Глава 29. Зло

Лора зажмурилась, пытаясь расслабить глаза, потом ещё раз и ещё, пока не стала лучше видеть. За окном светало. Розовеющее небо предвещало ветер. Хоть без дождя, и то хорошо… Ей не нужен дождь, только не сегодня.

Аккуратно закрыв мамин блокнот, она вздохнула и почувствовала, как заныли мышцы. Даже не заметила, как просидела за расшифровкой формул целую ночь!

Таки не отдохнула толком после чудесного спасения из казематов… Регенерация — это, конечно, хорошо, но сон, как отдых ещё никто не отменял. А выспаться сегодня не получится.

Лора положила руку на кожаный переплёт блокнота и в который раз подивилась исходящему от него теплу. Словно мама поддерживала её с того света… Хотя, кто знает, есть ли тот свет для существ. Куда они попадают после смерти — в рай, ад, в какое-то особое место лишь для них одних? А может, просто-напросто перерождаются? Может, мамина душа сейчас вселилась в другое существо или в цветок, или в животное… А её, Лорина душа, куда попадёт? Вдруг сегодня, прямо в этот самый момент, неизвестные боги существ обсуждают её предназначение?

Правильное ли решение она приняла?

Ещё не поздно всё остановить.

Например, спрятать блокнот под подушку, лечь и уснуть, чувствуя на ногах непривычную тяжесть собачьего тела, а на подушке запах кошачьей шерсти.

Забыть. Простить. Примириться.

Нет. Лора решительно встала. Ни забыть, ни простить, ни примириться она не сможет.

Никогда в жизни. Вот вырвет сердце из груди убийцы и тогда простит, не раньше. А пока надо сходить в туалет, умыться, попить колодезной воды, от которой заломит зубы, и разбудить Колю. Пусть довезёт её до Питера, дальше она сама. Сегодня экзамен. Сдаст — начнёт жизнь сначала. Ане сдаст — пусть высшая сила решает, что с ней делать и куда послать заблудшую душу.

Все в домике спали, даже Лерка ещё не вставала топить печь. Жулик разлёгся поперёк крыльца, выставив напоказ плюшевое пузо и растопырив все четыре лапы. Увидев Лору, он завилял хвостом, подметая мокрые от росы доски, но не поднялся, а только зевнул, смешно выгнув розовый язык. С трудом переступив через собаку, она спустилась с крыльца, потянулась так, что хрустнули позвонки, вставая на свои места, и пошла по досочкам к нужнику. В голове вертелась одно и то же: а что, если Салем соврала? Что, если ошиблась? Тогда Лора отомстит невиновному. Мысль пришлось отгонять пинками. Виновен. Всё равно виновен.

Салем не лжёт, фамильяры не умеют лгать. Кошка заинтересована в мести не менее самой Лоры. Всё. Хватит мучиться.

Она взялась было за холодную влажную ручку деревянной двери и отдёрнула пальцы. Там же пацан повесился… Нет, внутрь Лора не пойдёт. Слишком… страшно. Поведя плечами во внезапном ознобе, она обошла нужник и присела прямо в траву. Здесь никого нет, никто не увидит, а внутрь… Нет уж!

Потом, вместо того, чтобы зайти в дом и напиться холодной воды, Лора направилась к озеру. Ранние птички уже переговаривались на ветках. Утро намечалось ласковым и тёплым, как сказала вчера Лерка, добрым. Рассвет всё ярчел, краски смазывались, мешаясь одна с другой, и небо становилось нежного оттенка самой светлой лазури. На его фоне раскидистые ивы на другом берегу озера казались почти синими. Надо начинать думать как ягрень, и жить как ягрень. Помедлив, Лора сбросила ночнушку, переступила голыми ногами по мокрой от росы траве и решительно ступила в воду. Ахнула. Но уже по инстинкту включился оборотень, поэтому она быстро согрелась изнутри, оставаясь снаружи в человеческой ипостаси. Вода обняла её тело, освежив и словно очистив, и Лора осторожно откинулась на спину, развела руки в стороны. Закачалась на небольших волнах. Над ней было небо — бесконечное, бескрайнее, бездонное…

Когда ей надоело мокнуть, Лора вышла из воды и натянула рубашку прямо на влажное тело. Пора. Надо выехать пораньше, чтобы до обеда закончить все дела.

Да и Лерка сейчас встанет, будут лишние вопросы, охи-вздохи, а этого Лоре хотелось избежать. Тихонечко пробравшись мимо закутка девушки, вошла в большую комнату, присела у матраса:

— Коль, Коля-я…

Парень вскинулся мгновенно, словно ждал, но, при всей его готовности, глаза ещё спали, были пустыми и невидящими.

— Что… такое…

— Коль, это я, Лора, — она легонько потрясла его за плечо. — Проснись, мне в Питер надо.

— В Питер?

Он соображал ровно секунду, потом взгляд стал осмысленным и чуточку насмешливым:

— За каким тебе в Питер понадобилось?

Причём спросил он это, уже откинув одеяло и шарясь по полу в поисках одежды.

Лора только вдохнула и выдохнула, глядя на его длинные голые ноги с сухими и мощными, как у собаки, мышцами, потом отвела взгляд, подобрала джинсы с майкой и ответила: — Ты меня только довези, там я сама.

— Сама она, — пробурчал Коля, натягивая штаны. — Самостоятельная. Взрослая.

Ишь!

Пожав плечами, Лора вышла. Переоделась на кухне, за печкой, торопливо застегнула ширинку, и тут же появился Коля. Глянул подозрительно:

— Ты что задумала, ребёнок?

— Пройти экзамен, — коротко бросила она, шнуруя кроссовки.

— Так убийцу матери уже нашла же.

— Не я, а Салем. Так нечестно.

— Так ты едешь в Питер отомстить? — прищурился Коля. — Ты же знаешь, ребёнок, что месть никому пожизненного удовлетворения не приносила!

— Ну тогда считай, что это не месть, а… наказание, — спокойно отпарировала Лора, подняла глаза на него и тихо уточнила: — Казнь.

Он застыл, глядя на неё, как на привидение, нахмурился:

— Ты… собралась убить дракона?

— М-м-м, какое слово ключевое в твоём вопросе?

— Дракон, — подумав, серьёзно ответил Коля. — Мне просто интересно, как ты хочешь всё это провернуть и убить практически неуязвимое существо? — То есть, у тебя чисто практический вопрос? Никаких моралей ты мне читать не будешь? — уточнила Лора с улыбкой.

Коля махнул рукой, засовывая в задний карман джинсов пухлый бумажник с документами, взял со стола ключи от машины и поморщился:

— Какие морали, мне и самому его прибить охота. Пошли, ребёнок, полшестого, сейчас Лерка встанет.

Жулик встретил их на пороге и проводил до машины, всем своим видом умоляя взять его с собой. Но был со всей жестокостью оставлен у дома. Зато в машине обнаружился несанкционированный пассажир. Пристёгивая ремень, Лора почувствовала на шее что-то лишнее. Пощупала: и правда, тяжёлая цепочка без подвески удобно улеглась в выемку между ключицами и греет кожу. Кошка! Когда только успела, а главное — как узнала, что Лора собралась в город?

— Салем, вернись лучше в дом, — тихо сказала она фамильяру, но цепочка в ответ только больно царапнула шею. Упрямая кошка… Но бог с тобой, золотая рыбка, в чём-то Лора её даже понимала. Всё же проклятый дракон убил её хозяйку.

Вчера Салем рассказывала скупо и без подробностей, но Лоре подробности были ни к чему. Она сама пережила то же, что и мама. И поверила сразу, безоговорочно. Обмолвился же Валентир об умершей в каземате девушке. Убил.

Сердце не выдержало. Регенерация и нетленность вернули тело в девственное состояние, поэтому никто и не узнал, что сделали с мамой, что именно привело к смерти… А уж Валентир постарался замести следы и думал, что никто и никогда не узнает. Просчитался. Всегда найдётся свидетель… А также кто-нибудь, кто сможет отомстить.

— Ты таки не ответила, как собираешься незаметно попасть в гости к дракону.

Коля уже выехал из леса на дорогу, и Лора очнулась от своих мыслей. Как-как, через дверь, наверное. — Просто приду, и всё.

— Полосатая сказала, что его взяли под стражу. У существ своя полиция.

Охраняют, небось, будь здоров!

Лора погладила ладонью кожаный переплёт блокнота:

— У меня есть мамина формула, чтобы стать незаметной для всех. Я её немного переписала — добавила человеческую кровь.

— Продумала, значит, — хмыкнул Коля. — Молодец. А как ты собираешься его убить, если попадёшь внутрь дома?

— Стану драконом и убью, — пожала плечами Лора. Что за дурацкие вопросы, нет, правда!

Коля обеспокоенно покосился на неё. Его рука переместилась с рычага передач на её ладонь, лежавшую на блокноте. Крепкие пальцы сжали её, словно проверяя на прочность. Лора удивлённо взглянула на Колю, а он сказал:

— Это опасно.

Всего два слова, а она уже готова растаять. Ну не надо! Не сейчас, пожалуйста!

Она же всё решила! И не отступит. Лора выдохнула и решительно выдернула пальцы:

— Мне всё равно! Я его убью, хочешь ты этого или нет!

— Я понимаю. Жалею, что не смог этого сделать в тот же день, когда тебя вытаскивал.

— И хорошо, что не сделал! — возмущённо ответила Лора. — Он мой! — Он дракон, — жёстко выдохнул Коля. — У него броня. Если только у твоей матери в книге есть какое-нибудь заклинание, чтобы помешать ему обернуться…

Она усмехнулась:

— В броне всегда есть слабое место. Я его найду.

— Ты помнишь, что чувствовала, когда чуть не стала драконом? Помнишь?

— Откуда ты знаешь, что я была готова сдаться? — удивилась Лора. Да, тогда, в подвале, она уже была готова выпустить зверя наружу… Но как он узнал?

— Ребёнок…

Колин голос звучал мягко и немного укоряюще. Как будто любящий папа журил за проказы…

— Когда я снял тебя со стены, ты уже чешуёй покрылась! Не везде, но она быстро нарастала. Я испугался, поэтому пришлось в темпе выносить тебя. Но ты помнишь? Свои чувства?

— Помню, — буркнула она. — Не самое приятное воспоминание… Но зверя можно приручить, я уверена!

— Я не хочу, чтобы ты страдала.

Лора вздохнула. Страдать ей и самой не хотелось. Но с вечера в ней горело пламя ненависти к дракону. Потушить его могла только смерть — одного из них.

Валентира или её, Лоры.

— Я могу простить ему три дня пытки в каменном подвале, — с усмешкой, которая удивила её саму, ответила Лора. — Но смерть мамы я ему никогда не прощу. А теперь хватит меня уговаривать. Всё равно я это сделаю.

— Упрямая засранка, — пробурчал Коля и замолчал. Мандраж появился, когда они въехали в Питер. Засосало в желудке, хотя Лора засомневалась — уж не от того ли, что она не завтракала. И дрожь — безостановочная, неконтролируемая дрожь овладела её телом. В попытках успокоиться Лора провела полчаса, то стискивая руки в кулаки, то кусая губы, то расслабляясь. Но всё было напрасно.

Коля остановил машину перед симпатичным старинным домом, выкрашенным, как и многие дореволюционные особняки, в жёлтый цвет, с белыми окантовками арочных окон, с фальшивыми колоннами в простенках, с портиком и фестонами на крыше. Над ней возвышался стеклянный купол, как в фильмах про инопланетян. Крестовский остров. Значит, здесь обосновался дракон Хейфец…

Самый богатый и самый старый из всех существ Питера… Лора вышла из машины и обвела взглядом дом и сад. Наверняка здесь есть чёрный вход. Коля же как-то проник внутрь… Покажет ей, как и куда.

Но Коля, как настоящий русский герой боевика, не пошёл в обход. Он деловито запер машину, подтянул штаны и направился прямиком к парадному крыльцу в стиле неоклассицизма. С порога обернулся:

— Ну что, ты идёшь?

— Я же сказала: я сама! — вздохнула Лора, поднимаясь по ступенькам. — Это мой экзамен!

Коля весело подмигнул ей: — Считай, что я твой куратор!

Потом посерьёзнел и тихо добавил:

— Уж не думала ли ты, что я пущу тебя одну в логово дракона! Плохо ты меня ещё знаешь, ребёнок.

— Со мной Салем, — Лора коснулась цепочки на шее. Коля фыркнул:

— Не то чтобы я не доверял какой-то полосатой кошке. Но фамильяр — это одно, а ягрень рядом — это совсем другое!

Он боится. До дрожи боится, дошло до Лоры. За неё. И снова тёплое озеро благодати затопило её с головы до ног, так, что захотелось обнять Колю, прижаться щекой к его плечу, вдохнуть запах человеческого самца и остаться навсегда на этом дурацком крыльце. Но ноги сами шагнули в открытую дверь.

Сначала месть, потом радужные пони.

— Ликуас инвисибилис вультус ратиус э популус, — негромко сказала Лора, поводя рукой с сомкнутыми в горсть пальцами. Она надеялась, что правильно произнесла формулу, хотя Стас часто говорил, что произношение у неё просто отличное. Колдовской язык почти не отличался от латыни, разве что окончаниями.

Коля принюхался к воздуху в прихожей и почти беззвучно предупредил:

— Существа в доме. Трое. Маловато на одного дракона! Они что, совсем обалдели?

— Чую, — кивнула Лора. — Они на втором этаже. А Валентир тут, рядом..

— Я посторожу. Она отмахнулась неопределённо и вошла из прихожей в гостиную. Огромная и полупустая, она производила впечатление антикварного магазина, который наполовину переехал, а на его место начала въезжать ИКЕА. Старинная мебель с гнутыми ножками и полированными выпуклыми боками соседствовала с простыми белыми столами и минималистическими стульями, с футуристским диваном мест на пятнадцать и со встроенными в стены светильниками с инопланетного корабля.

В середине гостиной перед погасшим камином сидел в широком кресле в стиле кого-то из французских королей задумчивый, погружённый в свои мысли Валентир. Лора мягко ступила на пушистый ковёр вырвиглазистого цвета майской зелени и постучала по дереву колонны, что торчала чуть в стороне от центра гостиной. Хозяин дома рассеянно поднял голову и удивлённым тоном произнёс:

— Лора?

Его холодные голубые глаза смотрели с лёгким прищуром, словно он не верил, что видит перед собой ту, которой удалось вырваться из его казематов. Потом он буквально расцвёл в улыбке, подался вперёд:

— Вы вернулись, Лора!

— Чтобы убить вас, — тихо сказала она и снова задрожала. О нет! Только не сейчас, не в самый ответственный момент! Её сознания коснулась тихая бархатная лапка чужого спокойствия. Это получилось так неожиданно, что Лора чуть не вскрикнула. Обернувшись, поняла, что это Коля. Эмоциями управляют демоны. Вот и он вырастил рожки во лбу и крылья за спиной — серые, длинные, прекрасные. Прогнал её страх или взял себе. Лоре стало легче, гораздо легче. Она шагнула ближе к дракону, склонила голову набок:

— Я хочу отомстить за маму. Вы убили её. — Я сожалею, — откликнулся Валентир, но в его голосе не было ни малейшей капли сожаления за отнятую жизнь. Только интерес: как его раскрыли? Это равнодушие разозлило Лору. Она выкрикнула тонким надрывным голосом:

— Вы защищаться будете? Обращайтесь!

— Не могу! — усмехнулся Валентир, подняв руки. Они были привязаны верёвками к креслу, а запястья плотно облегали уже знакомые Лоре кожаные петли с вырезанными колдовскими символами. Запрет оборачиваться. Нет, так не пойдёт. Кто бы ни привязал его, пусть подавится.

Она вырастила длинный острый коготь на указательном пальце (сама удивилась, как легко и непринуждённо это ей удалось) и в два резких взмаха перерезала петли. Раздула ноздри, ощутив холод драконьих флюидов:

— Теперь можете!

Он смог. Выпрямился, встал, нарастил чешую. Одной секунды хватило, чтобы Валентир полностью превратился в дракона — настоящего, огромного, уродливого дракона с неизмеримыми тёмными кожистыми крыльями. Взмахнув ими, он устроил ураган в салоне, разбив несколько статуэток, и, распахнув усеянную шипами и бородавками пасть, испустил резкий глухой крик. Лора на миг замерла, борясь с огнём, вспыхнувшим в груди. Зверь в ней бился крыльями о невидимые преграды, яростно выл, требуя выпустить, и она сдалась. Никто, кроме зверя, не сможет убить Валентира!

Голова кружилась и катилась куда-то, будто отрубленная гильотиной, но ещё живая и способная мыслить. Потом Лора обнаружила её на своих собственных плечах, уже не человеческую: с длинной пастью, с кожей в пупырышках, тяжёлую, массивную… Красивую! И дракон, пригнувший шею и растопыривший крылья, показался ей прекрасным! Немного староватым, но таким… представительным, гордым, осанистым! Лора удивилась, с каким интересом она смотрела на мерзавца Валентира. Он мерзавец. Да. Хотя отчего? Разве он сделал что-либо предосудительное? Он просто хотел продолжить свой род — нормальное, честное желание любого дракона. А кто-то попал под раздачу. Нет! Надо обуздать зверя с его расчётливыми извращёнными понятиями о добре и зле! Она здесь, чтобы отомстить убийце матери и маньяку, испортившему не одну полукровку! Зверь же сдаваться не собирался, изобретая всё новые и новые аргументы. Как это было странно! Словно изнутри всё разбухло, стало вязким и густым желе, а эмоции оказались прижаты к костям, распластаны и задушены.

Лишь холодный разум властвовал над огромным телом дракона, призывая быть благородной и снисходительной к своему собрату…

И тут Лора поняла, чего боялся Коля. Этой невинной ловушки. Она попала. Она не сможет убить Валентира…

Тот жарко дохнул на неё, словно издеваясь. Переступил огромными лапами, присел и внезапно взмыл вверх, пробив тяжёлой головой стекло купола.

Машинально уклонившись от осколков, Лора ощутила непреодолимую потребность шевельнуть крыльями, подняться в воздух, быть рядом с другим драконом… — Ребёнок!

Чужой голос прорвался в сознание словно издалека. Она медленно оглянулась, увидела человека — светловолосого, уродливого, смешного в своей мелочности. И подумала, что он чем-то дорог ей, этот комар… Но чем?

— Ребёнок, борись! Контролируй ипостась! — пискляво крикнул человек. Зачем его слушать? Зачем контролировать что-либо? Она дракон, и это прекрасно — быть драконом!

Лора взмахнула крыльями. Тело словно уменьшилось в весе, стало лёгким и податливым, как воздушный шарик, поднялось над полом. Несколько секунд спустя она уже парила над Крестовским островом напротив Валентира. Как двое борцов на татами, они кружили в воздухе, выжидая чего-то. Ей надо убить — противника? собрата? Где-то в глубине души — хотя Лора сомневалась, что у драконьей ипостаси есть душа — занозой сидела необходимость порвать того, кто летал сейчас, редко поводя крыльями, перед ней. Всё спуталось в сознании, она чувствовала себя потерянной, бесцельной, неправильной. А Валентир решил добивать, пока видел смятение, и громко заговорил:

— Вы сейчас в ипостаси дракона, а значит, можете отринуть слепые чувства и мыслить трезво, как подобает нашей древней расе. Вы понимаете, что у меня не было другого выхода.

— Я понимаю, — бесстрастно ответила Лора, раздувая ноздри. Огонь пылал в груди, но не тот всепожирающий огонь страстей, который овладел ею несколько минут назад. Огонь разрушения. Холодного и беспощадного. Просто потому, что так надо.

— Понимаю, — повторила она, прислушиваясь к себе. Она понимала, и это было самым странным. Инстинкт размножения. Наследник. Дитя. На логическом уровне Валентир был прав. Но Лора различила среди ровных ноток логики другие, всполошенные мысли. Человеческая ипостась. Нет, её не стоит выпускать. Она будет страдать, заболит сердце, снова появятся и забушуют эмоции… Лучше так.

Лучше остаться драконом.