17. Самое необходимое

Весь день мы двигались тем же неторопливым, выверенным шагом. Дорога вилась среди предгорных холмов, и пейзаж постепенно менялся — меньше леса, больше открытых, продуваемых ветрами пространств.

Я заметила, что орки стали немного расслабленнее в моем присутствии. Шоск больше не следил за каждым моим движением, а Арих пару раз даже перекинулся с кем-то из своих короткими фразами, усмехнувшись чьей-то шутке. Их взгляды, скользящие по мне, уже не несли той прежней настороженной оценки. Теперь в них читалось простое признание факта: я здесь, я жена их вожака, а сейчас и часть отряда, пусть и самая бесполезная на данный момент.

Именно эта бесполезность и грызла меня. Мне по-прежнему не доверяли никакой работы. Когда мы останавливались на короткий привал, чтобы попоить коней, Арих ловко подхватывал поводья Зорьки, а Шоск односложно отмахивался от моих робких предложений помочь с разбором сумок.

Я чувствовала себя дорогим, но хрупким грузом, который бережно везут, не ожидая от него никакой помощи. Это было унизительно. В нашей семье было не так. Никто не бездельничал. Отец всем находил посильные занятия и никто не возмущался, потому что видели, что остальные тоже все при деле.

У него и в гарнизоне все так же было устроено…

При мыслях о семье снова тревожно защемило сердце. Как там они? Я не получала от них весточек с того момента, как покинула дом. Герцог, когда я раз заикнулась о том, что хочу написать письмо матери, поморщился недовольно и сказал, что это лишнее.

Больше я к нему не подходила с просьбой. А теперь и подавно об этом стоит забыть…

А еще я с тревогой ждала вечера. Что будет, когда мы снова разобьем лагерь? Вспомнит ли Улгар о моем приглашении с полотенцем? Придет ли?

Но вечером, едва палатка была поставлена, Улгар коротко бросил Шоску:

— Первая смена у костра — моя.

Он даже не взглянул в мою сторону. Я и ужинала в одиночестве, сидя у огня и слушая, как за моей спиной он тихо разговаривает с Арихом, обсуждая маршрут на завтра.

Потом я ушла в палатку, долго ворочалась на жестком войлоке, прислушиваясь к далеким звукам ночи и низкому гулу мужских голосов у костра.

Улгар не пришел. А во мне боролись разные чувства. Облегчение мешалось со странной, колючей досадой. Я и заснула почти под утро, устав от собственных от этой внутренней борьбы.

А проснулась от привычного уже жара и тесноты.

Снова! Я снова лежала, прижавшись к его горячему твердому боку, а беспечная моя голова нашла удобную ложбинку у него под мышкой. Мужская тяжелая рука лежала на моем бедре властным, знакомым грузом.

Я осторожно приоткрыла один глаз.

Улгар уже бодрствовал. Он лежал на спине, глядя в темный потолок палатки, и лишь его пальцы медленно и словно неосознанно перебирали складки ткани моей сорочки на плече.

Когда он почувствовал мое движение, его голова резко повернулась, и наши взгляды встретились в полумраке.

Я замерла, ожидая услышать раздраженный вздох или почувствовать, как он отодвигается. Но его лицо оставалось спокойным, хоть в его глазах и читалась усталость.

Кажется он молчаливо принял этот странный ночной ритуал и ничего против него не имел.

Муж ничего и не сказал. Просто поднял свою тяжелую руку, давая мне пространство, чтобы отодвинуться, если я захочу.

И я, пылая от стыда, быстро перекатилась на свою половину, бормоча что-то невнятное про беспокойный сон. Чувствовала я себя при этом полной дурой.

Но как бы я не твердила себе, что мне не нужно стесняться, это мой муж, с которым у нас уже и брачная ночь была, но сдержать свое смущение не получалось. Я и сама не понимала почему во мне все внутри начинает трепетать при его появлении и щеки краснеют по несколько раз на дню, стоит ему только посмотреть в мою сторону или сказать что-то.

Улгар же усмехнулся, словно прочитал мои мысли, кивнул, а потом тяжело поднялся и вышел, чтобы будить остальных.

Я осталась лежать, прижимая горящие щеки к прохладному одеялу, и желала быстрее уже привыкнуть к этому ужасному утреннему смущению.

К обеду следующего дня на горизонте показались серые стены и острые крыши Рассена. Последний крупный форпост герцогства. Городок был шумным и полным жизни. Резкий контраст после пути в тишине лесов и холмов.

Улгар, едва мы миновали ворота, стал отдавать распоряжения коротко и четко.

— Шоск, Арих — займите лошадей в конюшне У каменного быка, там знают. Остальные — с вещами в трактир Весёлый десятник. Договоритесь о ночлеге и закажите еды. Мы вернемся к вечеру.

Мой муж соскочил с седла и протянул мне руку, чтобы помочь слезть. Я могла бы и сама это сделать, но почему-то не стала отказываться от помощи. Подумалось, что ему будет приятно.

Когда я оказалась на земле рядом с ним, Улгар кивнул двум оставшимся оркам, которые сразу направились в сторону оружейных рядов.

— Пойдем, Кира. Ты уже решила, что тебе нужно? — сказал он мне, и не дождавшись моего ответа, потянул меня вглубь пестрой, крикливой толпы торговцев.

Рынок в Рассене был огромным котлом, где кипела жизнь. Пахло специями, кожей, жареным мясом и еще сотней различных запахов, знакомых и неизвестных. Я с любопытством вертела головой. Никогда еще не была в подобных шумных, наполненных суетой местах.

Улгар шел впереди, расчищая нам путь, я видела только его широкую спину и старалась не отставать. Тут он неожиданно остановился и обернулся, нахмурившись чему-то.

— Так что тебе нужно, Кирая? Одежда? — он показал подбородком в сторону, где пестрели прилавки с тканями, платками, простыми и нарядными платьями. — Украшения? Еще что-то из женских вещей? Куда пойдем?

Я огляделась, чувствуя себя немного потерянной в этом изобилии. Платья мне были не нужны. Украшения… что я буду с ними делать в крепости?

А потом мой взгляд упал на неприметную вывеску, притулившуюся между скобяной лавкой и продавцом глиняной посуды. На вывеске, потрескавшейся от времени, была нарисована раскрытая книга.

Книжная лавка! Я радостно воспрянула, определившись со своими желаниями.

— А можно… — начала я неуверенно, глядя на его непроницаемое лицо. — Можно зайти туда? В книжную лавку?

Улгар последовал глазами за моим взглядом и его брови поползли вверх. Удивление было настолько явным, что его лицо даже на мгновение потеряло свою суровость.

— В книжную? — переспросил он, как будто не поверил своим ушам.

Я горячо закивала, сжимая руки в кулаки, боясь услышать отказ. Зачем жене воина степей книги? Это же просто глупый, непрактичный каприз на его взгляд.

Но муж не отказал и не посмеялся над моей просьбой, лишь покачал головой, и уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке. Не злой и обидной, а скорее озадаченной.

— Хорошо, — сказал он просто. — Пойдем, раз ты просишь.

И он снова развернулся, направляясь к неприметной двери, не оглядываясь, уверенный, что я последую за ним.

И я поторопилась его догнать, чувствуя как моя тревога сменяется слабым, робким удивлением. Улгар не отказал. Он даже не спросил зачем. Он просто повел меня в книжную лавку, когда я его попросила.

Я не покраснела. Только внутри стало тепло-тепло от разливающейся благодарности к мужу. Теперь предстояло самое сложное: сдержать свои аппетиты в лавке и не разорить Улгара своими покупками.