29. Духи

Его губы на моих — жадные, требовательные, будто он не целовал меня целую вечность, а не всего несколько дней. Я отвечаю так же отчаянно, забыв про раненую ногу, про то, что мы не одни в этом лесу, про весь мир. Мои пальцы зарываются в его волосы, притягивая ближе, и я чувствую, как его руки на моей талии сжимаются сильнее.

Он приподнимает меня, так легко, словно я ничего не вешу. Хотя для орка это наверно так и есть. На мгновение я зависаю в воздухе, прижатая к его груди. Его дыхание сбивается, становится тяжелым, хриплым. Я чувствую, как бешено колотится его сердце. Оно отдает мне в грудь гулкими быстрыми ударами.

Бум-бум-бум!

А потом Улгар вдруг резко останавливается. Разрывает поцелуй и осторожно опускает меня на землю. Отстраняется. Всего на шаг, но этого хватает, чтобы холодный воздух ворвался между нами.

— Надо возвращаться, — говорит он хрипло.

И голос у него рваный, хриплый, будто каждое слово дается с трудом.

Я вижу его взгляд. Там, в темных глазах, горит такой голод, такое желание, что мне становится немного не по себе. И в то же время внутри все трепещет от того, что он хочет меня. Что я ему нравлюсь. Так сильно, что едва сдерживается.

Это двойственное чувство разрывает меня на части. С одной стороны досада. Острая, почти физическая. Я тоже вся горю от его взгляда. Низ живота тяжело и жарко пульсирует.

Хочу еще его поцелуев. Прямо здесь, под шум водопада, под этим закатным небом.

С другой стороны страх. А что, если бы он не остановился? Что, если бы кто-то нас увидел? Люди княжича, свои же орки… Мне становится жарко от одной этой мысли.

Я смущенно киваю, опуская глаза.

— Да, конечно. Надо возвращаться.

Улгар снова подхватывает меня на руки, и я доверчиво обвиваю руками его шею, прижимаюсь щекой к его плечу. Он такой сильный, такой надежный. Моя рука сама тянется к его лицу, пальцы гладят колючую щеку, заросшую щетиной.

И орк замирает.

Останавливается возле коня, будто наткнулся на невидимую стену. Его грудь шумно вздымается, дыхание снова становится тяжелым, рваным. Он поворачивает ко мне голову.

— Что же ты делаешь, девочка, — рычит он глухо, а потом он снова жадно набрасывается на мои губы.

Настоящий пожар, вспыхивает от одного моего неловкого жеста. Его безжалостные губы терзают мои. А я таю в его руках, отвечаю с той же отчаянной страстью, забыв про всякий стыд и приличия. Мои губы горят, требуют еще, и я не могу уже остановиться.

Когда поцелуй так же внезапно обрывается, мы оба тяжело дышим, ошеломленно глядя друг на друга. В его глазах — торжество пополам со странной досадой. В моих — наверное, то же самое.

— Проклятие, — выдыхает он. — Ты меня с ума сводишь.

Меня обсыпает огненными мурашками от его невольного признания. А ведь я бы испугалась, если бы он это сказал еще несколько дней назад. А сейчас нет, кажется, слов слаще для моих ушей.

А Улгар уже сажает меня на коня. Запрыгивает сам и властно прижимает к себе. Так мы возвращаемся в лагерь. Всю дорогу я прижимаюсь спиной к его груди и чувствую, как бешено колотится его сердце. Или мое? Я уже перестала понимать.

В лагере вовсю кипит работа. Орки разбили палатки, костер горит ярко, от котла поднимается пар. Арих возится с лошадьми, Шоск сидит у огня, пока ему перевязывают плечо.

Люди княжича устроились чуть поодаль, тоже разводят свой костер.

Когда мы появляемся на поляне, я чувствую, как краска неожиданно заливает щеки. Мне кажется, что все знают для чего Улгар забирал меня. Все видели. Все понимают, чем мы занимались у водопада. Я прячу лицо в воротник плаща и отчаянно хочу, чтобы быстрее наступила ночь.

Но еще светло. В этот раз мы остановились на ночлег достаточно рано.

Улгар спешивается первым, потом снимает меня. Движения все такие же уверенные, а лицо невозмутимое, как всегда. Жаль я так не могу. Пока.

— Посиди здесь, — говорит он, усаживая меня на бревно у костра, поближе к огню. — Я проверю все и вернусь.

Я киваю, не поднимая глаз. Он уходит, а я остаюсь сидеть, глядя на пляшущие языки пламени, и думаю.

Думаю о том, что будет этой ночью.

Внутри все переворачивается от одной только мысли.

Я хочу своего мужа. Отчаянно, до дрожи в коленях, до сладкой боли внизу живота. Хочу, чтобы он снова целовал меня так, как у водопада. Хочу чувствовать его руки на своем теле, его тяжесть, его жар внутри себя. Хочу быть его женой не только по договору, но и на самом деле.

Но страх гложет изнутри, как червь.

Последствия.

Герцог. Его угроза, все еще висящая над моей семьей. Если я понесу от Улгара, если во мне зародится жизнь, что тогда?

А герцог узнает. Он обязательно узнает. У него везде глаза, он сам сказал. И тогда моя семья…

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Как же это все сложно. Как несправедливо.

Но с другой стороны — я жена. Я не вправе отталкивать мужа. Да и не хочу, если честно. Он мне желанен. Более чем желанен. И все эти дни, все эти ночи рядом с ним, его забота, его нежность, его сила — все это сломало во мне какой-то внутренний барьер.

Я больше не боюсь его. Я хочу быть с ним.

А там как боги решат.

Я вспоминаю про мешочек с травой. Тот самый, с безвредным сбором, который я купила в Рассене. Никакой защиты от беременности он не дает. И если духи захотят послать мне ребенка… значит, так тому и быть.

Я ведь могла потерять тот мешочек с ядом. Могла случайно выронить, могли украсть сумки на постоялом дворе, могла перепутать. Герцог не узнает правду, если я буду молчать. А я буду. Я уже решила. И совру, если понадобиться, защищая свою новую семью.

— Кира, — голос Улгара вырывает меня из размышлений.

Он стоит рядом, смотрит сверху вниз.

— Ты замерзла? Бледная что-то.

— Нет, просто задумалась, — качаю я головой.

Муж кивает, садится рядом на бревно. Близко, но не вплотную. Странно, но его присутствие греет лучше любого костра.

— Скоро ужин, — говорит он. — Поешь и отдыхай. Завтра тяжелый день. Дорога будет сложной.

Я невольно смотрю на небо. Еще достаточно светло. До полной темноты пара часов.

— Улгар, — прошу я робко. — Принеси, пожалуйста, мои сумки. Я хочу почитать.

Он удивленно приподнимает бровь, но встает и идет к лошадям. Возвращается с двумя переметными сумками и ставит их рядом со мной. А потом отходит к костру, где его зовет Арих.

Я роюсь в сумках, перебирая книги, купленные в Рассене. Медицинский трактат сейчас не хочется, легенды о степных народах — тоже. Стихи… не то настроение. Взгляд падает на тонкую книжицу, почти брошюру, с потертым корешком. «Духи. Сказания и легенды».

Идеально. Мысли как раз о потустороннем, о духах, которым орки поклоняются. Может, они подскажут мне ответы.

Я открываю книгу и с головой погружаюсь в чтение. Костер горит ярко, света достаточно, даже когда становится уже темно. Я увлекаюсь, забывая о времени и о своих страхах.

Краем глаза замечаю, что княжич сидит у своего костра и в мою сторону больше не смотрит. И слава богам. Одной проблемой меньше. Не хотела я его внимания, не гналась за ним.

Я переворачиваю страницу и читаю дальше. О степных духах-покровителях, о том, как орки просят у них благословения на брак, на рождение детей, на битву.

Сердце отчего-то щемит от этих строк. Если бы я могла попросить духов… О чем бы я просила? О защите для моей семьи? О ребенке? О том, чтобы Улгар…

— О чем читаешь?

Я вздрагиваю и поднимаю глаза. Улгар незаметно подошел и присел рядом. Он с интересом смотрит на книгу в моих руках. Он уже без своей брони, в одной рубахе, волосы распущены и влажные, видимо, успел умыться.

— О духах, — отвечаю я, чувствуя, как от его близости по коже ожидаемо бегут мурашки и их становится все больше и больше. — Интересная книжка попалась.

Улгар придвигается ближе и заглядывает мне через плечо. Его рука случайно задевает мою, и я вдруг вспоминаю водопад. Его поцелуи. Его голодный взгляд.

— Почитай мне, — просит он неожиданно. — Вслух. Хочу послушать, что ваши люди пишут о наших духах.

Я удивленно смотрю на него. Он хочет слушать, как я читаю? Серьезно?

Но в его глазах настоящий, неподдельный интерес.

— Хорошо, — киваю я и начинаю читать.

Голос звучит тихо, но в вечерней тишине его слышно хорошо. Я читаю легенду о двух влюбленных, что были жестоко разлучены, но духи помогли им встретиться вновь.

Улгар слушает внимательно, не перебивает. Только иногда согласно кивает, когда описания совпадают с его знаниями. Его рука бережно обнимает меня за плечи, и мне так жарко, что мысли путаются и я прилагаю все усилия, чтобы не запинаться.

Когда я заканчиваю легенду, со стороны костра доносится задумчивый голос кого-то из орков.

— Да, все правильно. Если духов ветра уважаешь, то и они к тебе с добром. Всегда помогут. А ежели отворачиваешься от их воли, то и наказать могут.

— А как? — удивленно спрашиваю я.

— Так, просто перестанут с тобой духи говорить и все, — дают мне непонятный ответ.

— Духи — это жизнь, Кира, — отвечает уже Улгар серьезно. — Без их благословения и урожай не вырастет, и ребенок не родится, и в бою удача отвернется. Мы просим у них совета. Благодарим за помощь. Спорить с духами нельзя.

— А на свадьбу тоже благословение спрашиваете?

Улгар почему-то не сразу ответил. Бросил быстрый взгляд в сторону, и только потом заговорил.

— Да, спрашиваем. А вы, люди, как? Тоже просите у своих богов?

Я задумалась.

— Наверное, по-другому. Мы больше молимся, просим, надеемся на милость. Свечи ставим, жертвуем.

Улгар кивает и поднимается.

— Темнеет. Пора спать.

Я закрываю книгу, прячу в сумку. Муж привычно подхватывает меня на руки и несет к палатке. Я прижимаюсь к его груди и думаю только об одном: что будет этой ночью.

И уже не боюсь. Только жду.