6. Уловка

Дверь открылась с тихим пугающим скрипом. Я вжавшись в край кровати, ожидая увидеть огромную, темную фигуру в проеме.

Но вошел… герцог.

Он был собран и хмур, как и всегда. Его парадный камзол был сменен на более темную, простую одежду. Герцог аккуратно закрыл за собой дверь и окинул меня быстрым, оценивающим взглядом. Мою белую сорочку, распущенные волосы, бледное лицо.

Похоже, что осмотр удовлетворил его. Жесткие складки на лбу и в уголках губ немного расправились. Только в его взгляде так и не появилось ни отцовской нежности, ни даже простой жалости. Лишь холодная выгода.

— Я пришел дать тебе последнее наставление, Кирая, — произнес он сухо. — Ты неплохо справилась сегодня, и я доволен тобой. Надеюсь и дальше ты достойно послужишь своему роду.

И мне быхотелось ответить, что я не считаю его род своим, но я промолчала.

Он подошел ближе, и я невольно отодвинулась. Мне противен был его вид, его голос и даже сам запах. Хотелось, чтобы он побыстрее ушел, положив конец этому странному представлению.

Для чего он пришел? Убедиться, что жертва на месте и никуда не сбежит?

Но герцог достал из складок плаща маленькую стеклянную бутылочку с темной, густой жидкостью внутри и требовательно протянул ее мне.

— Возьми.

Мои пальцы повиновались прежде, чем разум осознал приказ. Склянка была холодной.

— Ты выпьешь это завтра утром. Не раньше, не позже. Поняла, Кирая? — холодный взгляд герцога впился в меня, требуя ответа.

Я молча кивнула, сжимая сосуд так, что стекло врезалось в ладонь.

— Завтра утром маг проверит твою кровь на постели, чтобы подтвердить консумацию брака. Договор должен быть исполнен в точности. Этого требует король. Но ты не должна понести от него. Ни в эту ночь, ни после, — он помолчал, его губы сжались в тонкую, недовольную линию. — В дорогу наша знахарка приготовит тебе еще запас. Будешь принимать его регулярно. Хотя я сильно сомневаюсь, что этот… дикарь прикоснется к тебе еще хоть раз после сегодняшней ночи. Но мы должны исключить любую возможность. Любую.

Он шагнул ближе, и его тень накрыла меня целиком. Голос стал тихим, свистящим, но от этого только еще страшнее, буквально пронизывающим до костей.

— Ты не должна понести от него, Кирая, — повторил он. — Слышишь меня? Никаких детей. Ни одного полукровки. Твоя утроба не должна стать полем, где укоренится семя этого монстра. Тогда, через три года брак можно будет расторгнуть, а земли вернуться нам. Король специально ввел этот пункт в договор.

Я вскинула на герцога ошеломленный взгляд. Так вот какова моя роль? Быть подстилкой для орка, чтобы усыпить его бдительность?

Инстинктивно я прижала свободную руку к животу, как будто его слова уже могли там что-то поселить. Ужас, который я испытывала перед Улгаром, внезапно обрел новое, еще более мерзкое измерение.

Меня не только бросали в пасть зверю. Мне приказывали самой следить, чтобы зверь не оставил во мне своего следа. Я должна была стать бесплодной по указу собственного отца.

Я снова кивнула, опустив глаза, чтобы скрыть бурю, поднявшуюся внутри. Возмущение, отвращение, молчаливый мятеж. Это было слишком. Слишком бесчеловечно.

Герцог же, удовлетворенный моим покорным видом, кивнул в ответ.

— Я знаю, что ты не подведешь меня, Кирая. Твоя мать хорошо воспитала тебя в послушании и покорности. Помни о ней…

Это был прямой жестокий намек. Я должна помнить о своих близких. О том, что их судьба тоже зависит от моего поведения и исполнения приказов герцога.

Чудовищная ловушка, из которой не было выхода.

Удовлетворенный результатом разговора, герцог развернулся и вышел так же тихо, как и вошел. Дверь закрылась, оставив меня наедине с пляшущими тенями и холодной склянкой в руке. Мой кошмар обретал новые подробности и детали.

Я сидела, окаменев, не в силах пошевелиться. Бутылочка казалась раскаленной. Я торопливо спрятала ее в шкатулку, что стояла на маленьком столике у кровати. Не думаю, что орк станет проверять ее содержимое.

Дрожь в теле нарастала. Никаких детей. Слова герцога продолжали звенеть в ушах.

Теперь в ожидании настоящего прихода моего мужа каждое мгновение казалось растянутым до предела. Я напряженно вслушивалась каждый шорох за дверью.

Но новый звук шагов все равно застал меня врасплох. Сердце сорвалось в настоящий галоп.

Тяжелая, неумолимая поступь приближалась к двери. Гулкие удары беспощадной судьбы.

Он уже здесь!

Шаги приблизились и остановились прямо за дверью.

Наступила тишина. Долгая, давящая. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его должно быть слышно и в коридоре.

Потом дверь медленно отворилась.

В проеме, залитый колеблющимся светом, стоял орк.

Улгар Степной Волк. Мой муж. Он снял кожаный доспех, оставшись в простой темной рубахе из грубой ткани, обтягивавшей его могучий торс, и в мягких кожаных штанах, заправленных в высокие сапоги.

От нахлынувшей паники мужская фигура показалась еще более огромной. Орк вошел, не глядя на меня, и резко затворил дверь. Затем он уверенно задвинул тяжелый засов. Звонкий щелчок металла в тишине отозвался во мне ледяной дрожью.

Вот и все… Клетка захлопнулась. Я осталась наедине со зверем.

Только потом он обернулся. Темные глаза, наконец, нашли меня в полумраке комнаты. Я задрожала еще сильнее под его внимательным тяжелым взглядом.

Богиня, пусть все произойдет быстро! Пусть он сделает все сразу и я останусь живой! Помоги мне!

Орк продолжал смотреть на меня молча и… совершенно равнодушно. Даже как-то презрительно.

Но это знание не принесло облегчения. Потому что теперь он был здесь. А дверь была заперта.

Я тоже не могла отвести от него взгляд, застыв в ожидании неизбежного.

Вот сейчас! Он шагнет к кровати и…

— Боишься? — неожиданно спросил он низким густым голосом.

Я смогла лишь кивнуть, еще сильнее сжавшись в комок.

Хороша невеста! Сидит белая, трясется как мышь. Наверно, это думал он обо мне.

Подтверждая мои предположения, орк тяжело вздохнул, а в его взгляде промелькнуло что-то, похожее на досаду.

— Не бойся. Я тебя не трону.

От этих слов я не расслабилась, а лишь напряглась сильнее. Не тронет? Что это значит? Это какая-то уловка?

Но прежде чем я успела что-то сообразить, он достал из-за пояса тонкий, острый кинжал. Лезвие блеснуло в свете огня.

Улгар прижал острие к собственной ладони. Что?

Я не понимала. Пока он не сделал шаг к кровати, и не занёс руку над белоснежным полотном простыни, явно собираясь разрезать себе ладонь.

— Не надо! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Я вскочила с кровати и схватила его за руку, за массивное, твёрдое, как камень, предплечье. Мои тонкие пальцы даже не сомкнулись вокруг него полностью.

Орк вздрогнул и удивлённо посмотрел на меня, затем на мою руку, впившуюся в него. В его тёмных глазах мелькнуло искреннее недоумение. Я и сама от себя не ожидала подобного.

И пока он смотрел, я торопливо заговорила, чувствуя, как жар стыда заливает мои щёки.

— Брак… Он должен быть консумирован. Моей… девственной кровью. На простыне, — проглотила комок в горле. — Король прислал мага. Он проверит утром. Если крови не будет… договор могут посчитать недействительным. Накажут всех.

Я отпустила его руку, окончательно смутившись, и опустила глаза. Пальцы нервно теребили завязки на сорочке. Жуткий, парализующий страх перед ним внезапно сменился другим, более сложным ужасом перед последствиями его благородного порыва.

— Я… я готова. — прошептала я в пол, не веря своим собственным словам. — Я сама…

Мои пальцы, дрожа, пытались развязать узел на шнуровке у горла, но только затянули его ещё туже. Слёзы отчаяния и стыда выступили на глазах.

Вдруг мои руки накрыли другие. Большие, невероятно горячие ладони. Они мягко, но уверенно остановили мою дрожащую суету.

Я вскинула испуганный взгляд на мужа.

Но его глаза были удивительно спокойны. Тёмные, как ночная степь, и такие же глубокие. И они впервые были так близко от моего лица. С растущим изумлением, я искала и не находила в них ни злости, ни раздражения, ни звериной похоти. Только странный усталый интерес.

Разве у зверя могут быть такие глаза? — пронеслось в голове короткой, ослепляющей мыслью.

В этот миг, в дрожащем свете огня, его лицо предстало передо мной совсем другим. Не звериной чудовищной маской, а лицом мужчины. Суровым, с резкими, будто высеченными ветром чертами, сильным подбородком, широкими скулами и жестко очерченным ртом. В нём была дикая, мощная и неоспоримая гармония. Орк вдруг показался мне… величественным и даже красивым.

Он не отнимал своих рук. Просто держал и смотрел, давая мне время осознать его прикосновение, его взгляд. И мой прежний страх начал таять, превращаясь в нечто иное. В ошеломление. В жуткое, колотящееся любопытство.

— Так…Кирая, — произнес Улгар почти задумчиво, удивив меня тем, что запомнил мое имя. — Правила твоего народа требуют крови на простыне. Правила моего — доверия духам. А ты доверишься мне?