11. Забота

Мой отец вошел в комнату уверенным, широким шагом. За ним просеменила знахарка. Пожилая, сухонькая женщина в поношенном платье шаркнула торопливо в дверь, уткнув взгляд в пол. Герцог же задержался у двери, повернулся, и я услышала как он задвигает засов.

Я затолкала бутылочку поглубже в рукав, сама не зная зачем. Просто не сообразила и запаниковала от неожиданности.

— Твой… муж, — слово муж герцог произнес с заметной брезгливой гримасой, — дал согласие на осмотр. Чтобы удостовериться, что ты здорова для дальней дороги.

Его острые и оценивающие глаза уставились на меня в упор, словно пытаясь пробуравить насквозь. Противореча его словам, знахарка даже не тронулась с места, чтобы подойти ко мне. Она так и стояла за его спиной, сжимая в руках холщовую сумку.

Значит, это был просто удобный повод прийти сюда утром. Он же говорил мне вчера, что принесет еще зелье про запас. Только бы у герцога не возникло подозрений насчет меня!

Но, скорее всего, он слишком привык к беспрекословному подчинению от всех, что даже не представлял себе, что я могу его ослушаться хоть в чем-то. Это дарило хоть какое-то облегчение.

Он не будет проверять. Просто поверил, что я как послушная дочь выполнила его приказ в точности.

Герцог кивнул знахарке, не сводя с меня пристального тяжелого взгляда. Та вздрогнула, суетливо раскрыла сумку и достала оттуда не бутылочку, как я ожидала, а плотный холщовый мешочек, туго перевязанный бечевкой.

— Бери, Кирая, — коротко приказал герцог.

Я не пошевелилась. Пальцы похолодели.

Он сделал шаг вперед, опасно нависая надо мной.

— Вот, — торопливо зашептала знахарка, протягивая мешочек, — Будешь заваривать. По щепотке на кружку кипятку. Настаивать до остывания. Пить утром. Сразу… — она заглотила воздух, — сразу после того, как он к тебе придет.

Я же смотрела на этот невзрачный мешочек, будто на ядовитую змею. Никак не могла взять себя в руки.

В голове стремительно пронеслись обрывки образов: пустой пузырек в рукаве, пятна на простыне, его спина, повернутая ко мне, чтобы дать уйти, не смущаясь…

— Ты слышала, Кирая? — голос герцога снизился до опасного шепота. — Потом я пришлю еще с нарочным. Главное регулярность. Никаких срывов.

Он сделал еще один шаг, сокращая дистанцию между нами до минимума. Я почувствовала его холодное дыхание на своем лице.

— Я повторю то, что уже говорил. Ни одного полукровки. Твоя утроба не для его поганого семени. Исполнишь свой долг перед семьей до конца, и я подыщу тебе потом достойную партию из своих людей. Проявишь слабость… — он не договорил, но я очень хорошо услышала в его словах угрозу.

— Уверен, ты справишься, дочь. В тебе моя кровь. Это не так просто заглушить.

Как же мне хотелось сейчас полоснуть себе по руке чем-нибудь острым, чтобы выпустить побольше его мерзкой крови. Чтобы она не отравляла мое тело. Но я стояла ровно и даже как-то смогла сдержать гримасу.

Герцог уверенно взял мешочек из дрожащих рук знахарки и властно вложил его мне в мою ладонь. Мои пальцы судорожно сжались вокруг грубой ткани.

— Спрячь. И не забывай принимать так, как тебе сказали, — это было его последнее наставление.

Я кивнула, стараясь выглядеть естественно. Нельзя показывать лишний страх. Герцог может что-то заподозрить.

— Умная девочка, — герцог отступил на шаг, и его лицо вновь стало бесстрастной маской. Он развернулся к двери, отодвинул засов. — Через час выезд.

Он вышел, так же резко и стремительно, не оглядываясь. Знахарка шмыгнула за ним, как испуганная мышь, бросив на меня последний виноватый взгляд.

Дверь снова закрылась.

Я стояла посреди комнаты, сжимая в потной ладони мешочек с травами. Новый груз тайны на моих плечах. Но сейчас лучше сделать вид, что я покорно следую воле отца. Я успела спрятать мешочек в свой свернутый плащ, думая, что потом переложу его в свою сумку. Пустую бутылочку я сунула обратно в шкатулку.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем дверь снова открылась. Это был Улгар уже полностью одетый в дорожный кожаный доспех. Он выглядел таким же суровым, каким я увидела его в первый раз. Но в глубине его темных внимательных глаз теперь таилось что-то новое и непонятное для меня.

Он вошел, окинув быстрым взглядом комнату, задержался на мне, на моих руках, сжатых перед собой.

— Ваша знахарка осмотрела тебя, — медленно произнес он. — Сказала, что ты здорова и можешь ехать.

Я молча кивнула, глядя в пол. Мысли вертелись вокруг плотно набитого травами мешочка, спрятанного теперь вместе в складках моего плаща. Что с ним потом делать? Один раз зелье я уже вылила, но что будет если у моего поступка будут последствия?

Орк шагнул ближе. Я невольно замерла перед ним. Когда же я привыкну к его мощи и силе, которую он так и излучает вокруг себя, подавляя всех вокруг?

— Может у тебя где-то болит? — спросил он прямо, пристально заглядывая мне в глаза. — Не нужно бояться это сказать. Это… нормально. После первой ночи.

Вопрос, заданный так просто и грубо, заставил кровь снова прилить к лицу. Но в его тоне не было насмешки. Скорее это было еще одним жестом странной заботы.

— Немного, — прошептала я в ответ, все еще не решаясь поднять на него глаза. — Тянет немного. Там… Но я в порядке. Могу ехать, — постаралась сказать это бодрым голосом.

А потом вспомнила, что сейчас придется спускаться в главный зал на утреннюю трапезу. Мысль о том, чтобы пойти туда, где будет герцог, его семья, придворные и чужие орки, казалась пугающей до тошноты. Я не хотела, чтобы они смотрели на меня, после всего, с жалостью или презрением.

— Я… не голодна, — сказала я чуть громче. — Можно мне остаться здесь? Не спускаться в зал?

Улгар хмуро сдвинул брови, его взгляд стал жестче.

— Нет, — ответил он твердо, но потом развернулся к двери. — Сейчас.

Он вышел, оставив дверь открытой. Я слышала его тяжелые, быстрые шаги, удаляющиеся по коридору. Растерянность и новое беспокойство сжали грудь. Я не знала, что он задумал.

Орк вернулся очень скоро, неся в руках деревянный большой поднос. На нем дымилась миска с густой похлебкой, лежал ломоть черного хлеба, кусок сыра и стояла глиняная кружка, из которой тянуло горьковатым травяным запахом.

Улгар поставил поднос на стол возле кресла.

— Ешь здесь, — услышала я приказ. — Дорога длинная. Тебе понадобятся силы.

Я осторожно подошла, все еще не веря. Он принес мне еду. Сам. Как служанка. Или… как заботливый муж. Внутри что-то отозвалось странной трепетной щекоткой. И глаза защипало сильно-сильно.

— А потом выпьешь это, — кивнул Улгар на кружку, словно не замечая моего потрясения. — Отвар из наших степных трав. Пей не бойся. Он уймет боль и поможет телу быстро восстановиться.

Я смотрела то на поднос, то на его суровое лицо. Шок от этой неожиданной заботы был настолько сильным, что я даже не знала, что сказать.

Герцог давал мне отраву. А Степной Волк принес отвар от боли. Мой привычный знакомый мир рушился у меня на глазах. Я больше не знала чему верить. Оставалось, только довериться судьбе и делать то, что подсказывал внутренний голос.

Слезы, которых я так боялась показать, все же предательски выступили на глазах. Я быстро опустила голову, чтобы муж не заметил.

— Спасибо, — выдавила я едва слышно.

— Ешь, пока горячее, — сказал он с той самой грубоватой мягкостью, которую я теперь все чаще стала слышать в его голосе.

Улгар не уходил, он просто отступил к окну, повернувшись ко мне вполоборота, и ждал пока я закончу есть.

А я торопливо ела и думала о том какая же большая разница между тем, что я мысленно представляла себе об этом замужестве и тем, что происходит на самом деле.

Теперь я боялась совсем другого. Того, что этот Улгар, которого я успела совсем немного узнать, вдруг поменяет ко мне отношение.

И что ждет меня там в степи? Этого я тоже не знала.