12. Лера.

Больше мне не в чем признаваться Максиму, но и того, что он уже знал, было вполне достаточно. Мне захотелось убежать и спрятаться. Я почувствовала себя грязной. Почти также, как тогда.

Тогда мне, как и сегодня, хотелось умереть, очень похожие чувства.

– Тебе придётся меня подождать, – сказал Максим, сжимая мои плечи, а я не смотрела на него. Я представила, что мы вернёмся сегодня домой, Максим начнёт меня обнимать, а я не смогу больше получать удовольствие от его рук, потому что тот урод ко мне прикасался, и сегодня он вернулся в мои мысли, ведь Витя с тем пьяным чудовищем, по сути, очень похожи. – Давай я Евгению позову? – спросил Максим, пытаясь смотреть мне в глаза, а я не могла сделать тоже самое и отвела взгляд.

– Не надо Евгению, – тихо попросила я. – Я одна посижу, – и для выразительности села за свой рабочий стол.

– Я по-быстрому, не скучай, – как только Максим вышел, я взяла свою сумочку и проверила ключи от тёти Машиной квартиры и вздохнула облегчённо, нащупав их рукой.

После того, как мне позвонила незнакомка и сказала, что Максим попал в аварию, и теперь лежит бездвижно в собственной луже крови, я практически умерла. На улицу побежала в надежде, что его ещё можно спасти. Откуда-то выскочил Витя и куда-то меня потащил, а я считала, что он оказался здесь случайно и всё это время думала о Максиме.

Восемь лет назад Витя тоже взял бы меня силой, не о чем не спрашивая, потому как уже решил, что имеет на это право. Тогда я всё поняла и смогла сбежать к тёте Маше. И мне казалось, что этот пласт моей жизни оказался в прошлом.

Но нет, это, кается, теперь всегда будет меня преследовать.

Пока спускалась по лестнице, вызвала такси. Пешком идти у меня сегодня желания не было.

И вот снова, Витя Таран вернулся, как ночной кошмар. Он выскочил передо мной, как чёрт из табакерки, а я так и не смогла помочь Максиму. А потом появился сам Максим, живой и невредимый. И спас меня! Как такое вообще можно наврать?

Я кое-как добралась до дома сама, но я была не в состояние сейчас кого-то видеть.

Как бы мне не было плохо, но валяться в костюме я не могла, переоделась в пижаму и забралась под одеяло. И тут же зазвонил телефон. Это был Максим, наверное, уже обнаружил, что меня нет. Сил не было ни на что, я просто выключила звук.

Наверное, и часу не прошло, я услышала стук в дверь и натянула на голову одеяло, но мне всё равно было слышно, как Максим говорит.

Мне стало холодно, когда я попыталась вылезти из под одеяла, поэтому выбираться из него просто не стала, а вышла в прихожую сразу в нём.

– Лера! Открой дверь, или я сейчас найду слесаря, и мне придётся её испортить, – я стояла молча и тряслась от какого-то странного озноба. – Ладно! Тогда скажи, что с тобой всё нормально, – мне хотелось поскорей вернуться на диван.

– Уйти, пожалуйста! Со мной всё нормально! – в этот момент мне показалось, что я потратила всю жизненную энергию на эти слова.

– Давай поговорим, – сказал он уже другим тоном, видимо, услышал мой голос и успокоился.

– Нет! – и пошла обратно ложиться, чтобы не упасть от навалившейся слабости.

Максим, наверное, ушёл, стука больше не было, и я провалилась в тяжёлый сон, постоянно просыпаясь и замечая, что за окном становится всё темнее.

В следующий раз, когда я открыла глаза, из коридора в мою комнату падал свет. Напротив, на моём компьютерном стуле сидела тётя Маша.

– Привет, – тихо сказала я.

– Привет, засоня, – с улыбкой сказала она, делая вид, что ничего не случилось.

– Тебе Максим сказал, что я дома? – поинтересовалась я, вспомнив, что он слишком быстро согласился с моим “нет”.

– Конечно, Максим, он очень за тебя переживает, – тон тёти Маши не был обвинительным, она просто сказала причину. – Я ждала, пока ты проснёшься, чтобы вместе поесть, – одна только мысль, что надо будет вставать и идти на кухню, придавила меня к подушке. – Может, быть тебе сюда принести? – понимая, что пока тётя Маша меня не накормит, она не отстанет, я согласилась.

Без аппетита я запихала в себя плов и выпила горячий чай с малиновым вареньем. Мне стало намного теплее, и я опять уснула.

Проснувшись, ожидаемого избавления от паршивого состояния я не обнаружила. Мне не было лень вставать, я просто не могла понять, зачем я это буду делать? Всё казалось очень сложным, даже перевернуться на другой бок.

– Ты уже проснулась? – тетя Маша зашла ко мне в комнату. – Принести тебе сок или какао? – не дожидаясь моего ответа, снова спросила она.

– Тебе разве не нужно в университет? – я с вечера настроилась на одиночество.

– Я отпросилась до понедельника, а дальше будет видно, – обыденным тоном сказала тётя Маша.

– Сок, – ответила я на второй её вопрос.

Ещё два дня прошли, как в бреду. Уже сбившись со счёта, какой там день, я по пути в туалет увидела себя в зеркало и испугалась. Засаленные и лохматые волосы, круги под глазами и бледное лицо. Я захотела умыться и почистить зубы.

– Расчесаться не хочешь? – спросила тётя Маша направляясь ко мне.

– Нет, – честно ответила я, мне итак казалось, что я уже кучу дел переделала.

– Ну и правильно, ты у меня итак красавица, – я даже хохотнула в ответ. Куда там! Красивее придумать сложно!

Я села на табуретку и впервые за все дни поела за столом, но аппетита всё равно не было.

– Я тебя не раздражаю? – спросила я, поражённая её терпением.

– Это по-другому называется, я за тебя очень переживаю, – ответила тётя Маша, задумчиво глядя на меня.

– Максим тебе рассказал, что случилось? – при упоминании его имени всё внутри опять заныло, я даже покачнулась, но задержалась за стол.

– Если ты хочешь поговорить, тогда пойдём в твою комнату, и ты будешь на диване, – я не стала сопротивляться, но ложиться не захотела. – Ты, кажется, не настроена на бодрствование, – она села напротив.

– Что со мной вообще происходит? – спросила я, вспоминая, что я не простывала и не ударялась, в общем-то.

– Последствия сильного стресса, – просто сказала тётя Маша. Она, похоже, уже пришла к собственным выводам по поводу моего состояния. – Максим винит себя за то, что произошло, он по пять раз на дню звонит, спрашивает, как ты, – я понимала, что сама спросила, но любое упоминание о нём отзывалось паникой внутри. Я чувствовала, что не могу разговаривать о Максиме.

– Ты только не обижайся, но если мы не перестанем о нём говорить, я начну плакать и биться в истерике, – предупредила я тётю Машу.

– Я была чуть постарше тебя, когда врачи мне вынесли приговор: бесплодие, – она сразу сменила тему, и я понемногу начала успокаиваться. Она раньше никогда не говорила про свой диагноз. – И я вот так же, как ты сейчас, несколько дней лежала в забытье, а Коля кормил меня из ложечки, – тётя Маша улыбалась, вспоминая своего мужа и моего дядю, которого я знала только по её рассказам. – Ты не представляешь, как мне было плохо. У меня есть любимый муж, интересная работа, но у меня никогда не будет детей, – я уверена, что тётя Маша была бы лучшей матерью на свете. – Я попросила у Коли развод, – я даже вздрогнула. – На его “зачем?”, я ответила: чтобы он нашёл себе нормальную женщину, которая родит ему детей, – я даже представить не могла, что тётя Маша такое отчудила. – Коля сказал, что он уже нашёл лучшую женщину, которую любит и ничего менять не собирается, – у неё глаза заблестели от слёз. Я сползла с дивана и обняла тётю Машу.

– Как ты отнесёшься к тому, что я больше не хочу быть юристом? – тётя Маша подняла голову, но удивления не было.   

– Хорошо отнесусь, юрист – это не твоё, я ещё в университете заметила, но хотела, чтобы ты сама это поняла, – странно как-то, вот откуда они с Ингой видят, что я не юрист? Мне всегда казалось, что эта профессия мне интересна.

Пищу для размышлений я получила, мне больше нравилось думать о своём будущем занятии, а не о Максиме… Потому что это было очень больно.

– Ты пойдёшь завтра на работу? – спросила я тётю Машу.

– Всё зависит от того, как ты себя чувствуешь, – она внимательно на меня смотрела.

– Считаю, что мне лучше, приведу себя в порядок, подумаю о жизненных ценностях, – Тётя Маша вздохнула с облегчением. – И, если ты не сильно устанешь, мы можем вечером прогуляться недалеко? Завтра, – на самом деле я довольно быстро начала восстанавливаться, ведь по сути-то физических повреждений у меня не было. Всё остальное я старалась хотя бы пока не трогать, душевные травмы – субстанция непредсказуемая, и им нужно время, как минимум.

Телефон я старалась вообще не трогать, потому что там была куча пропущенных от Максима, каждый день.

На завтра тётя Маша вернулась пораньше.

– Почему ты не спросила меня, чем я хочу заниматься? – не зная, как начать нужную мне тему, спросила я её.

– Ну, хорошо, – видно было, как тётя Маша радовалась, что у меня хорошее настроение. – Если не хочешь быть юристом тогда, чем ты хочешь заниматься? – сделав строгое лицо, спросила она, как полагается, но я уже поняла, что ещё чуть-чуть, и тётя Маша рассмеётся.

– Я хочу фотографировать! – и смотрела на тётю Машу, в ожидании её реакции.

– О! Здорово! Мне кажется это очень интересное занятие! – с восторгом сказала она.

– Да! Поэтому я хочу попросить тебя, сходить со мной за фотоаппаратом в магазин, – тётя Маша, как будто раздумывала, я даже решила, что ей некогда.

– А можно я тебе его куплю в качестве подарка на день рождение?– в этот момент я поняла, что совсем забыла про свой день рождения. В конце недели мне исполнялось двадцать пять лет. – Пожалуйста, Лера, мне будет приятно, подарить тебе то, что ты очень хочешь, – я не могла отказать ей и заулыбалась.

– Тогда приглашаю тебя в ресторан, я завтра же закажу столик! – обрадовалась я своей хорошей идее, так во время посетившей мою голову.

В магазине консультант подобрал нам нужный фотоаппарат, посоветовав взять полупрофессиональный, когда узнал, что фотограф я начинающий. Точнее, вообще пока ещё не фотограф.

Я не знала, как мне дожить до завтрешнего дня, чтобы пойти на улицу и фотографировать всё, что мне покажется интересным.

Моё желание заниматься фотографией не было спонтанным, это была моя мечта из детства, и знал об этом только отец. Когда я пошла в первый класс, он пообещал мне к Новому году купить фотоаппарат, но до него папа не дожил. Я думала, и мечта моя тоже умерла, но она просто затаилась и ждала своего выхода.

Тёте Маше я не стала рассказывать эту грустную историю.

Остаток недели я бегала по городу и фотографировала цветы в парке, детей на детских площадках, даже здания, которые мне необычными казались. Дома выводила на экран ноута и отбирала наиболее удачные, а вечером показывала их тёте Маше.

– О, Боже! Какая красота! – такую номинацию выиграли цветы. – Они очень милые и смешные! – а это были дети. – Мне кажется, что у тебя очень хорошо получается, но главное, ты получаешь от этого удовольствие, – заметила она.   

– Но мне всё равно нужно учиться, – я уже нашла в сети курсы фотографов и собиралась на следующей неделе туда съездить, чтобы узнать лично о перспективах такого обучения.

В субботу к семи часам вечера нам нужно было быть в ресторане. И мы целый день с тётей Машей ответственно готовились к этому событию.

Делали друг другу причёски, примеряли платья, которые уже давно висели без дела.

– Надень, вот это изумрудное, оно очень подходит к твоим глазам, и не обвисает, как все остальные, – она намекала на то, что я похудела из-за своей “болезни”.

Приехав в ресторан, мы зашли в зал. Улыбающийся официант проводил нас к столику, было ощущение, как будто он только нас ждал. Интерьер был шикарный, а ещё играла живая музыка.

Пока мы ждали наш заказ, нам принесли вино и лёгкую закуску. Рассматривая всё вокруг, я про себя жалела, что здесь с фотоаппаратом я выглядела бы нелепо, и это в лучшем случае. А ведь обстановка очень интересная...

– Тут так красиво! Ты, оказывается, шикарная дамочка! – пошутила тётя Маша, тоже с восторгом рассматривая зал.

– Гулять, так гулять! – и я подняла бокал, призывая за это выпить.

С моего места вход в зал хорошо просматривался, и я ради развлечения периодически наблюдала за входящими и выходящими гостями ресторана.

И вдруг я увидела Максима. Он шёл к нам через зал с большим букетом роз. У меня было чувство, как будто по моим венам запустили ток, и состояние было предобморочное.

Тётя Маша сразу заметила,моё быстро сменившееся настроение и обернулась, чтобы узнать причину.

– Какой сюрприз! – увидев Максима, искренне удивилась она. А я в это время экстренно пыталась хоть немного прийти в чувства.

– Здравствуйте! – он улыбался, а моё сердце, готово было выпрыгнуть из груди. – С днём рождения, Лера! – и протянул мне букет, а я не знала, как снова вернуть над собой контроль. Взяла трясущимися руками розы. – А это подарок! – Максим протянул мне красивый бумажный пакет и наклонился ко мне, чтобы поцеловать. Я в этот момент закрыла глаза, сильно напряглась и начала считать про себя. Он быстро прикоснулся к моей щеке и сразу отошёл.

– Спасибо, – проговорила я. – Дома посмотрю, что там, – и наконец-то села на стул, потому что ноги подгибались.

Официант, вместе с нашим заказом принёс бокал для Максима. А он не сводил с меня глаз и произнёс тост. В мою честь, естественно.

Вино меня немного расслабило.

Тётя Маша наблюдала за нами очень внимательно, потом встала и сказала, что ей нужно в туалет. Она специально нас оставила вдвоём, чтобы мы поговорили, только вот я не знала, что говорить.

– Пойдем потанцуем? – Максим подошёл ко мне и протянул руку. Мне ничего другого не оставалось, как только согласиться. – Я не умею танцевать, так что ноги береги, – он пытался шутить, от этого я напрягалась ещё сильнее. Я чувствовала руку Максима, на своей пояснице, и жгло мне её, как огнём. – Как ты, Лера? – я не поняла, о чём именно Максим спрашивает, и осторожно подняла на него глаза. – Всмысле, как ты себя чувствуешь? – уточнил он свой вопрос.

– Уже намного лучше, – я ждала, когда же закончится эта музыка, у меня сбивалось дыхание, и мне казалось, что я вот-вот начну задыхаться.

– Прости, что без приглашения пришёл, – и убрал руки показывая на столик. – Танцор из меня не получается, ну, точно не сегодня, – я даже поблагодарила его мысленно, за то, что остановил эту пытку. – Я должен был тебя увидеть, хотя, вообще не понимаю, что происходит, – справедливый вопрос, и я обязательно начну это выяснять, но только завтра. В ответ пожала плечами и в глаза Максиму всё ещё не смотрела.

– Я думаю, что нам надо встретиться и поговорить, – я быстро кивнула в знак согласия.

– Давай я позвоню тебе на следующей неделе, – предложила я, лишь бы он сейчас ушёл, потому что моё напряжение зашкаливало.

– Договорились, я буду ждать твоего звонка, – Максим посмотрел на свои наручные часы и встал. – Ещё раз с днём рождения, и прости, но мне нужно ехать, – я смотрела ему в спину и потихоньку приходила в себя.

Почти сразу тётя Маша вернулась из своего туалета, но я на неё не обижалась.

– Максим уже ушёл? – удивлённо и даже разочарованно спросила она.

– Да, у него встреча назначена, – как ни в чём не бывало, ответила я. Настроение моё поднялось, чего я не ожидала, потому что приготовилась к обратному. И я точно знала, что это не из-за того, что Максим ушёл, а потому что он приходил.

Хорошие новости! Одна часть меня была рада Максима видеть, а другая чуть в обморок не падала не понятно, почему. Тётя Маша заметила моё приподнявшееся настроение, вслух, конечно же ничего не сказала, но мы весело провели остаток вечера.

Домой вернулись уже ночью, и тётя Маша протянула мне подарок Максима. Я вытащила из пакета плоский свёрток в сверкающей упаковке и какое-то время держала в руках, не решаясь его открыть.

Тётя Маша молча наблюдала за мной. Наконец, я распечатала подарок. Из этого своеобразного конверта на меня с портрета смотрела девочка лет семи.

И это была я. Рамка со стеклом были новые, а фотография сделана, когда я ходила в садик, последний год перед школой. Сердце отстукивало частые удары, а мозг искал ответы на вопросы, которые вылезли вместе со снимком. Я начала освобождать портрет и на пол высыпались два напечатанных листа с печатью.

– А это ещё что? – спросила я, скорее сама у себя, только вслух.

– Для этого нужно поднять и посмотреть, – уверенно сказала тётя Маша, как будто знала, что там.

Я подняла упавшие листы. В глаза бросилась верхняя строка: ”Тест на родство по ДНК”. Сосредоточенно пытаясь понять, я посмотрела на тётю Машу.

– Можно я посмотрю? – отдав ей листы, я продолжала дальше не понимать, что происходит. – Максим сделал ДНК-экспертизу на совмещение. Тут написано, что ты и Немцова Любовь Михайловна родственниками не являетесь.

Мир вокруг меня замер буквально на мгновение. Сначала я вообще не поняла, о чём именно говорит тётя Маша. Через несколько секунд медленно, но верно, до меня начало доходить.

– Как такое вообще возможно? – получается я столько лет чужую женщину воспринимала как родную мать? И не понимала, почему ей на меня насрать? Я вспомнила тот кошмар, в котором я жила последние пять лет перед отъездом, её беспробудное пьянство... и мне стало противно. – А ты знала? – спросила я у тёти Маши.

– Максим спрашивал у меня то же самое, когда у него появилась информация, что твоя мать-алкоголичка, возможно, не твоя мать, – не смотря на мой шок, в голове начала вырисовываться более менее логичная картинка. – Коля и твой отец поссорились из-за спонтанного отъезда Андрея на Урал. И потом больше года не общались, как два упертых барана, – она никого не оправдывала. – Помирились они, когда тебе было уже полгода, ты и была причиной их примирения, – значит отец ничего не рассказал, что произошло на самом деле.

– А где моя настоящая мама? – решила я поинтересоваться, раз уж они с Максимом общались, пока я лежала в своей агонии.

– Я дала твои волосы из расчёски, Максиму и всё, больше я ничего не знаю, – даже если бы и знала, то ничего не сказала бы, потому что остальную информацию я должна была узнать у него. Но это уже я сама додумала.

– Если бы я видела, что Максим тебе не нужен, то нашла бы причины, чтобы оправдать твоё поведение, – тихо сказала тётя Маша затронув запретную тему. – Но ты умудряешься своей любовью мучать и себя, и его, – это было обвинение вместе с сочувствием.

– Как ты не понимаешь? Мне когда сказали по телефону, что Максим попал в аварию, я в тот момент почти умерла, по лестнице бежала и уже видела себя со стороны! – у меня внутри опять всё сжалось от этих ощущений.

– Но ведь ты его мёртвым не видела, – продолжала тётя Маша свои издевательства.

– И что? Папу я тоже мёртвым не видела, но от этого он не стал живым! – прокричала я и заревела. Вспомнила похороны отца и закрытый гроб.

Тётя Маша прижала меня к себе. Успокоилась я довольно быстро, только потом уснуть долго не могла.

Проснувшись на завтра, я лежала и прокручивала в голове вчерашний свой день рождения и наш с тётей Машей разговор, после того, как мы распечатали подарок Максима.

Он, конечно же, расскажет всю историю про мать, которая мне уже не мать. И, возможно, про настоящую маму Максим тоже разузнал, вот только я не знала, как мне себя с ним вести.

То, что я влюбилась в Максима, для меня уже не новость, но любовь – это совсем другой уровень. Именно поэтому у меня не получилось сопротивляться, по сути, я уничтожала себя и шла по ложному пути.

Даже оправдание себе придумала, и не одно. У Максима будто из-за меня одни проблемы, но его-то я не спросила, чего сам он хочет.

Опять же, я ведь не могла ему сказать: “О, привет Максим, я тебя люблю!” – туповатенько как-то получается.

Мне нужно начинать жить с этим чувством, но ещё вчера я сопротивлялась изо всех сил.

Наконец-то я пришла к какому-то соглашению с собой и в честь этого встала с дивана.

В квартире было очень тихо. На кухонном столе лежала записка, от тёти Маши. Она уехала к тёте Гале и вернётся завтра, после университета.

На подоконнике в большой вазе стояли розы, только сейчас я догадалась, что их было двадцать пять, столько же лет мне вчера исполнилось. На протяжении всех наших странных отношений, розы были неотъемлемой их частью. Одна только комната, усыпанная этими красивыми цветами, чего стоит.

К вечеру мне в голову пришла очень необычная идея, но она мне понравилась. Поэтому я мысленно уже прорабатывала детали.

Засыпая, я была уже почти уверена, что завтра такой дикой реакции на Максима не будет, поэтому и звонить я ему уже не боялась. 

Часа за два перед обеденным перерывом в “ЭлитСтрое”, я взяла телефон.

– Если честно, то я думал, что ты не позвонишь, – признался Максим, после того, как мы поздоровались.

– В связи с твоим необычным подарком у меня появилось куча вопросов, – сказала я, пытаясь обосновать перемены в своём поведении, хотя дело было не в этом.

Мы договорились встретиться в кафе, недалеко от моего дома.

Я пришла пораньше, чтобы воплотить свою необычную идею в жизнь. Я хотела сфотографировать Максима, когда он к этому будет не готов.

Заметив, что Максим уже подъехал и паркуется я обошла его машину сзади, стараясь не попасть в его поле зрения, и только Максим вышел и начал поворачиваться, я тут же сделала несколько кадров.

– Папарацци мне нигде проходу не дают, – улыбаясь, сказал Максим, намекая, видимо, на Гошу.

– Это лично для меня, – я тоже заулыбалась, потому что была очень рада его видеть.

Мы зашли в кафе, я заказала себе салат и кофе, просто, чтобы не вызывать лишних вопросов по поводу “а ты почему ничего не ешь”.

– Мария Геннадьевна говорила мне, что ты занялась фотографией, только я не пойму, зачем тебе мои фото? – с откровенным удивлением, спросил он.

– Собираю коллекцию красавчиков, – Максим захохотал в ответ на весь зал.

– Что смешного? У каждого свои слабости и мании, – хотя прекрасно понимала, что Максим смеялся вовсе не надо мной.

– Ну, не хочешь – не говори, – он решил не допытываться.

– Я пока сама не знаю, зачем мне твои снимки, когда выясню, то обязательно тебе расскажу, обещаю, – уже серьёзно ответила я.

– Возможно, мой вопрос покажется тебе странным, но с чего-то же надо начинать, – Максим внимательно смотрел на меня, а я к подобному была готова. – Скажи, что с тобой творится? – Это был оголённый крик его души, поэтому я не могла просто отшутиться, с моей стороны это было бы жестоко.

– В момент, когда я думала, что больше тебя не увижу, непроизвольно, наверное, запустился какой-то процесс по самоуничтожению, – я подняла глаза на Максима, он сидел неподвижно. – Даже увидев тебя живым и невредимым, я не смогла остановиться, – я объясняла только то, до чего сама смогла додуматься, Максим потянулся через стол ко мне и взял мою руку в свою.

– Вчера, когда я вышел из ресторана, ощущение было, что я чудом сорвался с электрического стула, – я даже заулыбалась, сейчас Максим проверял мою реакцию на него.

– Это был побочный эффект, – я убрала руку, желание прятаться не исчезло бесследно. – Может, ты уже начнёшь рассказывать про портрет и всё остальное?