Глава 24. Умиротворение

К деду они ехали долго. Оказалось, он жил в глухомани Ленинградской области, в четырёх часах езды по небольшим просёлочным дорогам. Выехали поздно, потому что Коля обзванивал каких-то знакомых, чтобы найти машину. Потом ждал, когда её пригонят к дому. Уже в машине ругался по телефону с Катериной, которая слышать не хотела ни о каких поездках к деду, но и Лору дома видеть не желала. В общем, типичная женщина, не знающая, что хочет.

В салоне старенькой «Тойоты» сильно воняло бензином, и Лору сразу замутило.

Коля, похоже, запаха не замечал, но заметил её бледное лицо и, протянув руку назад, покрутил ручку стекло-подъёмника:

— Ты, если чо, скажи, я остановлюсь! В машине не блюй!

— Не буду, — пообещала она, зажимая рот рукой. Они как раз проезжали по Рубинштейна, и Лора проводила взглядом столики перед кафе «Счастье». Совсем недавно Савва приводил её сюда пробовать вкусные домашние сырники… А казалось, в прошлом веке! Почему он не пришёл за ней? Неужели думал, что снова сбежала? А, всё равно уже… Пусть всё остаётся, как есть. Лишь бы хуже не было.

Когда машина вырулила из Питера, пыхтя и отдуваясь уставшим глушителем, минуя окраинные торговые центры и предусмотрительно не сворачивая по развязочным ответвлениям, Лора бросила, не глядя на Колю:

— Ты меня везёшь к деду, но так ничего и не рассказал.

— Ну а что тебе рассказать? — усмехнулся Коля. — Сама всё и увидишь. Там хорошо: свежий воздух, озеро… Митюня с утречка рано встанет, на лодке сходит верши проверит, рыбки принесёт. А Лерка на завтрак её поджарит. Вкусно — свежая рыба на завтрак, под чаёк… Пробовала когда? — Нет… А кто такие Митюня и Лерка?

— Так с дедом живут. Как и я… Митюне восемь в этом году исполнилось, Лерке четырнадцать скоро стукнет, вот через месяц. Ещё баба Ева у нас по соседству.

Она бывшая докторша, на пенсии теперь. Лечит нас, если что…

— Так это твои брат с сестрой?

— Какое там… Ну, теперь уже да. Атак мы все подобранцы.

Лора непонимающе смотрела на него, и Коля объяснил с улыбкой:

— Ну, подобрал нас дед. Меня вот из детдома взял, я как Митюня был, маленький совсем. Его из Каргополя привёз, не сказал, где взял, и нам запретил спрашивать.

А Лерка сама пришла. Проверяли: в розыске нет её, ну и ладно.

— Ничего себе… — протянула потрясённая Лора. Колины слова поразили её простотой и незамысловатостью, но вместе с тем какой-то безысходностью.

Другой мир, брошенные, никому не нужные дети… У неё не было матери, но был папа, который всё же заботился о неё. Родная кровь. А тут какой-то странный дед собирает детей и растит их…

— Не, дед хороший! — Коля совершенно неправильно истолковал её молчание. — Он нас выучил, дал спокойную жизнь, обезопасил… Понимаешь?

— Понимаю, — пробормотала Лора. Внутренняя тревожная кнопка робко включилась в голове. Дед приказал следить за совершенно незнакомым человеком, за девушкой, которая ничем не отличалась от своих сверстников. И при том знал, что она ягрень. Откуда? Существа не знали. Знал папа, но не понимал того, что знал. Древний, Звездогад поганый, тоже не знал. Как же узнал этот таинственный дед? Лора долго прикидывала различные варианты, но так и не нашла подходящего.

Зря она не начала изучение Большой рукописной энциклопедии с шестого тома…

Похоже, самое интересное было написано именно в фолианте о людях. Дед может быть опаснее всех остальных существ, которых Лора имела удовольствие повстречать в последнее время. Кто спасёт её от заточения в глубинке рядом с озером? Явно не Коля.

Нервный смешок вырвался нечаянно, и Лора снова зажала рукой рот. Обижать Колю не хотелось, всё же он показал себя рыцарем и джентльменом, хоть и разговаривал, как деревенский тракторист с ромашкой на картузе.

— Опять тошнит? — покосился на неё Коля. — Остановить?

— Нет, всё нормально.

Лора поёрзала на сиденье, устраиваясь поудобнее. Выпитая с кофе таблетка постепенно выдыхалась, и ссадины с порезами снова начинали болеть. Опять захотелось закуклиться и уйти в себя, пострадать внутренне, попенять на свою тяжкую долю… Спать в машине было нереально, ибо широкая магистраль вскоре сменилась на обычное, раздолбанное местами шоссе. По обе стороны от дороги тянулся лес, изредка сменяющийся полем, но за рядом деревьев рассмотреть что-либо было практически невозможно, поэтому Лора быстро перестала пялиться в окно, съёжилась на неудобном сиденье и продолжила перебирать всякие противные мыслишки. И не заметила, как задремала. Сном это нельзя было назвать, но сквозь дрёму пробивались в сознание странные образы. Словно воспоминания из далёкого детства… Ей лет пять. Она идёт с папой по улице за руку. На ней белое платьице с красными маками — любимое, красивое! — и красные кроссовки, которые носились со всем и подо всё. Заносились, кстати, до дырок в подошве и были выброшены с громким рёвом… Куда же они с папой направляются? Теперь уже не вспомнить… Они медленно идут мимо чугунной ограды с завитушками. За оградой строгий дом с унылыми окнами, чахлый садик, скучная детская площадка.

Играют дети: бегают, лазят по лесенкам, строят песочные замки. И только один мальчик не играет, а просто сидит и смотрит на улицу, прижимаясь лицом к прутьям решётки. У мальчика светлые, почти белые волосы, лохматыми волнушками спадающие до ушей, серые тоскливые глаза и маленький нос картошкой.

Завидев Лору, он оживает и неожиданно идёт навстречу, там, за забором, как из другого мира. Она улыбается ему, как старому знакомому, машет рукой, а мальчик протягивает ладонь через прутья, тянется, но не может достать. Лора хочет коснуться его, сама не зная почему, но папа не даёт, сердито говорит: «Идём же, ребёнок, мы опаздываем!» Пальцы мальчика проходит в миллиметре от Лориных.

Они так и не поздоровались, и ей становится грустно. Оглядываясь, она видит, как шевелятся губы мальчика, повторяя беззвучно: «Ребёнок. Ребёнок». Лора вздрогнула всем телом, очнувшись от странного сна, и незаметно глянула на Колю из-под ресниц. Неужели это был он? Этот мальчишка, увиденный в детстве мимолётно и благополучно забытый до сегодняшнего дня? Как она могла не вспомнить сразу… Ведь тогда ныла всю дорогу, раздражая папу, и канючила вернуться. Но папа отказался. Конечно, его можно было понять: со стороны это выглядело капризом. Однако незнакомый светловолосый мальчик казался слишком грустным, и Лора хотела лишь утешить его. Но она была маленькой девочкой, которая не имела права решать…

— Подъезжаем! — весело объявил Коля. Его телефон снова заиграл назойливым рингтоном, но был отключён и отброшен на заднее сиденье. Катерина, догадалась Лора. Бесится, что, в принципе, тоже можно понять. Но если с Колей Лоре хотелось быть вежливой и благодарной, то к девушке она не испытывала никаких добрых чувств. Поэтому — перебесится.

— Аде мы?

Лора огляделась. Они проезжали через маленький городок с растрёпанными деревьями вдоль пестревшей заплатками дороги. Тут даже тротуаров не было, одни обочины с подсохшей грязью… И вдруг выехали на мост странной конструкции, двухэтажный, с бетонными постройками. Лора вытянула шею, стараясь разглядеть длинный туристический корабль, стоявший на якоре у одного берега, потом удивилась, что река была разного уровня до и после моста, и Коля ответил:

— Проезжаем Подпорожье. Это шлюзы, смотри, правда, впечатляет?

— Ага, — выдохнула она. — Никогда здесь не был а…

— А я каждый раз, как проезжаю, останавливаюсь посмотреть, как корабли проходят, — усмехнулся он. — Но сегодня мы быстренько проедем мимо, потому что ДПС, и я не знаю, не объявили ли тебя в розыск.

— Ты да не знаешь! — подколола его Лора. Коля покрутил головой с серьёзным видом: — Не было времени узнать. Но не волнуйся, со мной тебя никто не тронет.

— Почему ты это делаешь? — тихо спросила она, вспоминая тоскливые серые глаза мальчика за решёткой сада.

— Потому что я отвечаю за твою сохранность. Ты — мой экзамен, ребёнок.

— Экзамен на что?

— На профпригодность! — хохотнул Коля. Потом отмахнулся: — Ни на что, считай, выпускной экзамен института имени деда! Спас — прошёл, не довёз — чмо и лох.

— Ты не лох, — покрутила головой Лора. — Ты же меня вытащил из драконьего подвала!

— Мог бы и раньше вытащить тебя из этой дряни, — он снова стал сосредоточенным и внимательным, проезжая пост ДПС. — Ты уж прости меня…

— Шутишь, да? — буркнула Лора. Вот же чудак-человек. Ещё и извиняется.

— Серьёзен, как на похоронах. Ещё полчасика потрясёмся по разбитой дороге — и мы на месте. Спать не получится, там яма на яме сидит и колдобиной погоняет!

— Господи, есть дороги хуже, чем эта? — Лора выразительно поглядела на дыру в асфальте, которую они заметили и объехали в последний момент. Коля снова засмеялся:

— Здесь хоть какое-никакое покрытие есть. А там — просто две колеи в траве посреди дремучего леса.

— Понятно. Ну и глушь!

— Зато спокойно! Ты оценишь, уверен в этом! Вскоре они и правда свернули на едва заметную дорогу, которая вилась между деревьев, чьи зелёные кружевные кроны были пронизаны заходящим солнцем.

Выцветшие колеи, которые уже начинали зарастать травой, казались просто двумя отдельными тропинками, отчего-то протоптанными параллельно. Откуда-то запахло водой. Большой водой. Лора начисто забыла все случившиеся с ней неприятности и ощутила себя маленькой девочкой, которую везут в первый раз в приморскую деревню познакомиться с бабушкой. Хотя тут уж, скорее, с дедушкой.

Заодно и прочувствовала на собственной шкуре выражение «поджилки трясутся».

Нервный озноб пробил её с ног до головы и никакие хотел отпускать. Лора очень старалась не выдать своё состояние громким стуком зубов, поэтому вскоре у неё заболела челюсть — с такой силой она её сжимала.

Коля, если и заметил, виду не подал. Он был весел, что-то насвистывал под нос, потом начал крутить радио, которое автоматически настроилось на местную волну. Финансовые новости и вестник о пробках на дорогах были безжалостно удалены поворотом тюнера, и радио поймало слегка потрескивающую "Ностальжи". Лора застыла, услышав песню, которая попала прямо в сердце… Эту песню они разбирали на одном из уроков французского ещё в школе с их гениальной учительницей. Переводили, запоминали красивые выражения, учились понимать на слух.

Поговорить с папой… Там, где жизнь моя, где моё место. Сохранить золотое прошлое в глубине души. Как дорого она отдала бы сейчас за то, чтобы оказаться на кухне, за столом, где пахло бы домашними котлетками, и шкворчала бы картошка на сковородке… Увидеть папину улыбку, поговорить с ним обо всём и ни о чём. Спросить, наконец, почему всё так вышло…

— Приехали, ребёнок! Они вырулили на небольшой полуостров, вдающийся в озеро, заросший по берегу густыми кустами и камышами. Деревья стайками жались друг к другу, как девицы на вечеринке, а вокруг них буйно цвели люпины — аляпистые пятна на светло-зелёном холсте травы. Добротная, хотя и невысокая ограда условно делила местность на «двор» и «улицу», а по существу это был один большой заросший луг.

Колея плавно переходила в тропинку, по ней трусили к машине бок о бок большие собаки — одна молча, а вторая со звонким лаем. За оградой стоял обычный серый деревенский дом, не сильно большой, слегка облупившийся между окошек со ставнями, и труба его дымила вовсю, окуривая озерную гладь. На деревянном крыльце, покосившемся от времени, стояла девушка в коротком платье до колен и смотрела на гостей, спрятав глаза от солнца под козырьком из ладони. Коля повернулся к Лоре и блеснул зубами в улыбке:

— Ну, не робей! Всё будет хорошо. Пошли знакомиться.

Ей не очень хотелось начинать знакомство с собак, но, вероятнее всего, другого выхода не было. Слегка помедлив, Лора вышла из машины вслед за Колей, который и принял на себя первый удар. Большущий лохматый пёс невнятного серо-бурого цвета приветственно ударил его в живот тяжёлой башкой и завертелся рядом, мотая роскошным длинным хвостом из стороны в сторону. Его собрат — породистый крапчатый пойнтер — сперва прыгнул передними лапами на плечи Коле, а потом, оглаженный по ушам, повернулся к Лоре и встал в классическую стойку охотничьей собаки.

— Мы в курсе, Найда, не трудись! — засмеялся Коля. — Знакомься, это Найда — лучший специалист в мире по распознаванию существ. А это Жулик, который нас от них охраняет и пока что весьма успешно.

Услышав своё имя, огромный пёс заскулил, как щенок, и Коля потрепал его по холке. Найда обиженно гавкнула, мол, если всё уже знаете, чего я вставала зря, и, потеряв к гостям всякий интерес, молча побежала к дому. Жулик заметался, не зная, как лучше поступить: то ли остаться с гостями, то ли проявить верность к подружке. Потом сообразил, что гости, раз приехав, уже никуда не денутся, и рысью последовал за пойнтером.

Девушка на крыльце смотрела любопытно и пристально. Лору словно разделили на атомы взглядом, а потом собрали обратно. Поёжившись от такого внимания, она пробормотала тихое «Здрасьте» и придвинулась ближе к Коле.

— Лерка, это Лора. Ребёнок, это наша Лерка, прошу любить и жаловать, — с усмешкой представил их Коля, потом спросил: — А где мужики?

— Митюня за коровой пошёл, а дед лежит, — сообщила девушка, внимательно рассматривая слегка большеватые Лоре джинсы.

— Чё так? Приболел? — Та не! Сорняки пололи после обеда, так он и утомился. Я ему говорю: ну чего вам неймётся, отдыхали бы, — а он в позу встал! Я, грит, ещё не старый, грит, могу ещё домашнюю работу делать, а просто так сидеть не привык!

Говорила Лерка с заметным западным акцентом: с твёрдым глубоким «х» вместо привычного «г» и смешно растягивала слова, хотя и торопилась всё рассказать.

Коля покачал головой:

— Что ж ты не приглядываешь за дедом-то?

— А як мне приглядывать?! — Лерка задохнулась от возмущения и упёрла руки в боки. — Ему ж не велишь! Сам всё знает, сам всё решает, шо ему мои слова! Вот ты и поговори с ним, Коляша, я больше уже не могу!

— Ладно, не ори! Гостей кормить собираешься? — он мазнул девушку по носу и обернулся к Лоре: — Ребёнок, ты голодная?

Не дожидаясь ответа, Лерка всплеснула руками:

— Ой, да идите ж в дом! Постные щи у меня есть, и дзеруны пожарила! Сейчас подогрею. В доме оказалось тепло и сумрачно. От маленьких окошек струился мягкий свет, ложась пыльными пятнами на потёртые половички и старую обшарпанную мебель. Свежевыбеленная кирпичная печь заполняла небольшую кухню, косясь на Лору чёрными глазами-задвижками и кривя рот заслонки. Трёхцветная кошка-подросток, ещё угловатая и резкая в движениях, сосредоточенно намывала лапкой гостей, сидя на подоконнике. Против света её встопорщенная шерсть сияла нимбом вокруг худого тела. Лора огляделась. Всё здесь дышало старостью, но не нищетой. Чистый стол с простенькой вышитой салфеткой, добротные табуретки, из тех, что выдержат слона, раритетный чайник с чуть подкопчёнными боками — не электрический, а круглый, пузатый, с носиком Буратино… Собаки уже лежали на коврике возле печки, посматривая на гостей круглыми тёмными глазами, Лерка нарезала хлеб, прижав буханку к животу. Коля кивнул на табуретку:

— Садись, ребёнок, сейчас поужинаем.

Он сам достал из старинного буфета, видевшего, наверное, ещё советскую власть, две тарелки и поставил на стол, потом сел:

— Лер, чего нового было?

— Да чего тут нового может быть, — отмахнулась девушка. — У бабы Евы свинья опоросилась. Дождя бы надо, а то невмочь каждый день от реки воду таскать на огород. Дед капустницу травил… Вот Жулик лаял сегодня целый день як на своих, а Найда всё стойку делала! Я им грю: чё буяните, не ждём никого, — а они не слушают! А тут слышу — машина! И точно, Коляша приехал, гостью привёз.

Круглый черпак появился у Лоры перед носом, бережно наполнил тарелку щами, издающими непередаваемый домашний аромат капусты, и Лерка снова затарахтела, плеская добрую порцию и Коле:

— Вы уж извиняйте, мяса не доставали из морозилки, по-хорошему надо было собак послухать, но уж как получилось. — Дай хлеба, сорока! — потребовал Коля. — Ешь, ребёнок, не жди приглашения.

Лора послушно зачерпнула ложку щей, попробовала. Даже без мяса было необыкновенно вкусно. Наверное, из-за печи. На плите такого супа никогда не сварить. Но в следующую минуту она чуть было не подавилась, потому что от двери раздался знакомый голос:

— Это что же, к нам гости приехали, а меня не будите?

Медленно повернувшись, Лора с замиранием сердца уставилась на седого старика с длинной и растрёпанной белой бородой, который светил слегка выцветшими голубыми глазами из-под кустистых бровей и прятал довольную улыбку в усах. Сердце ёкнуло и упало в обморок в район пяток. Одетый вместо привычной хламиды в полинявший спортивный костюм, перед Лорой стоял Звездочёт.