Глава 16

Ноймарк взял письмо, слегка приподняв брови в немом вопросе, и отошел к краю секционного стола, уперевшись в его край ягодицами. Его пальцы ловко развернули лист, а взгляд тут же впился в строки.

Невольно задержав дыхание, я следила за каждой мимолетной эмоцией на его лице, и пояснила, не выдержав:

— Я даже не успела отправить отчет, о котором мы договаривались, а папочка уже поднял тревогу.

Закончив читать, Ноймарк поднял на меня холодный взгляд.

— Разве это проблема? Лишь подтверждение, что барон нервничает, а делает он это явно неспроста.

— Нет. Проблема в том, что он отправил сюда брата, — выдавила я и почувствовала, как липкий пот покрывает спину.

— И что? — поинтересовался мужчина все с тем же равнодушием. — Отличная возможность разыграть спектакль, который усыпит бдительность Фареллов. Гораздо более эффективный, чем ложные письма.

Я нервно замотала головой.

— Ты не понимаешь. Этот человек, он… — начала я, и осеклась.

Мне все еще не было ясно, насколько откровенной можно быть с «женихом».

Ноймарк смерил меня проницательным взглядом, а затем вдруг отложил письмо и в два шага преодолел разделяющее нас расстояние. Внимательно глядя мне в глаза, он медленно произнес:

— Ты боишься его.

Не вопрос, констатация факта.

— Да, — хотела сказать, но вместо этого прошептала я.

И это было абсолютной правдой. Тело Оливии боялось Ренара на глубинном, животном уровне. Но и я сама понимала, что этот психопат с извращенными наклонностями действительно вполне может мне навредить. А мы не в современном мире, где я могла бы попросту обратиться в полицию.

Ноймарк не отвел взгляда, словно пытался прочесть в моих глазах то, что я не решалась произнести вслух. Его лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным, но в серых глазах мелькнуло нечто, отозвавшееся внутри меня глухой надеждой.

— А мне казалось, ты не боишься ничего, — усмехнулся он. — Тебе не о чем переживать, Оливия. Никто не тронет тебя, пока ты моя.

— В открытую, может, — глухо отозвалась я, отведя взгляд. — Но поверь, он найдет способ.

Дияр вдруг взял пальцами мой подбородок, и заставил снова посмотреть ему в глаза.

— Ты не поняла, — резко произнес он, вызвав толпу мурашек, пробежавших по спине. — Речь не о твоем статусе «невесты». Со вчерашнего дня ты под моей защитой, Оливия. И так будет до самого конца, если только ты не решишь меня подставить, — Ноймарк отпустил меня и отошел обратно к столу, опершись о его край ладонями. — Судя по всему, ты никогда не была в ситуации, где можешь положиться на кого-то, кроме себя самой. Не так ли?

— Не знаю, — пробормотала я, — наверное.

И с удивлением осознала, что так оно и есть. Если задуматься, то с того момента, как стала взрослой, я и правда никогда ни на кого не полагалась всерьез. Скорее сама заботилась, поддерживала, решала проблемы и брала на себя ответственность.

Мама, всегда немного рассеянная и мечтательная, нуждалась в моей организованности. Отец, увлеченный наукой, порой забывал о бытовых мелочах, а если быть откровенной, то и о финансах, и я привычно заполняла эти пробелы. А с мужем у нас был современный равноправный брак, если можно так выразиться.

Про Оливию и говорить нечего. Она не знала даже что такое любящие, хоть местами и бестолковые, родители.

И если честно, когда дияр пообещал свою защиту, что-то внутри меня дрогнуло.

Размышления прервало справедливое замечание Ноймарка, который все это время, судя по всему, наблюдал за сменой выражения на моем лице:

— И поганая же у тебя семейка, барышня.

— Увы, родственников не выбирают, — мрачно отозвалась я. — Мне в любом случае придется остаться с Ренаром наедине, чтобы передать отчет. И ты не должен будешь вмешиваться, как бы отвратительно он себя ни вел.

— Все так, — нехотя подтвердил Ноймарк. — Но переходить черту я не дам, обещаю.

Я коротко вздохнула.

— Прости, что проблемы я принесла раньше, чем результаты.

Дияр только махнул рукой.

— Брось, это не проблемы. Предлагаю сменить обстановку, — он бросил многозначительный взгляд на тело мужчины. — И обсудить план действий.

Отказываться я не стала, позволив отвести себя в знакомый кабинет. Жизнетворцы коротко кланялись при виде нас, и провожали косыми взглядами.

Видимо, благородные леди, прогуливающиеся с дияром по южному крылу, тут были в новинку.

Горничная-умертвие принесла нам горячий кофе, наполнивший комнату умопомрачительным ароматом. Я налила себе полную чашку напитка, разбавив его молоком, и обратилась к дияру:

— Ты какой пьешь?

— Ложка сахара, четверть молока, — с иронией отозвался Ноймарк.

И я тоже позволила себе тихий смешок. Ситуация казалась такой будничной, будто мы и правда жених с невестой, которые пытаются узнать друг друга получше.

Впрочем, желание дурачиться пропало сразу же, как мы перешли к делу.

По итогу разговора было решено, что Ноймарк разыграет, как он выразился, «поддавшегося страсти идиота», поглощенного вниманием к своей фиктивной невесте, а я, в свою очередь, сделаю все, чтобы убедить Ренара в абсолютной безопасности Фареллов. И заодно передам фальшивый отчет, который написала сегодня.

Больше всего меня беспокоил именно последний пункт, потому как для этого придется остаться с братом наедине, хотя бы ненадолго.

А вот дияра волновал совсем другой вопрос.

— Справишься ли ты с этой ролью, Оливия? — Ноймарк откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Прости, но ты не похожа на коварную обольстительницу, которой тебя описывали.

Его взгляд, холодный и изучающий, скользил по моему лицу, словно пытался отыскать в нем ответ.

Рада конечно, что не произвожу такого впечатления, и навыками роковой соблазнительницы действительно не обладаю, но в конце концов мне вовсе не чуть за двадцать, как законной владелице этого тела. Когда не надо притворяться нежным цветочком и взаправду обольщать дияра, все несколько проще.

Я усмехнулась, медленно поставив чашку на стол. Тонкая фарфоровая ручка на короткое мгновение осталась зажатой между пальцами.

— Думаешь, я не смогу сыграть подставную невесту? — Я чуть наклонила голову, позволяя пряди волос скользнуть по плечу, а затем неспешно поднялась из-за стола.

Не дожидаясь ответа, я сделала несколько шагов к окну, и нарочито медленно, будто невзначай потянулась, позволяя платью слегка натянуться на бедрах. Затем обернулась через плечо, поймав взгляд мужчины.

— Для меня честь стать невестой такого надежного и умного человека, — Я опустила ресницы, придав голосу томную мягкость. — Ренар, передай родителям, что им вовсе не стоит беспокоиться. Дияр Ноймарк обо мне хорошо заботится.

С легкой улыбкой я вернулась к столу, и чуть наклонилась, позволяя во всех подробностях разглядеть содержимое откровенного декольте.

— Вы ведь разделяете мои чувства, правда?

Краем глаза я уловила, как дрогнуло лицо дияра. Едва заметно, но достаточно, чтобы почувствовать приятное удовлетворение.

Есть еще порох в пороховницах, так сказать.

С виду мужчина сохранял полное спокойствие, даже равнодушие, но я почти физически почувствовала напряжение, внезапно появившееся между нами и отбившее всякое желание продолжать игру.

Ноймарк медленно поднялся, заставив меня невольно выпрямиться и отпрянуть, шагнул ко мне, и я вдруг осознала, что перестала дышать.

Его рука поднялась плавно, почти незаметно, длинные пальцы коснулись моей щеки, скользнули ниже, к шее. Легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже побежали мурашки.

Я попыталась отступить, но он не дал, поймав меня за руку. Его пальцы сомкнулись на запястье не грубо, но твердо, без намека на возможность вырваться. Дияр притянул меня ближе, и расстояние между нами сократилось до тревожного, почти невыносимого минимума.

Сердце заколотилось так громко, что, казалось, даже он мог его слышать.

— У тебя прекрасно выходит, — медленно произнес Ноймарк, удерживая мой взгляд своим, — но будет странно, если я не стану поддаваться на такие очаровательные провокации. Правда ведь?

Хотелось ответить, но слова застряли в горле. Его взгляд, его близость, его прикосновение, все это вдруг стало слишком реальным, слишком ощутимым, заставляя ощущения внутри тела превратиться в какой-то безумный калейдоскоп.

Я попыталась найти опору в привычной иронии, в холодном рассудке, но они рассыпались, как песок. Осталась только пульсация крови в висках и странное, пугающее желание прижаться ближе.

— Я… — наконец выдавила я, но он мягко приложил палец к моим губам, заставляя замолчать.

— Не переживай, я не планирую уподобляться твоим дражайшим родственникам и к чему-либо тебя принуждать.

С этими словами дияр отпустил меня, и в помутненном сознании промелькнула мысль, что если он продолжит в таком же духе, то ни о каком принуждении речь и не будет идти.

Все это так сильно отличалось от того, что я когда-либо испытывала, что у меня решительно не выходило не то что хладнокровие сохранять, даже разобраться в собственных ощущениях и трезво мыслить.

Ноймарк вернулся за свой стол и спокойно, почти буднично произнес:

— Просто держи в голове, что тебе ничто не угрожает, Оливия. Ни брат, ни тем более я. Договорились?

Медленно кивнув, я непроизвольно сжала пальцы в кулаки. Слово «просто» здесь было явно лишним.

Дияр же выдвинул один из ящиков стола и достал оттуда что-то небольшое, сверкнувшее отблеском металла.

— Возьми, — он протянул мне руку.

На ладонь лег холодный ободок довольно вычурного кольца с рельефным узором и россыпью мелких камней. Украшение очень походило на множество тех, что носила Оливия, но главное в нем было не это. Память девушки подсказывала, что это скорее всего не просто колечко.

Я подняла на дияра вопросительный взгляд, и тот сразу кивнул, подтверждая мою догадку.

— Ты же не думала, что Конклав игнорирует изобретения вашей Цитадели? — усмехнулся он, по-своему трактовав мое удивление. — Используй, если щенок решит, что имеет право переходить границы в моем доме.

Недолго думая, я надела кольцо на палец. У безделушки было всего одно истинное назначение — подать сигнал принимающему артефакту, если нажать определенным образом на выемку с оборотной стороны.