31. Крепость

Вот она, крепость Шадиш.

Я смотрю на нее и не могу поверить, что мы добрались. Стены из темного серого камня вздымаются прямо из скалы, вгрызаются в небо острыми зубцами башен. Местами кладка новая, светлая — там, где орки уже восстановили разрушенное.

Местами видны черные выбоины — следы боев с троллями, о которых говорил Улгар. Но крепость стоит. Суровая, неприступная. И теперь она станет моим новым домом.

В голове проносятся обрывки последних дней пути. Самыми яркими для меня кусками.

После той ночи в палатке, когда я в кровь искусала ладонь мужу, что-то переменилось. Между нами точно ниточка натянулась, невидимая, но прочная. Я ловила его внимательные взгляды на привалах и чувствовала, как щеки заливает румянцем.

Улгар смотрел на меня теперь совсем иначе. Теплее. Собственнически. По-мужски. И мне это нравилось.

Я летала. Честное слово, летала, не чувствуя под собой земли. Ничего и никого не замечала вокруг. Ни косых взглядов людей княжича, ни понимающих усмешек Ариха, ни ворчания Шоска.

Но утро после той ночи почему-то запомнилось особо.

Улгар привычно вынес меня из палатки на руках. Я еще плохо наступала на ногу, хотя боль почти ушла. И едва мы показались у костра, я почувствовала странную неловкость. Мне показалось, что все смотрят. Именно на меня.

И все всё знают. Все слышали, как я стонала, закусывая его ладонь. И все знают почему я это делала. Щеки вспыхнули так, что, наверное, засветились ярче утренней зорьки.

Я уткнулась лицом в твердое плечо мужа, готовая провалиться сквозь землю. Улгар был прав. Смущение накрыло меня с головой. Почему-то даже в замке после нашей первой ночи оно было меньше.

А потом поймала его взгляд.

Спокойный, теплый, чуть насмешливый. Улгар смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах была только поддержка и одобрение. Только уверенность. И какая-то тихая гордость.

И все сразу отпустило. Я длинно выдохнула и даже рискнула улыбнуться.

Больше я об этом не думала.

А вот следующей ночью Улгар не остался. Занес меня и ушел.

Я долго ворочалась в палатке, прислушиваясь к шагам за тонкой стенкой. Слышала, как он разговаривает с часовыми, как отдает распоряжения Шоску. Но в палатку он не заходил.

Глупая обида подкралась незаметно. Я уже начала придумывать себе разные глупости — может, я сделала что-то не так? Может, ему не понравилось? Может…

Уснула уже под утро, устав от собственных мыслей.

И проснулась от того, что меня сгребли в охапку огромными ручищами прямо вместе с одеялом и притиснули к горячему боку. Улгар. Пришел. Под утро, но пришел.

От него пахло свежим морозцем и дымом. Он явно только сменился с караула. Я пискнула что-то сонное, а он уже целовал меня в макушку, бормоча:

— Спи, маленькая. Я здесь.

И я заснула. Потому что с ним было безопасно. Потому что его запах успокаивал лучше любых снотворных трав.

Нога заживала быстро. У орков оказывается были какие-то свои мази, очень пахучие, темные, но удивительно действенные. Улгар сам меня обмазывал каждый вечер и повязку накладывал, ворча, если я пыталась сделать это сама. И уже через несколько дней я смогла вернуться на Зорьку.

Помню, как Улгар помогал мне пересесть. Его руки долго не хотели отпускать мою талию. Он так и стоял рядом, тяжело рассматривая меня в не в своем седле.

Потом сказал:

— Держись рядом. Если что — сразу ко мне.

Я кивнула. Сама понимала, что в настоящем бою мне лучше не мешать. Так будет безопаснее для всех. А на крайний случай у меня есть мои ножи и посох. Я любовно погладила перевязь, что привычно оттягивала мое плечо.

Но следующие дни прошли спокойно. Княжич Даил больше не подходил ко мне и даже не смотрел в мою сторону. Я окончательно успокоилась.

Может, Улгар сказал ему что-то? Или он сам понял, что его помощь тут не нужна. Его люди держались отдельно, мы с орками — отдельно. Только на привалах пересекались, вежливо кивая друг другу.

И вот он конец пути. Крепость.

Ворота перед нами распахнуты, внутри кипит работа. Я слышу стук молотов, ржание лошадей, гортанные голоса орков. Пахнет свежим деревом, известкой и дымом. Воодушевление захлестывает меня с головой. Мне не терпится все осмотреть, везде залезть, понять, как здесь все устроено и сравнить.

Страх перед герцогом, угроза, висящая над моей семьей — все это отступает куда-то в тень.

Я верю. Верю в тех суровых духов, о которых читала в книге, в которых верит Улгар. Они сильнее людских богов, я это чувствую. Они помогут. Должны помочь.

Мы въезжаем в ворота. Копыта цокают по камню. Вокруг суетятся орки, кто-то тащит бревна, кто-то в сторонке правит меч. И вдруг из этой суеты вырывается тонкая гибкая фигура.

Молодая орчанка. Красивая, высокая, статная, с длинными черными волосами, заплетенными в сложную косу, перевитую кожаными шнурками. Кожа у нее светлее, чем у тех орков, которых я знала, оливковая, с легким зеленоватым отливом.

Глаза огромные, темные, горят живым огнем. Одежда простая, но ладно скроенная — кожаные штаны, свободная желтая туника с яркой разноцветной вышивкой.

И она бежит прямо к Улгару. А потом, когда он спешивается, без всякого стеснения бросается ему на шею.

— Улгар! — кричит она, обнимая его так крепко, что даже со стороны видно — это не просто приветствие. — Ты вернулся! Я уж думала, вы там совсем застряли на этих ваших переговорах!

Улгар коротко и тепло смеется, я впервые слышу в его смехе такие нотки. Он обнимает ее в ответ, трет по голове, как маленькую. А я… буквально застываю в седле, чувствуя, как внутри что-то обрывается и падает в ледяную пропасть.