27. Восхищение

Я сидела у костра, закутанная в огромный плащ Улгара, который пах им и чувствовала себя непривычно маленькой и защищенной. Нога под повязкой ныла, но терпимо. Камень, который я все еще сжимала в ладони, делал свое дело.

— Пойдем, — вдруг сказал Улгар, подходя ко мне. — Надо смыть кровь.

Забывшись, я начала вставать. Ойкнула, когда неожиданно взлетела в воздух на сильных руках мужа.

— Забыла, что я сказал, — ворчливо рыкнул он. — Не вставай.

Я заворожено кивнула, чувствуя, как жар заливает щеки. Со стороны костра, где сидели люди княжича, донеслись удивленные шепотки, но Улгар даже не повернул головы.

Широкими уверенными шагами он понес меня в лес, туда, где журчала по камням вода, скрытая от лагеря густыми кустами. Там осторожно опустил на большой плоский камень у самой воды, сам присел рядом на корточки.

— Снимай, — кивнул он на мою окровавленную одежду.

Я замерла, растерявшись сперва, как глупая курица.

Муж видел меня голой уже не раз, но до этого было по-другому. А здесь вечерний свет, журчащая вода, отдаленные голоса из лагеря, и он совсем рядом, такой большой, такой…

— Кира, — строгий голос мужа вывел меня из ступора. — Тут только мы. Никто не смотрит. А кровь надо смыть, пока не засохла совсем.

Я кивнула, глубоко вздохнула и, отвернувшись, стянула через голову разорванную, пропитанную кровью рубашку. Бросила ее на траву. Потом, помедлив, расстегнула штаны, стащила их вместе с исподним. Осталась совсем голая, прикрываясь руками, дрожа от вечерней прохлады и собственной смелости.

Улгар быстро осмотрел меня всю, явно проверяя, нет ли других ран. И меня неожиданно задел этот его серьезный взгляд без тени мужского интереса.

То, чего я смущалась, в его глазах и не вспыхнуло ни разу.

А потом муж принялся бережно меня обмывать от крови, как маленького ребенка. Он зачерпывал в свои огромные ладони воду и осторожно смывал кровь с моего живота, с груди, с плеч, стараясь не задеть рану. Вода была холодной, но от его прикосновений по коже бежали волны жара.

— Духи любят тебя. Ни одной царапины больше, — тихо сказал он, проводя ладонью по моему боку, стирая бурые разводы.

Я кивнула, боясь заговорить. А сама в этот момент тих млела, боясь забыться и закрыть глаза, пока его сильные пальцы скользили по коже, смывая грязь и липкие пятна. Каждое прикосновение отзывалось внутри сладкой, возбуждающей дрожью.

А Улгар зачерпывал воду снова и снова, пока моя кожа не стала совсем чистой и холодной.

— Повернись, — сказал он, и я послушно развернулась спиной к нему.

Широкие горячие ладони легли мне на лопатки, провели вниз, смывая остатки крови с поясницы. Тут уж я закрыла глаза, отдаваясь этим ощущениям, впитывая его властные обжигающие прикосновения.

Как бы мне хотелось, чтобы сейчас он развернул меня и…

— Готово, — сказал он, закутывая меня в свой огромный теплый плащ.

— А ты? — тихо произнесла я.

Улгар испытующе взглянул на меня.

— Не замерзла? — требовательно спросил он.

— Нет, — несмело улыбнулась ему.

Спустя пару мгновений я с тайным восторгом рассматривала бугристые от мускулов плечи орка и его широкую мощную спину. А затем и всего его в обнаженном виде. Улгар пофыркивая быстро обмылся в ручье сам и прополоскал свою одежду.

Он поднял с травы и мою окровавленную блузу, осмотрел, нахмурился. Потом, к моему изумлению, подошел к ручью, намочил ткань и начал тереть ее, отстирывая въевшуюся кровь.

— Улгар! — ахнула я. — Что ты делаешь? Я сама…

— Сиди, — оборвал он, не оборачиваясь.

Я смотрела, как он, великий воин и вожак, полощет в холодной воде мою блузу, и чувствовала что-то невероятное.

Он выполоскал ткань, отжал, свернул и положил на камень к своим вещам.

— А теперь к костру. Тебе нужно поесть и восстановить силы. Где там у тебя травка была? Давай заварю тебе.

Я сначала не поняла о чем он, а потом смутившись кивнула.

— В сумке, — тихо ответила, коря себя в мыслях за свою нерасторопность и вынужденную ложь.

Муж снова подхватил меня на руки, прижимая к груди. Я уткнулась носом в его голую грудь, жадно вдыхая его притягательный мужской запах. Ведь Улгар натянул только штаны. Так что притяжение усилилось вдвойне, а я еще смогла незаметно потрогать его, шалея от своей смелости и порочных мыслей.

Но ведь он мой муж. Когда подобное думаешь о муже, разве это плохо и неправильно?

А те мысли, что сейчас приходили мне в голову, были слишком уж откровенными и смущающими этой откровенностью.

А Улгар, будто ничего и не замечал. У костра он опустил меня на то же бревно, рядом с теплым огнем. Подоткнул плащ со всех сторон, проверил, не дует ли. Я смотрела на него и не могла насмотреться. Этот суровый воин, который час назад рубился с разбойниками, как беспощадный зверь, сейчас возился со мной, как с самым дорогим сокровищем.

Краем глаза я заметила, что княжич Даил снова смотрит в мою сторону. Быстрый, короткий взгляд.

Почему он это делает? Из-за того, что я женщина в отряде орков? Или просто от нечего делать разглядывает необычную компанию? Улгар же ему ясно сказал, что я его жена. Или нет?

Я принялась припоминать наш разговор и не вспомнила такой фразы. Хмм… Ну все равно, это ведь и так понятно. Разве нет?

Мне ведь было все равно на других мужчин. Никого я не рассматривала. Мое внимание принадлежало только одному мужчине.Моему мужу.

А Улгар уже привычно принес мне миску с горячей похлебкой, проверил, удобно ли я сижу, снова подоткнул плащ. Внутри меня горел ровный горячий огонь благодарности к нему. И я продолжала осторожно любоваться.

Странно, но глаза будто и не замечали больше никаких отличий между орком и человеком. Ни его темная зеленая кожа, ни огромная фигура, ни острые уши. Ничто больше не казалось отталкивающим или странным.

Улгар был прекрасен в моих горящих восторгом глазах.

Вот он отошел к своим воинам, перекинулся парой фраз с Арихом, потом с Шоском. Я видела, как орки хлопают друг друга по плечам, как перевязывают раны, как коротко и серьезно обсуждают прошедший бой. А потом Улгар вернулся ко мне и опустил на мои колени знакомую тяжесть.

— Твои, — сказал он просто.

Я ахнула. Ножи. Все шесть. Чистые уже, и аккуратно вложенные в перевязь. А я и забыла, когда он ее с меня снял. Я подняла на мужа сияющие глаза.

— Ты… вы собрали их? После боя?

— Орки не бросают оружие, Кира. Тем более такое, — усмехнулся он моему восторгу. — И свои, и врагов собрали. Эти почистили, завтра сама проверишь.

Я прижала перевязь к груди, чувствуя, как отчаянно хочется плакать от счастья. Он подумал о них. Может быть не сам, но… Среди всего этого хаоса, среди раненых и убитых, они вспомнили про них и вернули мне.

— Спасибо, — прошептала я, не зная, что еще и сказать.

Словами было не передать, что я чувствовала в этот момент.

Улгар серьезно кивнул, опустился рядом на бревно, и я вдруг поймала себя на мысли, что даже не замечаю боли в ноге, когда он рядом.

Сопровождающие княжича тоже то и дело бросали взгляды в сторону Улгара. В них читалось настоящее уважение. Они видели, как он бился. И теперь знали, кому обязаны жизнью.

Даил тоже смотрел. Но снова почему-то на меня. Я перехватила его взгляд и поняла, что мне неуютно от него. Не страшно, нет. Просто… непривычно как-то. За эти дни в дороге я привыкла к компании одних орков. К их молчаливости, к их грубоватой заботе, к их взглядам, прямым и честным.

А люди теперь казались мне чужими. Слишком… другими.

Я отвернулась от костра, пряча лицо в воротник огромного плаща, который пах Улгаром.

— Замерзла? — тут же спросил он.

— Нет, — покачала я головой. — Просто… устала.

Он понимающе кивнул и больше не задавал вопросов.

Когда совсем стемнело и лагерь начал затихать, Улгар поднялся, подхватил меня на руки и понес к палатке.

Мне было отчаянно приятно от подобной заботы. Я смотрела на него и думала: как же так вышло, что этот чужой, страшный орк стал для меня роднее всех?

И муж не ушел в этот раз. Не пошел проверять часовых, как делал это в предыдущие вечера. Лег рядом со мной, на своем обычном месте, и… протянул свою мощную руку, притягивая меня к своему горячему твердому телу.

Я доверчиво придвинулась, устраивая голову в ложбинке у его плеча. Сердце колотилось от нахлынувшего глупого счастья, от нежности, от того, что он здесь, что он мой и обнимает меня сейчас.

Тяжелая мужская рука легла на мою спину. Он чуть сжал пальцы, прижимая ближе, а потом я почувствовала, горячее дыхание в своих волосах, твердые губы коснулись моей макушки коротко и бережно. Но внутри все перевернулось от взметнувшихся эмоций.

— Спи, — шепнул он хрипло. — Тебе нужно отдохнуть.

Я закрыла глаза, вдыхая упоительный мужской запах. Мой муж…

И под ровное, спокойное биение его сердца я провалилась в сон, самый глубокий и спокойный за последние дни.

А проснулась от легкого, едва уловимого прикосновения к своим волосам. Губы Улгара осторожно коснулись моей макушки, задержались на мгновение, я почувствовала, как он медленно вдыхает запах моих волос.

Сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто, разгоняя теплую волну по всему телу. Я не шевелилась, боясь спугнуть этот момент. Его рука лежала на моей талии, тяжелая и горячая, и мне казалось, что нигде в мире нет места надежнее, чем здесь, в этом коконе из его объятий.

Но утро уже вступало в свои права. За стенкой палатки слышались голоса, фырканье лошадей, запах дыма от разожженного костра. Улгар вздохнул, и я поняла, что сейчас он встанет.

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом.

— Проснулась, — сказал он негромко.

Неожиданно в голосе Улгара мне послышалась улыбка. Хотя его лицо оставалось серьезным.

Я кивнула, чувствуя, как щеки заливает румянец. Глупая, сколько можно краснеть перед собственным мужем?

— Как нога? — спросил он, но руку не убрал.

— Не болит почти, — честно ответила я.

Камень, который он дал вчера, все еще лежал под подушкой, и я сжимала его время от времени, когда чувствовала боль.

— Хорошо, — кивнул он и вдруг добавил: — Сегодня поедешь со мной. На Звере.

Я удивленно моргнула. Зверь — так звали его огромного степного жеребца, черного, как ночь, с дикими глазами и мощной грудью. Этот конь слушался только Улгара, и никого больше.

— Но… — начала я.

— Нога, — властно перебил он. — Два дня не наступать, я сказал. Зорька понесет вещи. А ты поедешь со мной.

Я поняла, что спорить бесполезно. Да и не хотелось, если честно.

Внутри затрепетало жаркое предвкушение. Весь день сидеть в седле перед ним, прижиматься к его груди, чувствовать, как его руки держат поводья вокруг меня… Мысль была такой стыдной и такой сладкой, что я опустила глаза, пряча их от него. Даже губу закусила, чтобы не начать глупо улыбаться от радости.

— Хорошо, — тихо ответила я.

Улгар кивнул, удовлетворенный моим послушанием, и легко поднялся. Помог мне сесть, подал чистую одежду.

— Одевайся, — сказал он. — Сейчас принесу поесть. Нечего тебе пока ходить.

И вышел, оставив меня в палатке с дико колотящимся сердцем и все же прорвавшейся глупой улыбкой на лице.