32. Сестра

Кто она? Почему он так с ней? Мысли мечутся, сердце колотится, как сумасшедшее.

Орчанка отстраняется от Улгара, окидывает его быстрым заботливым взглядом. А потом неожиданно замечает меня.

Ее глаза расширяются на мгновение, по лицу пробегает тень удивления, которое сменяется живым любопытством. Она переводит взгляд с меня на брата и обратно.

— А это кто, Улгар? — спрашивает она прямо, без обиняков. — Неужели та самая человеческая жена, о которой говорили гонцы?

Улгар поворачивается ко мне. Окончательно запутывает мои мысли то, что в его глазах нет вины или смущения. Он шагает к моей лошади и спокойно протягивает мне руку, помогая спешиться.

— Кирая, — говорит он просто. — Кира, это моя сестра. Айлин.

Сестра.

Выдох облегчения вырывается сам собой. Я даже не заметила, что задержала дыхание. Сестра. Боги, какая же я дура!

Айлин рассматривает меня с нескрываемым любопытством. Подходит ближе, обходит кругом, изучает с ног до головы. Я чувствую немного неуютно, но стараюсь держать спину прямо, как учила мама. Весь мой азарт и восторженный пыл куда-то пропадают.

— Ки-рая… — словно пробует на язык мое имя Айлин. — А ты травничать умеешь? Или шить? Готовить? — сестра Улгара останавливается напротив и смотрит в упор.

Я открываю было рот, чтобы ответить, но Улгар перебивает:

— Айлин. Не с порога. Где твое воспитание?

Она звонко фыркает, но отступает.

— Ой, да. Прости… — и вдруг улыбается, широко, открыто, совсем не так, как я ожидала. — Заходите. Все готово, комнаты для вас уже приготовили. А я пока распоряжусь насчет ужина.

Айлин убегает, оставляя после себя запах степных трав и легкое облако смущения.

Я стою посреди крепостного двора, чувствуя себя неожиданно маленькой и потерянной. Улгар ободряюще кладет руку мне на плечо, чуть сжимает.

— Айлин еще очень молода, — говорит он тихо. — Порывистая, резкая. Может глупость сказать, не со зла. Она громкая, но добрая. Уверен, вы поладите.

Я киваю, глядя вслед удаляющейся орчанке. Сердце снова замирает в предвкушении. Новая жизнь начинается. Прямо здесь и сейчас.

Ужин в крепости Шадиш оказался совсем не похож на те скучные трапезы в замке герцога.

Длинный стол в общем зале, грубо сколоченный, но крепкий. Вдоль него — скамьи, на которых уже разместились орки. Людей княжича здесь не было. Они ужинали отдельно. За столом только свои: воины Улгара, и знакомые и незнакомые, несколько женщин и даже дети. И Айлин.

Сестра мужа сидела напротив меня, и я чувствовала ее изучающий взгляд всей кожей. Онак смотрела открыто, без всякого стеснения.

Рядом с ней сидел ее муж, Олач. Высокий, широкоплечий орк с суровым лицом, длинным шрамом на щеке и умными, спокойными глазами.

Я уже успела узнать, что он — правая рука Улгара в крепости, главный по восстановительным работам. Он то и дело поворачивался к Айлин, что-то тихо говорил ей, и в этих коротких мгновениях я видела то, от чего у самой сердце сжималось. Как менялось его лицо, когда он смотрел на жену. Как теплел его взгляд. Как рука сама тянулась к ее руке, просто коснуться, проверить, что она рядом.

А Айлин отвечала ему короткими кивками, но и в ее движениях было столько привычной нежности, что я закусила губу.

Вот так, наверное и выглядят настоящие муж и жена. Не по договору, а по любви.

Я украдкой взглянула на Улгара, который сидел справа от меня, хмурый, уставший после целого дня осмотра крепости, и сосредоточенно жевал мясо и терпеливо слушал какого-то незнакомого орка, что сидел с другой стороны. Некогда ему было смотреть на меня.

Но когда я уже отвернулась, почувствовала тяжелую и горячую ладонь мужа на своем колене под столом. Она просто легла и осталась там, согревая.

Я выдохнула и чуть улыбнулась в тарелку.

— Ты почти не ешь, — заметила Айлин, и я подняла глаза. — Еда не нравится?

— Нравится, — ответила я быстро. — Просто… день длинный.

Она кивнула, но в ее глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. Не поверила.

Весь день, пока Улгар пропадал с Олачем и другими воинами, осматривая стены и укрепления, я тоже не сидела сложа руки. Он, конечно, велел мне отдыхать с дороги, но разве я могла? Нога почти зажила, я ходила уже свободно, и мне не терпелось увидеть все своими глазами.

Я бродила по крепости, стараясь не мешаться под ногами. Заглянула в кузницу, на конюшню, в оружейную и кладовые. И везде, куда бы я ни пошла, я слышала голос Айлин.

Она легко и уверенно командовала, словно делала это всю жизнь. Кому-то из прислуги указывала, куда ставить ящики, кого-то из молодых орков отправляла за дровами, женщинам раздавала указания по готовке и стирке. Ее слушались беспрекословно. И в каждом ее жесте чувствовалась хозяйка.

Я смотрела на нее и понимала, что это правда. Она здесь явно чувствует себя главной. Это ее дом. Она та, кто держит дом, пока мужчины воюют. И мне до нее пока как до неба.

Горечь подкатила к горлу, но я, сердясь на себя, отогнала ее.

Нет, не время раскисать. Конечно, я здесь новичок, чужачка для них, слабая человечка. Мне нужно заслужить уважение и доверие. И я заслужу. Буду учиться. Буду доказывать каждый день, что Улгар не ошибся. Что я могу быть полезной. Что я достойна быть его женой.

Я хочу, чтобы он смотрел на меня так, как Олач на Айлин. Чтобы он гордился мной.

— О чем задумалась? — тихий голос Улгара вырвал меня из размышлений.

Я вздрогнула, поняла, что застыла с ложкой в руке, глядя в одну точку.

— Ни о чем, — улыбнулась я. — Просто устала немного.

Он кивнул, и его ладонь ободряюще сжала мое колено.

После ужина мы поднялись в наши комнаты.

Да. Это была еще одна причина для моей досады. Нам приготовили разные комнаты.

Не знаю почему я решила, что у нас будет одна общая спальня. Наверно потому, что у моих родителей так было. Но вот в замке герцога он с женой спал отдельно, да еще и в разных башнях.

Здесь хотя бы у нас с Улгаром были смежные комнаты. Моя мне понравилась, несмотря на простую обстановку. Но ведь в дороге у меня и этого не было. Каменные стены, грубая, но крепкая мебель, хрустящее от чистоты белье и очаг, в котором уже потрескивали дрова, а еще большая деревянная ванна в углу, наполненная горячей водой. Кто-то позаботился.

— Мойся, — коротко сказал Улгар, заглянув ко мне.

И ушел к себе, оставив меня одну.

Я разделась медленно, и с наслаждением погрузилась в горячую воду. После долгого путешествия тело буквально нежилось от приятного жара. Я откинула голову на край ванны, закрыла глаза и позволила себе просто побыть в тишине.

Мысли текли медленно, как пар над водой.

С той ночи в палатке прошло уже несколько дней и несколько ночей. Но у нас с Улгаром больше не было близости. Нет, он целовал меня каждое утро и каждый вечер, обнимал, прижимал к себе при любой удобной возможности. Его руки находили меня в темноте, гладили, ласкали. Но дальше этого не заходило.

И я скучала. Скучала по его тяжести, по его жадным поцелуям,полным голодной страсти, по тому, как он заполнял меня всю без остатка. И не знала, как сказать ему об этом.

Может быть так и должно быть и это просто я такая несдержанная? Мне было стыдно от этого. Неловко от своих развратных мыслей. А вдруг Улгар посчитает, что меня распущенной, если я сама спрошу? Он ведь сейчас будет еще сильнее занят делами крепости…

Не до меня ему будет.

Я открыла глаза и посмотрела на дверь.

Внутри вдруг вспыхнуло что-то отчаянное и смелое.

Я вспомнила его слова о полотенце. О том, что у орков это значит приглашение. Знак готовности и желания жены.

А что, если…

Я вылезла из ванны, наскоро обтерлась. Надела чистую сорочку, набросила сверху чистую тунику. Взяла в руки свое полотенце — то самое, с которым ходила к ручью тогда, в первую ночевку. Оно было чистое и приятно пахло травами.

Я почему-то отложила его тогда, когда Улгар вернул мне его. И больше не доставала из сумки.

Тихо подошла и замерла у двери в смежную комнату, откуда доносился плеск воды. Улгар тоже мылся.

Кровь зашумела в висках огненной пульсирующей волной. А что, если он неправильно поймет? Что, если рассердится? А что, если…

Потом я вспомнила его взгляд у водопада. Голодный, жадный. Мой муж желает меня. Я знаю это. И я хочу его ласк. Так чего я жду?

Я решительно распахнула дверь.