14. Рассказ

Воздух между нами неожиданно стал густым и звенящим. Я почувствовала, как краснею, но рука не дрогнула.

Может мой жест и был глупым, но я ведь предложила полотенце мужу. Что может быть естественнее? Даже если мой муж — орк, с прозвищем Степной Волк.

Прошло несколько мучительно долгих мгновений. Потом Улгар медленно, с какой-то странной недоверчивой осторожностью, поднял руку. Его большие, сильные пальцы коснулись чистой ткани, а затем аккуратно взяли ее из моей руки.

Наше прикосновение было мимолетным, но от него по моей коже все равно пробежали стадами мурашки.

— Спасибо, — глухо проговорил орк.

Он быстро провел полотенцем по лицу, по своим могучим плечам, а я снова совершенно по-дурацки замерла, наблюдая за ним. Улгар же, коротко мне кивнув, направился к лагерю, забрав мое полотенце с собой.

Я стояла, глядя ему вслед, со странно бьющимся сердцем. Потом опомнилась и прижала ладони к пылающим щекам.

Духи! Подарите мне больше смелости и разумности. Я не знала как вести себя с этим пугающим и опасным мужчиной. Почему он каждый раз вызывает во мне такие странные реакции?

Что со мной не так?

С тихим вздохом, я наклонилась к холодной, прозрачной воде ручья, чтобы смыть с лица пыль дороги и жар своей внезапной отваги.

Я тщательно умылась, и холодная вода немного привела в порядок мысли, но внутри все равно клубились тревога и жгучее смущение.

Вернувшись к костру, я застала картину почти полной готовности. Над огнем висел котелок, откуда шел густой, дразнящий запах мясной похлебки. Орки сидели поодаль, тихо переговариваясь на своем языке, и их низкие голоса сливались с потрескиванием хвороста.

Улгар сидел на том же бревне, что и я днем, но на другом его конце. Он кивком подозвал меня. Когда я подошла, он протянул мне деревянную миску, полную горячей, дымящейся похлебки с крупными кусками мяса.

— Ты проголодалась? Ешь, Кирая.

Все еще в смущении от своих неправильных мыслей, а мне вдруг почему-то хотелось сесть с ним совсем рядом, я взяла миску, поблагодарив кивком, и устроилась на бревне, все же оставив между нами солидный промежуток.

Улгар ничего не сказал. Он спокойно взял свою порцию и принялся есть, его взгляд был прикован к огню, что меня несказанно радовало. Я бы не смогла спокойно есть, если бы он и дальше смотрел на меня.

Поэтому я старалась есть быстро и не привлекать его внимания, едва ощущая вкус еды от смущения и своей торопливости. Он все равно был слишком близко. А его огромное тело излучало волнующий жар, соперничая с костром.

Вдруг Улгар задал мне неожиданный вопрос. Это и на вопрос мало походило, скорее он вдруг начал рассуждать вслух, все еще не глядя на меня.

— Как это герцог так просто согласился на этот союз? Я думал, люди с титулом не терпят орков в своем роду. Что ваш король ему пообещал за дочь?

Его слова застали меня врасплох. Я подняла на него удивленный взгляд, встретив его темные, изучающие глаза, теперь устремленные на меня.

— Он… ничего и не потерял, — выпалила я, прежде чем подумала, что говорю. — Разве вам не сказали?

Брови Улгара сдвинулись.

— Не сказали что?

Мне стало не по себе. Я снова сболтнула лишнее. Но отступать уже было поздно.

— Что я… незаконная дочь. Бастард, — последнее слово я выговорила с трудом, вспомнив насмешки служанок. — Герцог признал меня только месяц назад, перед самым… перед свадьбой. Разве у орков такого нет?

Я надеялась, что он просто кивнет, и разговор закончится. Но его лицо не прояснилось, а наоборот, стало еще сумрачнее.

— Незаконная? — переспросил он, и в его голосе прозвучало искреннее непонимание. — Что это значит?

О боги! Неужели мне придется и это объяснять?

Я отложила миску, чувствуя, как горло сжимается. Не поднимая глаз от своих колен, я коротко, сухо, без эмоций, как когда-то мне рассказала мама, изложила свою нехитрую историю.

Свадьбу матери. Право первой ночи. Верность капитана своему сюзерену. Свое рождение, проверку крови и двадцать лет забвения. Внезапное признание герцога и приказ явиться в замок.

Я говорила тихо, но в тишине вечернего леса каждое слово было слышно как-то очень отчетливо. А потом я заметила, что притихли все. Все орки вокруг костра перестали есть, перестали говорить. Они слушали меня с каменными лицами.

А когда я смущенно замолчала, тишину нарушил Шоск. Старый воин сидел неестественно прямо, а его суровое лицо исказила гримаса глубочайшего презрения.

— Отдал свою женщину? — переспросил он хрипло. — По приказу?

Я кивнула, не находя слов. Мне хотелось защитить отца-капитана, объяснить, что у него не было выбора, что это был долг. Но все, что я могла сделать, это прошептать:

— У него не было выбора. Он ведь давал клятву верности.

— Верности? — Улгар произнес это слово так, будто оно было горьким на вкус.

Он резко отставил свою миску и повернулся ко мне всем телом. Его глаза горели в отблесках костра холодным, ясным огнем.

— Это не верность. Это трусость. И бесчестие.

Орк говорил негромко, но каждое его слово сильно и бесжалостно било меня прямо в грудь.

— Наш повелитель, наш вождь, никогда не стал бы требовать чужую жену. Это против воли духов. Оскверняет землю, по которой ступаешь. Такой человек… — почти прорычал он, — он не вождь. Он раб собственной жадности. И его дух слаб.

Вокруг костра послышалось тихое, но одобрительное ворчание. Взгляды, которые орки бросали теперь в мою сторону, изменились. Исчезло прежнее отстраненное любопытство. В них появилось что-то другое. Но что я понять пока не могла.

А мне вдруг стало холодно, хотя я сидела у самого огня. Я обхватила себя руками, стараясь сдержать дрожь. Я ведь совсем не ожидала такой реакции.

Для меня эта история всегда была личной трагедией, болью матери, моим клеймом. А для них это оказалось мерилом чести обоих моих отцов, понятным и универсальным. И я тоже впервые задумалась об этой истории с другой стороны правды.

Улгар вдруг встал, закрывая от меня костер.

— Иди спать, Кирая, — тихо и властно сказал он. — Завтра с рассветом в путь. Тебе нужно выспаться.

И я невольно покраснела, вспоминая почему мало спала прошлой ночью.

А мой муж уже взял мою пустую миску, добавил ее к своей и понес к ручью. Орки вокруг костра постепенно вернулись к своим делам, но разговоры не возобновлялись. Воздух все еще вибрировал от их молчаливого осуждения.

Я шла к палатке, чувствуя на себе их взгляды. И с этим мне тоже теперь придется жить среди них. Как привыкнуть, что здесь все по-другому? Как перестать делать ошибки?

Задернув полог, я оказалась в тесном, темном пространстве. На земле были разостланы толстые войлочные покрывала, а сверху еще и теплое плотное одеяло чтобы не замерзнуть ночью.

Одно. На двоих!

И Улгар скоро сюда придет!