7. Брачная ночь

Улгар медленно, с неожиданной бережностью перехватил мою ладонь, полностью заключив ее в свой огромный, горячий кулак. Его твердые сильные пальцы, покрытые шрамами, были грубыми на ощупь, но само прикосновение — неторопливым, почти осторожным.

Он отложил кинжал на комод рядом, и этот простой жест почему-то заставил сердце ёкнуть с облегчением.

Потом его изучающий взгляд вернулся ко мне. Я чувствовала, как под этим взглядом каждый участок моей кожи заливается краской смущения.

Я знала, как выгляжу. Совершенно иначе, чем его соплеменницы. Бледная, почти фарфоровая кожа, покрытая мурашками от прохлады и страха. Льняные волнистые волосы, как у мамы. Отец шутил, что должно быть у нее в роду эльфы затерялись. Но мама никогда не подтверждала его слова.

Да и откуда эльфы? Мы обе были невысокими. Особенно, по сравнению с орком, что сеячас стоял передо мной. Мои пальцы, зажатые в его руке, выглядели хрупкими и тонкими.

И сорочка… боги, эта тонкая льняная сорочка. Она была единственной преградой, и в дрожащем свете камина она почти ничего не скрывала. От холодного воздуха и от этого невыносимого, смешанного волнения моя грудь предательски поднялась, соски заострились, и теперь их контуры были видны так четко, будто я и не была одета вовсе.

Я видела, как мужской взгляд задержался на в этом месте, как его ноздри слегка расширились. Орк шумно выдохнул, и на мгновение даже зажмурился, словно отгоняя какую-то мысль. Я застыла, ожидая, что вот сейчас всё пойдет по самому страшному пути.

Но вместо этого тяжелые, тёплые ладони легли мне на плечи. Просто легли, своим весом и теплом успокаивая мою дрожь. Огромный орк осторожно, почти нежно провел большими пальцами по моим ключицам.

— Не бойся, — произнес он своим низким, рокочущим голосом, который, казалось, отдавал низкой вибрацией у меня в костях. — Посмотри на меня, маленькая Кира.

Я послушно, почти против воли, подняла взгляд и встретилась с его глазами. Они были темными, внимательными и удивительно ясными. В них не было той мрачной ярости, которую я видела раньше. И это успокаивало лучше любых его слов.

Сильные руки медленно, не торопясь, скользнули вниз по моим плечам, увлекая за собой тонкую ткань сорочки. Материал мягко зашуршал, сползая на пол и обнажая мое тело.

Плечи, грудь, талия, бёдра… Я зажмурилась, когда ткань окончательно соскользнула к моим ногам, оставляя меня совершенно голой перед опасным мужчиной, в центре огромной, чужой спальни, где я должна стать женщиной.

Я попыталась прикрыться руками, дрожа от стыда и холода, но больше от невероятной уязвимости этого момента. Но орк властно перехватил и удержал мои руки.

— Ты очень красивая, — раздался его тихий и задумчивый голос, как будто он делал какое-то открытие.

Красивая? Мне? Никто никогда такого не говорил. В лучшем случае — милая. Чаще — бледная немощь, тростинка, недоросль.

И от этой искренности в его словах все внутри смешалось, разволновалась еще больше. А еще приятно так стало и теплом ласковым накрыло с головой. Будто он не сказал, а погладил меня по голове.

Я рискнула снова посмотреть на орка. Он все еще держал меня за плечи, и то мощное тепло, что исходило от его ладоней, теперь согревало не только кожу, но и какой-то ледяной осколок страха глубоко внутри.

В этом бережном прикосновении, в его взгляде, в этих неожиданных словах не было ничего от чудовища из моих кошмаров.Ничего, что нужно было бояться.

Мой муж — не чудовище. С облегчением поняла я. Он просто большой и страшный снаружи, а внутри он совсем другой и не хочет причинить мне зла.

Я этот же момент сильные руки подхватили меня так резко и легко, будто я и правда была пушинкой. Я ахнула, инстинктивно вцепившись в его мощные плечи.

Но Улгар даже не покачнулся, не дрогнул, просто развернулся и бережно, почти с нежностью, уложил меня на широкую кровать. Лёгкость этого движения сбивала с толку. Я ждала грубости и насилия, а получила силу, обернутую в странную заботу.

Но прежде чем я успела осмыслить все это, его огромная ладонь властно накрыла мою грудь. А затем и его горячие жадные губы захватили в свой плен сосок второй груди.

Это было так неожиданно. И так… приятно. Волна тепла ударила в низ живота, заставив всё внутри сжаться и тут же распуститься. Я всхлипнула от ощущений и тут же закусила испуганно губу, когда орк довольно усмехнулся мне.

Его темные глаза пристально изучали моё лицо, искажённое смесью стыда, растерянности и зарождающегося наслаждения. Он снова усмехнулся с каким-то странным пониманием, уголок его рта дрогнул.

— Мы не будем спешить, малышка, — пророкотал он уверенно.

И снова его губы и язык обрушились на мою грудь, но теперь с новой целью — не просто коснуться, а исследовать, заставить отозваться, откликнуться на его ласку.

А я не знала, как реагировать.

Всё моё воспитание кричало, что нужно сдерживаться, что эти звуки, рвущиеся наружу, неприличны, позорны. Но тело… тело выходило из-под контроля. Оно жило своей собственной, дикой жизнью, отвечая на каждое его прикосновение дрожью, жаром, влагой, которая предательски стекала по внутренней поверхности бедер.

А потом его рука, та самая, что только что лежала на моей груди, скользнула вниз, по животу, и накрыла самый сокровенный, пылающий треугольник между моих ног. Навалилась всей тяжестью и теплом.

И я выгнулась всем телом в ответ, словно кошка выпрашивая еще ласки, подставляясь ему ещё больше. Из глубины горла вырвался тихий, сдавленный вопль. Мой разум совершенно утонул в этом порочном удовольствии, что захватило мое тело.

А мне и было стыдно за свою реакцию и хотелось узнать теперь, что будет дальше. На кухне шептались, что терять невинность больно. Но я никакой еще боли не испытала от мужа.

Может байки все это?

Орк довольно и тихо рыкнул, как крупный хищник, получивший долгожданную добычу. На мгновение он оторвался, и его острый, пристальный взгляд снова вонзился в меня, будто проверяя, не передумала ли я, не испугалась.

Но в моих глазах уже горело только одно желание. Горячее, стыдное и невероятно сильное…

Мой муж наклонился. Его лицо заполнило всё пространство передо мной. И он поцеловал меня. В губы. Твёрдо, властно, сразу подчиняя себе мой рот, как до этого он ласкал мою грудь.

И мне… не было противно. Как я боялась. Ни капли. Наоборот. Его губы были горячими, опытными, а вкус — чужим, пряным, но не отталкивающим.

А когда его напористый язык скользнул в мой рот, всё внутри перевернулось еще раз. Это было головокружительно. Страшно. Волнующе до дрожи в коленях.

В то же время его пальцы там, внизу, не оставались без дела. Они двигались, осторожно раздвигали влажные, пылающие складки, в поисках того самого места, где вся эта незнакомая пульсация сходилась в одну огненную точку.

И коснулись меня там!

Искры. Буквально. Белые вспышки за закрытыми веками. Я застонала уже открыто и громко, в ответ на его поцелуй, мои пальцы сами впились в его могучие плечи.

Орк оторвался от моих губ, его дыхание стало тяжелее, прерывистее. Он смотрел на меня, и в его глазах уже не было той прежней отстранённости. Теперь там горело что-то тёмное, голодное, но сдержанное его железной волей.

— Вот видишь, — прошептал он хрипло, пока его палец продолжал своё нежное, исследующее движение, заставляя меня тонко вздрагивать. — Всё не так страшно. Твоё тело знает правду. Оно не лжёт тебе.

И я не могла с ним спорить. Потому что моё тело кричало на языке, который я только начинала понимать. И оно кричало «да».

Муж снова поцеловал меня, и на этот раз в его поцелуе не было ничего, кроме чистой, концентрированной власти. Его язык вовсю хозяйничал внутри, покоряя, заставляя забыть о любых мыслях, кроме него самого.

И я начала отвечать неумело, но жадно, мои пальцы запутались в его темных косах, притягивая его ближе.

А внизу его палец, уже уверенный, скользнул глубже, но наткнулся на тонкую, упругую преграду. Я инстинктивно ерзнула, попыталась отодвинуться, стыд и внезапный страх снова накатили волной.

Но мужская сильная рука властно легла на мое бедро, пригвоздив меня к месту. Он не давил, просто не позволял бежать.

— Тише, — прошептал он в мой рот, разорвав поцелуй.

Его палец не делал резких движений, он просто оставался там, давая мне привыкнуть к этому вторжению, к чувству странной наполненности.

Потом он медленно вынул его, влажный, блестящий в свете огня, и это зрелище заставило меня чуть ли не сгореть от стыда. Но орк не остановился.

Его пальцы продолжили медленные, бесконечно долгие круги чуть выше, вокруг того места, где все мое существо сжалось в тугой, пульсирующий узел желания.

Он дразнил. Подходил так близко, что я замирала в ожидании, и снова уводил в сторону.

— Ммм… — невольно вырвалось у меня, когда я, потеряв всякий стыд, приподняла таз, пытаясь поймать его прикосновение.

В ответ я услышала тихий довольный смех орка.

— Нетерпеливая… — низко прогудел он, и его губы снова нашли мои, уже не с такой яростью, но с еще более сокрушительной, всепоглощающей страстью.

И, наконец, его палец надавил прямо на тот маленький, пылающий бугорок, который сводил меня с ума.

Ощущение было таким ярким, таким сокрушительным, что все мое тело содрогнулось в жесточайшем спазме. А из моего горла вырвался сдавленный, дикий звук, нечто среднее между мычанием и стоном, который он тут же проглотил своим поцелуем.

Мои ногти, без всякой мысли о последствиях, впились в могучие мышцы его спины, цепляясь, скользя по шрамам. Я была как ошалевшая от ярости или наслаждения кошка.

Волна за волной, все выше и выше. Мой таз сам собой двигался в такт его пальцам, я уже ничего не контролировала, не могла, не хотела. Все мое существо сузилось до этого огня внизу живота, до ощущения его губ на моих, до его тяжелого, горячего тела надо мной.

А потом… я упала. Нет, не упала — взорвалась. Вспышка чистого, ослепляющего наслаждения разорвала меня изнутри. Я рассыпалась на бессчетное число осколков, каждый из которых вибрировал от этого невыносимого блаженства.

Дрожь прокатилась по всему телу от кончиков пальцев ног до корней волос. Я просто лежала, бездыханная, прижатая к нему, вцепляясь в него, как в единственную твердь в этом бескрайнем, бушующем море ощущений.

Когда наконец я смогла открыть глаза, мир был затуманенным, расплывчатым. Он смотрел на меня сверху, его темные глаза были непривычно мягкими, а на губах играла едва уловимая, торжествующая улыбка.

— А теперь потерпи. Ничего не бойся, — хрипло выдохнул он, и его тяжелое тело медленно и неумолимо опустилось на меня.