11. Максим.

Третье утро подряд я просыпался с мыслью, что Лера уже моя, и никак не мог до конца в это поверить. Причём “моя” не в том понимании, на которое я изначально надеялся даже. А вообще моя! Лера только моя!

Теперь я первым делом, когда просыпаюсь, прижимаю её к себе и целую, а потом уже всё остальное, не такое важное.

Выходные слишком быстро закончились.

Гоша, не дождавшись понедельника, начал доставать меня со своими съёмками. Конечно же, я всё понимал, но кривляния перед камерой, это последнее о чём я мечтал.

В субботу Гоша, помимо Ники, встретил нашего одноклассника Вовку Стеклова. Оказалось, что он работал в полиции, кем именно, я не уточнялось. Гоша говорит, что Вова ему очень обрадовался. Да, он один из немногих, у кого мозги в старших классах прочистились, но видимо не до конца, раз в полиции работает.

Нику он тоже встретил, как и планировал, “нечаянно”. Ну, и, невзначай, рассказал про пополнение в её же собственной семье. Реакция, говорит, была бурная! Гоша собой был очень доволен, естественно, за то, что удалось нагадить Никифорову. Теперь голову ломал, как бы ему о последствиях узнать. Мне тоже было очень интересно.

Увёз Леру в офис, и мы весь день с ним по стройкам нашим ползали, снимали недостроенные объекты. От каски этой у меня уши аж заболели.

– Гоша, давай завтра после обеда поедем, я не могу целый день в офисе не показываться, – если честно, меня это откровенно бесило, я готов был заплатить деньги, лишь бы меня не трогали.

С Лерой мы всё время созванивались, но я бы предпочитал быть с ней рядом.

– Поснимай в офисе чего-нибудь, – предложил я Гоше альтернативу. Предложил бы ещё уже что угодно, лишь бы выбить себе перерыв от этого вот всего.

 – Окей! Завтра с утра в офисе тебе буду надоедать, – угрожающе согласился он с ехидной улыбкой. – Я-то хотел самое тягомотное сначала сделать, как лучше хотел, но по доброй традиции получается всё через жопу опять! – Гоше не нравилось, когда его планы не соблюдались, но помочь мне ему было нечем.

– Кстати, про жопу! Сходи к Калугиной у неё интервью возьми, уверен это тебя взбодрит! Руководитель юридического отдела, не хухры-мухры тебе, – Гоша сразу кислую мину сделал, почему-то не впечатлился. А я был весел и радостен. Вот Калугина-то ему устроит, причём одним взглядом... – Я тебя сам туда заведу, и даже с Лерой своей познакомлю, давай, Гоша! Тебе понравится! – упоминание о Лере его оживило даже, ну, и меня это вполне устроило. В конце концов, знакомить их всё равно пришлось бы.

Вечером, когда мы с Лерой наконец-то вернулись домой, я почти сразу начал звонить отцу. Конечно, мы с ним до этого разговаривали, но это было на прошлой неделе. Отец, как-то подозрительно долго болел.

– Привет, папа! – уверен, что мою интонацию он прекрасно понял, но всё равно продолжал вести себя, как ни в чём не бывало.

– Здравствуй, Максим! – невозмутимо ответил отец.

– Сейчас я начну спрашивать про твоё здоровье исключительно, как заботливый сын, – про Никифорова и Полину, я ему уже рассказал, удивление с его стороны было вполне искренним. – Может, мне приехать и лично навестить тебя? – отец явно мне что-то недоговаривал, может, и правда, со здоровьем серьёзные проблемы, или болезненная информация для меня.

– Поговорить нам с тобой конечно же необходимо, но если ты занят, то это терпит. С генеральной доверенностью ты можешь делать всё, что посчитаешь нужным, зачем тебе я? – несколько секунд я молчал, пытаясь понять, на что он намекает.

– Ты не собираешься возвращаться в компанию? – ещё не веря, переспросил я.

– И это лучшее, что я могу сделать для “ЭлитСтроя” после того, как сам всё чуть не просрал! – звучало это, как будто отец сам вынес себе приговор. – Теперь ты сам там рули, а у меня уже хватка не та. И как только тебе будет удобно, мы можем всё переоформить официально, – чёрт! К такой подаче я был точно не готов.

– Ты прости, что я не радуюсь, но всё равно спасибо за честный разговор. Если вдруг передумаешь, то дай знать, – в трубке послышался смех и это означало, что отец не передумает.

– У тебя если будут вопросы, ты тоже не стесняйся, звони в любое время, и Валерии привет передавай от нас с Ингой, – голос у него повеселел, а меня всё это наоборот придавило к подоконнику.

– Чудно пообщались, и ты тоже от нас маме привет передавай, – отключив вызов, я продолжал сидеть неподвижно.

Так, значит… съёмки, компания и Никифоров – коктейль не для слабонервных, почему же меня это так всё раздражает? Боюсь, что за всем этим могу недосмотреть за Лерой.

Она зашла на кухню и, глядя на меня, насторожилась.

– Что-то случилось? – Лера смотрела мне в глаза и ждала ответ.

– Отец не собирается возвращаться в “ЭлитСтрой”, – она выдохнула облегчённо.

– Почему-то я об этом подумала, когда мы были у них на шашлыках, – а я ничего не заметил, хотя мы с ним один на один разговаривали.

– Надо было мне сказать, – мне бы хотелось, чтобы Лера делилась своими мыслями. Она сидела с задумчивым взглядом, забавно закрутив ноги в ножках табуретки. 

– Если я каждый раз буду комментировать свой бред, который мне периодически залазит в голову, то твоя психика может не выдержать, – я засмеялся и сел перед Лерой на корточки, раскручивая её ноги.

– Это я с виду просто такой нормальный, чтобы людей не пугать, а на самом деле мои тараканы в голове тусовки устраивают по любому поводу, а не только по случаю свадеб, – Лера засмеялась, значит, поняла о чём я говорю.

– Я очень боялась ехать к твоим родителям, в основном из-за Павла Александровича. Сколько раз я в офисе с ним сталкивалась, он был всегда серьёзный, весь такой сосредоточенный и особого внимания ни на кого не обращал, – оказалось очень интересно слушать, каким мой отец кажется со стороны. – Дома Павел Александрович был будто совсем другим человеком, открытым и счастливым, а если бы он всё ещё думал о делах, то вряд ли позволил себе так расслабиться, – получается, отец заранее всё решил и, возможно, ангины тоже не было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Это очень ценные наблюдения, спасибо, что поделилась, – она хмыкнула удивлённо, видимо, не понимала в чём я тут ценность разглядел.

– Как ваши съёмки продвигаются? – я скривил лицо, как будто у меня резко зуб заболел. Лера заулыбалась, поняв, что это реакция на Гошу.

– В моём словаре нет таких слов, чтобы описать, как меня это бесит, и Гошина уверенность в том, что я должен этим гордиться! Типа это круто! Встань туда! Говори вот так! Возьми кирпич и улыбайся! Если бы не оператор, то я точно бы ему уже под жопу напинал! – она хохотала до слёз, хотя я возмущался довольно искренне, потом тоже заулыбался, когда увидел, что Лере смешно. – Завтра я его отправлю к Калугиной, посмотрим, как Гоша ею покомандует, если с зубами целыми останется, то будем считать, что ему повезло, – вид у нас был такой, что оставалось произнести: “Делайте ставки, господа!”

– Значит, ты серьёзно на единственного друга обозлился, – мы опять засмеялись.

Гоша со своим верным оператором появился в офисе только через час после начала рабочего дня.

Я предупредил Калугину, что к ней пожалуют киношники, и уже приготовился выслушать недовольствия, но, к моему удивлению, ничего такого не произошло. Евгения восприняла это, как должное.

При знакомстве Леры и Гоши я внимательно за ними наблюдал, хотя старался не подавать вида.

Гоша заметно волновался, что с ним практически никогда не бывает, и мне казалось, что он вот вот рухнет перед Лерой на колени. Она же, наоборот, мило улыбалась и с нескрываемым интересом слушала Гошу.

Мне уже не терпелось услышать, что Лера думает по поводу моего друга. Осталось только вечера дождаться.

Присутствовать и наблюдать за ними с Калугиной я не захотел, просто познакомил Гошу с Евгенией.

Уже по дороге домой я начал расспрашивать Леру, потому что мама говорит первая встреча, много может рассказать про человека.

– Гоша очень милый и трогательный, и яркий не только из-за одежды. Он привлекает внимание необычной манерой разговора и мимика у него очень живая, – никогда мне ничего подобного даже в голову не приходило, кроме слова “позёр”, но с Лериным мнением я считался, поэтому даже задумался. Мне нужно было посмотреть на него другими глазами.

– Уверен, что Гоше очень нравится такое про себя слушать, – я уже представил его довольное лицо.

– Просто возле тебя очень трудно оставаться личностью, но Гоша нашёл свой способ, – мы уже заехали на парковку, но я не выходил из машины, пытаясь переварить услышанное.

– И тебе тоже трудно? – спросил я, повернувшись к Лере.

– После встречи с тобой я всё время меняюсь, поэтому уже себя не узнаю, – она хотела улыбнуться, но наткнулась на мой умняк. – Я всегда тебе буду верить, даже если ты будешь врать, и Гоша тоже, – другими словами, они мне доверились и, если я захочу этим попользоваться, то у меня всё легко получится. Такое признание дорогого стоит.

Я молча вышел из машины, Лера продолжала сидеть. Открыв дверь с её стороны, я протянул ей руку. После каждого нашего разговора мы становились ближе, Лера не переставала меня удивлять.

– Опасность ещё актуальна, – я прижал её к себе. – Поэтому я такой взвинченный, всё время боюсь за тебя. На Гошу психую, потому что он отвлекает меня, я бдительность теряю из-за его “голливудского” проекта, – я наклонился к Лере и поцеловал её. – Обещай, что будешь осторожной, хотя бы когда меня рядом нет, – не отпуская Леру из рук, я смотрел ей прямо в глаза, чтобы она понимала, что это не шутка.

– Да, конечно, – Лера нахмурила брови, а я надеялся, что не сильно её напугал.

– Мы с Гошей завтра постараемся до обеда закончить снимать на объекте, но к перерыву я могу не успеть, – предупредил я заранее.

– Я буду сидеть в офисе и ждать тебя, – от всего услышанного меня разрывало на части. Я готов был огрести люлей от каких-нибудь отморозков, их бы мог нанять Никифоров, но знал, что этого не произойдет. Он будет бить по-самому больному месту, которое у меня теперь есть.  И это Лера.

Оставшуюся дорогу до дома мы шли молча, я держал её за руку и на всякий случай смотрел по сторонам.

В прихожей Лера привычным жестом бросила свою сумочку на тумбочку и пошла в спальню.

Последнее время всё так быстро начало происходить, что я не успевал думать, но по привычке обрабатывал всё что за день случилось.

Я уже переоделся, но Лера до сих пор не выходила. Дверь была теперь  всегда открыта, я решил посмотреть, чем она там занята. Лера сидела на кровати, ещё даже не переодетая, жакет валялся рядом на стуле.

– Всё нормально? – Лера встала, вспомнила, видимо, что хотела переодеться и начала расстёгивать блузку. Этого мне вполне хватило, чтобы понять, как я её сильно хочу.

Прямо сейчас!

Я подошёл и начал помогать Лере с пуговицами сам, она подняла на меня глаза и заулыбалась.

– Мне надо в душ, – сказала Лера, освобождаясь от блузки.

– В следующий раз, – продолжая её раздевать, я уже не мог оторваться от Лериных губ.

На прелюдию не хватало выдержки, но я всё равно думал о том, чтобы не быть грубым. Нависая над Лерой я сосредоточился только на ней.

Со мной ничего похожего никогда не происходило, по-крайней мере, я не замечал. Я смотрел на неё и одновременно чувствовал. Замерли мы тоже одновременно, ни о чём не договариваясь. В этот момент я понимал, что она буквально создана для меня. Или, скорее, я для неё.

Все слова, которые приходили на ум, казались глупыми и банальными.

– Мне кажется, что мы слишком рано в постель забрались, – прошептала Лера заговорчески. Я понимал, что влюблялся в эту девочку с каждым днём всё сильнее, но, как пацан сопливый, боялся признаться. – Я хочу есть, – уже громче сказала Лера.

– Тогда встаём, – это была уважительная причина, и я начал подниматься. Так и не признался ни в чём, трус потому что. Да, я боялся её реакции, потому что Лера была для меня непредсказуемой, а я не хотел ничего портить.

Утром я проводил Леру до её этажа, быстро поцеловал в губы и вернулся к машине. Мы поехали доделывать Гошину программу про меня. Даже не представляю, кто эту фигню смотреть будет?

Ближе к обеду мои ноги, меня начали тянуть к выходу.

– Поехали, Гоша, – он смотрел на меня, как на умолишённого.

– Ты чего, Макс? Тут работы на час осталось, – Гоша смотрел на меня с подозрением. – Лера же тебе сказала, что подождёт, ты сам говорил, – да я знаю, что сказала, но я не мог объяснить того, что со мной происходит. Минут через пятнадцать я встал и пошёл к выходу.

– Макс! Ты куда? – у меня было какое-то чувство, что если я сейчас не поеду в офис, то произойдёт что-то непоправимое.

– Мне ехать надо, – сказал я обернувшись. – Если со мной поедите, то у вас есть три минуты, – и пошёл на парковку.

Гоша бежал за мной следом.

– Да ты объясни толком, что произошло-то? – никак не унимался он.

– Не могу тебе сказать, я сам не знаю, – нервное напряжение росло, мы сели в машину и поехали.

На светофорах я с ума сходил от ожидания. Решил срезать и заехать с другой стороны, так было ближе и не так много народу.

– Ты куда так гонишь? – Гоша вцепился в ручку двери. Я ничего не отвечал.

Мы уже вывернули на улицу, где был офис, и я смотрел на тротуары, сам не зная, что или кого ищу.         

Вдруг я увидел знакомую фигуру, через лобовое стекло припаркованной машины, а у рядом стоящей была открыта задняя дверь. Скорость я уже до этого сбавил, но от резкого торможения, сидящий рядом Гоша выругался. Остановился, перегораживая выезд машине с открытой дверью, и тут же выскочил.

Какой-то качок тащил мою Леру к задней расхабаренной двери, а она кусалась и вырывалась, но он не обращал на неё внимания.

Ушлёпок, который сидел за рулём, увидел меня и попытался выйти. Я с разбегу пнул по двери, даже не посмотрел куда ему прилетело.

– Убери свои лапы от неё, урод! – услышав сам себя, я не узнал свой голос, потому что это больше напоминало рычание.

С размаху, ни секунды не думая, я со всей дури врезал кулаком в челюсть этому ублюдку.

– Максим! Ты живой? С тобой всё в порядке? – она при виде меня перестала вырываться.

Убедился, что Гоша, который подбежал с Лериной стороны, уже отвёл её на безопасное расстояние. Теперь мне ничто не мешало убить нахрен это перекаченное чучело, которое слишком много на себя взяло.

Не дав ему оклематься от удара в челюсть, повторил ещё, только уже в ухо. Схватил его за шиворот и обмакнул головой в багажник и пнул в бочину.

– Не надо, Максим! Ты же его убьёшь! – Лера кричала и при этом плакала, только её слёзы спасли этому мешку дерьма жизнь.

Водитель, которому прилетело дверью, под шумок сбежал, выбравшись, через пассажирское место.

Я перешагнул через валяющегося упыря и прижал Леру к себе, естественно, она ревела навзрыд.

– Гоша! Скажи своему Стасу, пусть за охраной сгоняет, – я продолжал гладить Леру по волосам, окровавленной рукой и даже не надеялся, что она успокоится после такого.

Гоша посадил возле колеса зашевелившегося качка, и безжалостно поливал его из полторашки водой.

Я отвёл Леру к своей машине, боком посадил на водительское сидение и, по привычке уже, сел перед ней на корточки.

– Мне позвонили… – сказала Лера не переставая плакать. – Сказали, что ты попал в аварию… – она опять залилась слезами, а я вспомнил, как что-то похожее прокручивал у себя в голове, прежде чем меня потянуло резко в офис. – Я представила, что ты лежишь в луже крови...– снова слёзы не давали Лере договорить. Вот уроды! Знали, как можно её выманить из здания. – И что ты не шевелишься… – видимо, договорив, Лера заревела в голос. Я встал и прижал её к себе, понимая чего ей стоило сказать это вслух.

– Всё уже хорошо, ты же видишь, я живой, – бормотал я что-то невнятное.

– Как ты не понимаешь, я сама чуть не умерла! – сказала Лера и опять заплакала. Всё, что я понимал, так это то, что у неё сильный шок, из-за которого она не может успокоиться.

Наконец-то я увидел Стаса с охранниками, они перебегали дорогу.

– Максим Павлович, что случилось? – спросил один из блюстителей безопасности, а я указал на ушлёпка, сидящего у машины.

– Уведите его ко мне в кабинет, – сказал я коротко.

– Может, полицию вызвать? – отозвался второй охранник.

– Нет! Мы сами вызовем, – обломал я его инициативу. – Гоша, прикрой его сраную башку, чтобы народ не смущать, – попросил я. Он залез в их машину и вытащил куртку с бейсболкой, без всякого сочувствия, натянул ему кепку прямо на рану. – Ты побудь там, присмотри за ним, а то прыткий сильно попался, – Гоша молча кивнул.

Мы стояли с Лерой возле машины, она продолжала плакать, а моё сердце сжималось. Внутри расползалась муторная тоска, которая пришла на смену звериному бешенству.

Я посадил Леру теперь уже на пассажирское сидение и сел за руль. Кинул разорванный пиджак назад.

– Потерпи немного, сейчас найдём в офисе какое-нибудь успокоительное, – нужно было что-то говорить, и я пытался это делать.

Леру пришлось вести к Калугиной, ничего лучше я не придумал.

Ответил на все её вопросы очень поверхностно, не до этого было. Она принесла стакан воды и накапала трясущимися руками туда лекарство.

– Давай, Лера, выпей, – Евгения помогла ей держать стакан. Через пару минут Лера заметно успокоилась.

– Спасибо, – я не знал, что ещё говорить, и даже не подозревал, что она способна на сочувствие. Но, видимо, раньше подходящего момента не было для его проявления.

– Я буду у себя, – и Евгения ушла. Вид у неё был такой, будто самой ей требовалось что-то посерьёзнее валерьянки.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать, – Лера ещё всхлипывала.

– Может, потом? – я боялся, что она опять начнёт плакать.

– Это важно, – Лера подняла на меня красные глаза. – Это Витя Таран из города, где я раньше жила, – вот это новость! Значит, это не просто нападение? А что? – Но не в этом дело, вы бы и без меня узнали, откуда он, – я не хотел, чтобы Лера сейчас в воспоминания ударилась, вряд ли они были приятные. – Мне было шестнадцать и… один мужик, он… пытался меня изнасиловать, – она закрыла рот своей ладошкой, но не заревела, а я в какой-то ступор впал. – Витя стащил его с меня, он меня спас, – я прижал Леру к себе, мне хотелось орать и крушить всё, но я не мог себе такого позволить.

– Я обещаю, что на этот раз больше пальцем его не трону, – она пошла на это признание, чтобы я его не убил, я сразу это понял.

И мне придётся своё обещание выполнить.