8. Консумация

А я не боялась. В этот миг я абсолютно ничего не боялась. Пока Улгар не начал двигаться.

Его бедра уперлись в мои, и он резко и сильно толкнулся.

Острая, жгучая боль распорола меня надвое.

Я непроизвольно широко распахнула глаза. Мир поплыл, залитый слезами, которые сами собой выступили на ресницах и покатились к вискам. Внутри, там, где только что было дикое блаженство, теперь было что-то чужое.

Горячее. Твердое. Огромное. И оно распирало меня изнутри, заполняя собой все пространство. Ощущение было настолько интимным и стыдным, что хотелось провалиться сквозь землю.

— Не плачь, — тихо, почти ласково успокоил меня орк, его губы легко коснулись моей щеки. — Все уже, маленькая Кира. Сейчас боль пройдет.

Я кивнула, не в силах даже открыть рот. Горло сдавил дикий спазм, так, что не вздохнуть даже. И я пыталась теперь дышать мелкими, прерывистыми глотками.

Муж начал целовать мои мокрые от слез щеки. Нежно, с какой-то неожиданной терпеливостью. И пока его губы собирали соленые капли, его тело медленно, очень плавно покинуло меня. Я облегченно выдохнула, думая, что все кончено.

Но нет.

Он снова толкнулся и вошел. Так же властно, неумолимо, наполняя меня собой до самых краев. Я взвизгнула, закусив губу до крови, чтобы не разрыдаться. Боль была уже не такой острой, как в первый раз, но все равно жгучей, обидной и особенно невыносимой после того ослепительного наслаждения, что он мне подарил минуту назад.

Это казалось жестокой насмешкой. Пыткой.

Терпи, — приказала я сама себе. Терпи. Ради матери. Ради них всех.

И я терпела. Когда Улгар снова медленно, растягивая, вышел. И снова вошел. И еще раз.

А потом я заметила, что с каждым движением боль начала отступать. Притуплялась, растворялась в странном, глубинном тепле, которое начало разливаться по моему телу.

Я еще раз осторожно прислушалась к своим ощущениям, затаив дыхание. Страха почти не осталось. Его твердая, огромная и горячая мужская плоть, каким-то чудом помещалась внутри меня.

Не было чувства разрыва. Было… наполнение. Странное, интимное, пугающее, но уже не враждебное.

А потом внезапно, на очередном плавном, глубоком толчке, мое тело… отозвалось. Смутным, глухим отголоском того самого блаженства, что он разжег во мне раньше. Где-то в самой глубине, за стеной отступающей боли, что-то дрогнуло и заструилось приятным жаром.

Я выдохнула в удивлении. Мои пальцы медленно разжались, соскальзывая вниз с его плечей. Ладони легли на напряженные бицепсы, ощущая под кожей стальную игру мышц.

— Видишь? — прошептал орк хриплым от сдерживаемого напряжения голосом. — Не так страшно.

Я снова кивнула, уже смелее, и рискнула посмотреть ему в глаза. В темных глазах теперь так много всего отражалось. И как я раньше не заметила? И мне вдруг захотелось нырнуть туда глубже, вслед за темным таинственным огнем, что горел в самой глубине его зрачков.

А Улгар вдруг вздрогнул всем телом и изменил ритм.

Его движения обрели еще большую уверенность и силу. Медленные, глубокие толчки, каждый из которых достигал самой сокровенной глубины моего нутра. Боль окончательно отступила, растворившись в непривычном, но уже не пугающем чувстве наполненности. А на её месте начало разгораться что-то новое.

С каждым движением внутри меня пробуждались неизведанные ощущения. Жаркая, ленивая волна катилась от самого центра, куда он погружался, растекаясь по животу, разливаясь жаром под кожей. Темные глаза манили откровенной жаждой…

Я снова зажмурилась, не в силах выносить его пристальный взгляд, но и не в силах отвернуться от этих новых, нарастающих вспышек наслаждения.

Мужские губы снова нашли мою грудь. Теперь его ласки были более требовательными, жадными. Его зубы легонько задевали сосок, заставляя меня вздрагивать и невольно выгибаться навстречу. Этот жест, одновременно властный и интимный, будто поджигал фитиль где-то внизу живота.

Я перестала просто терпеть. Моё тело начало отвечать. Колени раскрылись шире,позволяя ему входить глубже. Руки скользнули по его широкой, покрытой шрамами спине, ощущая, как под кожей волнующе играют мышцы в такт каждому его движению.

Муж почувствовал мой ответ. Тихий, довольный рык вырвался из его груди.

— Вот так, — прошептал он. — Умница, откройся шире… Сейчас будет хорошо.

И я… открывалась.

Потеряв счёт времени, стыду, любым мыслям. Существовал только этот нарастающий ритм, это чувство растяжения и наполнения, этот жар, который снова сжимался в тугой, невыносимый узел где-то там, в самой глубине, где мое тело его принимало.

Горячее предчувствие заставляло меня тихо и совершенно бесстыдно стонать, выпрашивая большего.

Ритм еще ускорился. Толчки стали резче и жестче… Я ловила каждый, уже не закусывая губы, а издавая прерывистые, хриплые вздохи, которые сливались с его тяжелым дыханием.

— Кира… — хрипло прошептал он моё имя, и звук его голоса, произносящего его так, в самый сокровенный момент, стал последней искрой.

Всё внутри меня взметнулось навстречу. Я вскрикнула пряча лицо в его могучее плечо, вцепляясь в мужское тело так, словно боялась разлететься на куски. Мощная буря накрыла с головой, выворачивая наизнанку, заставляя каждую тело трястись в каком-то сладком и диком экстазе.

И в этот миг полного, ослепительного падения я почувствовала, как его тело напряглось, замерло, а потом содрогнулось в последнем, мощном толчке. Горячая волна затопила меня изнутри, сливаясь с моими собственными судорогами, и это чувство было таким же сокрушительным, как и всё остальное.

Удгар с глухим стоном откатился на бок, увлекая меня за собой и не выпуская из своих каменных объятий. Я лежала рядом с ним полностью опустошенная, дрожащая, но живая.

Боги, какая же я живая! Тело еще подрагивало отголосками той бури, что пронеслась внутри. Я слушала бешеный стук чужого сильного сердца, который постепенно замедлялся, и на губах невольно расползалась улыбка.

Я жива. И мне хорошо. Богиня, как же это было… прекрасно!

А орк не говорил пока ничего. Просто держал. Его тяжелая рука лежала у меня на спине, подтверждая, что все случившееся было реальностью.

Я стала женой огромного и опасного орка. Но эта ночь показала, что не все так страшно, как я могла себе представить.

С этой мыслью я и заснула, убаюканная собственной усталостью и сильными надежными объятиями.