времени предупредить.

Какая-то девушка и Коля. Лора снова закрыла глаза: неудобно показывать, что слышишь ссору.

— Ну извини! Я вижу женскую причёску, женскую ногу, торчащую из-под одеяла, значит — это девка. Разве что только под одеялом у неё член спрятан! Но в этом случае я буду удивлена и разочарована в тебе, Николай!

— Кать, ну не начинай! — шикнул Коля. — Это не то, что ты думаешь.

— А что тут ещё можно подумать? — возмутилась девушка. — Вы играли в покер на раздевание, и она резко устала и легла отдохнуть?!

— Катерина! Всё, закрыли тему! — вспылил Коля. — Разбудишь.

— Нет, хрен вам с маслом! Я, между прочим, в своей комнате, могу орать, могу тарелки бить, могу вообще вас вон выставить! Катерина явно была зла. И явно на Лору. Потому что Коля явно её не предупредил о том, что принесёт незнакомку в кровать. Возможно, даже в Катину кровать. Лоре стало неудобно. Вот, неприятности из-за неё… Надо встать, одеться и уходить отсюда. Блин, а ведь одежды у неё нет! Значит, надо тихонечко лежать и притворяться ветошью…

— Катюх, ну чего ты начинаешь? — мирным тоном спросил Коля. — Ну помнишь, это же та девушка, за которой дед просил следить. Помнишь?

— Дед с ума сошёл, и ты, Коляша, следом за ним скоро отправишься, — убеждённо ответила Катя. — А теперь так: я пошла на работу, когда приду, чтобы духу этой девки в комнате не было! Понял? Иначе поедешь жить к деду.

— И я тоже тебя люблю! — с усмешкой ответил Коля. Послышался чмокающий звук поцелуя в щёку, а за ним возня и Катино недовольное:

— Ой, уйди, ради бога, макияж испортишь!

Глухо хлопнула дверь. Катя не слишком озаботилась, чтобы не разбудить гостью.

Зато Колина ладонь легла на лоб Лоры, а голос мягко и заговорщицки позвал:

— Ребёнок! Можешь открыть глаза, я знаю, что ты не спишь.

Послушно открыв глаза, она увидела парня гораздо чётче, чем вчера.

Симпатичный. Светлые волосы до плеч, коротенькая бородка чуть темнее цветом, тонкий нос. Такие тёплые серые глаза, что ими можно обогреть небольших размеров квартиру. Не дрыщ, но и не качок. Среднестатистический питерский парень.

Человек. Никаких флюидов от него не исходило. По крайней мере, Лора их не чувствовала.

Это даже лучше, от существ у неё уже просто стихийное несварение всего организма. Но что-то во внешности Коли показалось знакомым, и Лора неуверенно произнесла:

— По-моему, мы уже де-то встречались.

— Наверное, ты меня срисовала, когда я за тобой следил, — спокойно ответил Коля, присаживаясь рядом.

— Сума сойти…

Лора натянула одеяло на грудь и со стоном села. Мышцы, походу, мстили капитально — уже не ныли, а просто и банально болели. Так, минутку! Он за ней следил! И так безмятежно об этом говорит!

— И зачем ты это делал?

— Чтобы вовремя вытащить тебя из жопы, — Коля пожал плечами с таким видом, словно она ляпнула откровенную глупость. — Правда, просрал несколько подходящих моментов, но всё же на последнем разе оправдал возложенное на меня высокое доверие.

— Возложенное кем, прости? — осведомилась ещё оглушённая этой новостью Лора.

Коля усмехнулся:

— Дедом. Кофе хочешь?

— Хочу. Каким дедом?

— Моим, — удивлённо ответил он, вставая. — Вот немного оклемаешься, сил наберёшься, и поедем к нему, познакомишься. Он тебе понравится. Лора прикрыла глаза. Опять. Всё начинается сначала. Как они достали! Снова предназначение? Теперь уже от расы человеческой? Нет, хватит! Больше нет мочи…

— А если я не хочу ни к кому ехать?! — с вызовом спросила она у спины нового знакомого, наливавшего кофе в чашку. Коля обернулся:

— Не хочешь — как хочешь. Сколько сахара?

— Два, — машинально ответила Лора. Ей показалось, что она ослышалась. Или он и вправду сказал, что она может отказаться?

Коля подошёл, протягивая чашку, и нахмурился:

— Эй, ребёнок! Ты чего зависла? Держи кофе. Таблетку дать?

— Что ты сказал?

— Таблетку. Анальгин. Проснись!

— Нет, до того…

— Про деда, что ли? Зря ты не хочешь с ним знакомиться, он мировой мужик…

Ребёнок, ты чего?

Слёзы ручейками хлынули из её глаз, и Лора забыла, что можно их вытереть. Она забыла, что можно отказаться от чего-то, что можно не хотеть или настоять на своём… Все окружающие указывали ей, что делать, а некоторые просто брали и пользовались без спросу. И вдруг: не хочешь — как хочешь! Конечно, будешь сама себе злобной Буратиной, но по собственному желанию и выбору.

Она плакала и плакала, сидя голышом под покрывалом с дурацкой чашкой кофе в руке, а Коля смотрел на неё растерянно и не знал, что делать. Потом отобрал чашку и решительно обнял, прижимая к груди: — Нуты чего ревёшь-то? Ну честное слово, сейчас-то чего? Что я такого сказал?

— Айне из-за тебя совсем, — прорыдала Лора. — Вот ещё, пуп земли нашёлся!

— Ну а чего тогда? Из-за деда, что ли? На Катьку обиделась? Ну, я не знаю!

Он отстранил её, вгляделся в лицо и потребовал жалобно:

— Говори, чего ревёшь! Быстро!

Но Лора помотала головой, притянула его к себе и уткнулась носом в белую футболку, продолжая всхлипывать в удобное упругое плечо. Коля сдался, вздохнув, обхватил её руками, как маленькую, и закачал легонько, бурча куда-то в волосы:

— Что за манеры… Плачет… Нет бы объяснить человеку! Так нет. Плачет…

Откуда мне знать-то… Что я, мысли читаю, что ли…

— Не бухти, — улыбнулась Лора сквозь слёзы. — Тебе жалко побыть жилеткой?

— Да ну тебя!

Он шлёпнул её по плечу, отодвинулся и глянул исподлобья:

— Пей кофе, а я пока тебе из Катькиных вещей подберу что-нибудь. Не подойдёт — сгоняю на рынок, куплю пару шмоток.

Лора вздохнула, вытерла мокрые глаза, потянулась за чашкой. Два чемодана вещей, планшет, конспекты, паспорт со студенческим остались у Сосновского…

Сумка с её собственной одеждой — у Саввы на квартире. Опять у неё ничего нет, даже зубной щётки. Даже документов нет. Всё надо восстанавливать, а как?

Наверняка у существ везде свои люди сидят, доложат сразу же, как только она сунется в полицию с заявлением об утере паспорта. Нет, надо сидеть тихо, мышкой, если, конечно, эта злобная Катерина не выпрет её из квартиры… Кстати, а кем она приходится Коле? Кофе оказался недостаточно крепким и сладким. Сколько разных кофе она выпила в эти последние недели? Но вот этот, дешёвый, слабый и пахнущий горелым зерном, имел ярко выраженный вкус свободы. Белобрысый Коля с носом-картошкой и тёплыми глазами отчего-то казался рыцарем. А его дед — загадочный дед — крёстным отцом мафии.

Вот только стабильности во всём этом нет. Что ей теперь делать?

— Коля, а ты вообще зачем за мной следил? Ну, в смысле… То, что тебе дед велел, это я поняла, а зачем он тебе велел?

Лора внимательно смотрела на Колю и не пропустила момент неловкости, отразившийся у него на лице при этом вопросе. Он замялся, потом снова сел рядом со стопкой одежды в руках и ответил:

— Это… Он мне вроде не сказал соблюдать секретность. Ладно, скажу. Он знал, что ты — особенное существо. Ягрень.

— Интересно, откуда? — Лора поперхнулась кофе и с удивлением взглянула Коле в глаза. Он скорчил рожицу:

— Лучше тебе самой с ним поговорить. Он типа шеф у нас, а я всего лишь исполнитель!

— Всё пропало, шеф, всё пропало… — задумчиво сказала Лора.

— Пока ещё не всё, ребёнок! — Коля усмехнулся и плюхнул вещи ей на колени. — Одевайся давай, а я пока схожу на кухню. Есть хочешь? Борща подогреть?

— Хочу, — тихо сказала Лора. — И таблетку хочу. И потом поедем к твоему деду, чего тянуть…

— Отоспалась бы хоть пару дней, — с сомнением глянул на неё Коля уже от двери. — Нет уж. Помирать, так сразу и с музыкой.

От её мрачного тона он тут же вернулся, взял за плечи, заставил посмотреть в глаза:

— Перестань! Я знаю, что тебе пришлось не сладко, но теперь всё закончилось. Я тебе обещаю, что никто и никогда больше тебя ни к чему не принудит. Веришь?

Лора кивнула, с трудом сдерживая новую волну слёз. Почему она сразу поверила ему? Может потому, что он был человеком? Или потому, что пришёл за ней на самое дно, когда остальные забыли и бросили? Или потому, что ничего не попросил взамен?