Глава 2

Глава 2

Я приехал в агентство намного раньше и сам на себя за это злился, потому что никогда не приезжаю раньше. Обычно ко мне приезжают, меня ждут, под меня подстраиваются, а не наоборот. Но в этот раз я приехал за сорок минут до назначенного времени, заглушил двигатель и остался сидеть в машине, глядя на стеклянный фасад здания, в котором находилось агентство. Можно было подняться, выпить кофе, посмотреть документы, сделать вид, что у меня все под контролем, но я сидел и понимал, что если сейчас поднимусь и увижу ее, то назад дороги уже не будет. И дело даже не в контракте, не в клане, не в старших, которые выносят мне мозг разговорами про жену и наследника. Дело было во мне. Я слишком хорошо знал себя, чтобы врать самому себе. Если медведь что-то выбрал, он уже не отпустит.

Медведь внутри с самого утра был беспокойный. Будто ходил кругами, фыркал и ждал. Я пытался работать, открывал документы, отвечал на письма, разговаривал с людьми, но ловил себя на том, что в какой-то момент просто смотрю в одну точку и думаю о рыжей девушке с фотографии.

В итоге я все-таки вышел из машины, открыл багажник и достал букет. Огромный, тяжелый, держать его было неудобно. Сам не знаю, зачем купил именно такой. Я вообще никогда в жизни не покупал женщинам такие букеты. Максимум — что-то аккуратное, формальное, если это нужно было по правилам. А тут увидел цветы и понял — надо. Потому что к ней нельзя приходить с пустыми руками. Нельзя приходить к женщине, которая идет на такой шаг, и сразу говорить про деньги, контракт и условия. Сначала — цветы. Потом все остальное.

— Ты ведешь себя как подросток, — сказал я себе под нос, захлопнул багажник и пошел ко входу.

В агентстве меня уже знали, поэтому проводили сразу.

Когда я открыл дверь и увидел ее, первое, что я понял — она в жизни лучше, чем на фото. Намного. На фото она была симпатичная. В жизни она была… красивая. И да, она была полнее, чем на фото. И в этот момент у меня внутри медведь просто довольно выдохнул, как будто нашел то, что искал. Потому что она была мягкая, теплая, с округлыми плечами, с пышными бедрами, большой грудью, с пухлыми пальчиками, которые хочется взять в ладони. Настоящая медведица, хоть и человек. И я поймал себя на очень простой, очень мужской мысли — ее хочется обнять. Просто обнять и прижать к себе. И чтобы она не дергалась, не боялась, а стояла спокойно и знала, что теперь все будет нормально.

Но вместо этого я стоял и смотрел на нее, потому что если бы я тогда к ней прикоснулся, я бы уже не остановился.

Она нервничала, это было видно сразу. Она говорила много, и я понимал, что она говорит не потому, что болтливая, а потому что если она замолчит, то начнет бояться. И чем больше она говорила, тем больше мне нравилось ее слушать.

Когда Елена Викторовна тактично вышла и мы остались вдвоем, я наконец подошел к столу и положил перед Полиной букет. Она сразу замолчала, как будто забыла, что собиралась сказать, и посмотрела сначала на цветы, потом на меня, и в этом взгляде было столько растерянности, что я еле сдержал улыбку.

— Это тебе, — сказал я.

— Мне? — переспросила она. — За что?

Я пожал плечами, отодвинул стул и сел напротив нее, стараясь говорить спокойно, без нажима.

— Просто так. Потому что я пришел знакомиться с женщиной, а не подписывать договор с сотрудником. Мне показалось, что так будет правильно.

Она осторожно провела пальцами по цветам, как будто проверяла, настоящие ли они, потом тихо сказала:

— Я не помню, когда мне в последний раз дарили цветы просто так. Обычно цветы — это либо на день рождения, либо «прости», либо «с праздником».

— Тогда считай, что сегодня просто день, когда тебе подарили цветы, — ответил я. — Без повода.

Она посмотрела на меня внимательно, и я увидел в ее глазах: зачем он это делает, что ему надо, в чем подвох.

Я откинулся на спинку стула и сказал:

— Полина, давай договоримся сразу. Я не буду делать вид, что мы встретились случайно и сейчас будем играть в романтическое знакомство. Мы оба понимаем, зачем пришли. Но я не хочу, чтобы это выглядело как сделка на рынке. Поэтому давай спокойно поговорим. Ты скажешь, что для тебя важно, что тебе нужно, чего ты боишься, на что ты никогда не согласишься. Я скажу, что нужно мне. И если мы поймем, что можем договориться, — мы попробуем. Если нет — значит, нет. Без давления.

Она долго смотрела на меня, потом кивнула и сказала:

— Хорошо. Тогда я скажу сразу то, что меня больше всего волнует, потому что если я это не скажу сейчас, я буду думать об этом все время. Вы уверены, что вам не будет со мной неловко? На мероприятиях, на встречах, в ресторанах. Я видела, какие женщины обычно рядом с такими мужчинами, как вы. Высокие, стройные, красивые. А я… — она чуть развела руками и усмехнулась, — я не идеальная. Я полная. И я не собираюсь худеть ради того, чтобы соответствовать чьим-то ожиданиям. Поэтому если вам нужна красивая картинка, то я, наверное, не подхожу.

Я смотрел на нее и понимал, что вот сейчас она говорит не про вес. Она говорит про свой страх, про то, что она боится оказаться рядом со мной и все время чувствовать себя «не такой».

— Полина, — сказал я спокойно, — послушай меня внимательно. Мне не нужна идеальная картинка. Если бы мне она была нужна, я бы выбрал любую из тех женщин, которых ты видела в приемной. Они красивые, ухоженные. С ними удобно появляться на мероприятиях. Они умеют молчать, когда нужно, и улыбаться, когда нужно. Но я выбрал тебя. Не их. Тебя. И если ты думаешь, что мне будет неловко рядом с тобой, то ты очень плохо понимаешь, как я устроен.

Она молчала, и я продолжил:

— Мне с тобой не будет неловко. Мне будет спокойно. Потому что ты не будешь рядом со мной играть роль идеальной женщины, а потом дома становиться другим человеком. И потому что мне нравится, как ты выглядишь. Да, ты полная. И мне это нравится. Я не люблю худых. Мне нравится, когда женщину есть за что обнять.

Она уставилась на меня так, будто не ожидала услышать это вслух.

— Вы сейчас это говорите, чтобы я не сбежала? — спросила она.

— Я это говорю, потому что это правда, — ответил я. — И потому что я не собираюсь делать вид, что мне нравятся женщины, похожие на вешалки, если мне они не нравятся.

Она вдруг тихо рассмеялась и покачала головой.

— Вы очень прямолинейный человек.

— Да. Я не умею красиво врать.

Она провела рукой по волосам, вздохнула и сказала:

— Хорошо. Тогда дальше. Мне нужна отдельная спальня. Я не могу переехать к мужчине, которого вижу первый раз в жизни, и сразу жить с ним как жена. Мне нужно время, чтобы привыкнуть. Чтобы понять, какой вы, как вы живете.

— Будет отдельная спальня, — сказал я сразу. — И ванная. И все, что тебе нужно.

— И еще, — добавила она, — никакой обязательной близости. Вообще. Пока я сама не захочу. Я не смогу жить с мужчиной, если буду чувствовать, что я ему что-то должна… отплатить своим телом.

Медведь внутри недовольно заворчал, но я кивнул.

— Хорошо. Я не буду тебя трогать, если ты сама этого не захочешь.

Она посмотрела на меня внимательно.

— Вы так спокойно соглашаетесь, что мне становится тревожно. Обычно мужчины начинают торговаться на этом месте.

Я усмехнулся.

— Полина, я не торгуюсь за то, что и так будет моим.

Она сразу нахмурилась.

— Вот. Вот это меня и пугает. Вы все время говорите так, будто уже все решили.

Я наклонился вперед, оперся локтями о колени и сказал тихо:

— Я правда многое уже решил. Но это не значит, что я не дам тебе время. Я не собираюсь тебя ломать. Мне не нужна сломанная женщина.

Она встала, прошлась по комнате, потом остановилась у окна. Я смотрел на нее и понимал, что мне все сложнее держать дистанцию. Хотелось подойти, положить руки ей на плечи, уткнуться носом в ее волосы. От нее пахло чем-то домашним. Запах дома. И медведь внутри просто сходил с ума от этого запаха.

Я все-таки встал и подошел ближе, остановился за ее спиной, но не прикоснулся.

— Полина, — сказал я тихо, — я оплачу операцию твоей маме. Полностью. Лечение, перелет, клинику, врачей. Все.

Она резко обернулась.

— Мы так не договаривались.

— Я так договариваюсь.

— Я не могу принять такие деньги просто так, — сказала она, и в голосе у нее уже была не злость, а растерянность.

— Не просто так, — ответил я. — Ты будешь жить со мной. Будешь рядом со мной. Этого достаточно.

Она смотрела на меня долго, потом сказала:

— Вы понимаете, что это звучит так, будто вы меня покупаете?

Я провел рукой по лицу, пытаясь не сорваться на резкость.

— Полина, я не покупаю тебя. Я решаю проблему женщины, которая будет жить рядом со мной. Я могу это сделать. И я это сделаю. Потому что, если я могу облегчить жизнь своей женщине и не делаю этого — значит, я плохой мужчина.

Она тихо сказала:

— Вы сейчас говорите так, будто я уже ваша.

Я сделал шаг ближе, посмотрел на нее сверху вниз и сказал тихо:

— Ты моя, Полина. Просто ты пока к этому не привыкла.

Она не отстранилась от меня. Только смотрела на меня снизу вверх, и в глазах у нее было одновременно и возмущение, и страх, и надежда.

— Вы очень самоуверенный человек, — сказала она.

— Да, — ответил я. — Потому что я знаю, что делаю.

Она выдохнула и тихо спросила:

— И что дальше?

Я заставил себя сделать шаг назад, потому что еще немного, и я бы ее все-таки обнял.

— А дальше ты поедешь домой, соберешь вещи и переедешь ко мне.

Она снова красиво нахмурилась.

— Я еще не согласилась.

Я посмотрел на нее и сказал спокойно:

— Согласишься.

Она скрестила руки на груди и прищурилась.

— А если нет?

Я взял со стола букет, вложил ей в руки, чуть сжал ее пальцы вокруг стеблей и сказал тихо:

— Тогда я встречусь с тобой снова. И мы опять будем разговаривать, до тех пор, пока ты не согласишься.