Глава 15

Сайлес

Я летел по коридору так, словно сзади меня подгоняла дюжина чертей. Что себе позволяет эта ненормальная! Да боже мой! Додуматься только: пойти к императору и так меня опозорить! Уже в который раз!

Только что я имел пренеприятнейший разговор с правителем. Он вызвал меня и без предисловий завел беседу о моей личной жизни. Сказать по правде, я вообще не был готов к такому! Шайлор очень близко подошел к причинам, по которым я женился на этой особе. А об этом ему знать нельзя. Я и так не знаю, сколько еще смогу скрывать то, что остался без силы. Кольца-артефакты выручают в мелких делах, но, случись что по-настоящему серьезное, меня раскусят в два счета. Отец, наверное, в могиле переворачивается, если наблюдает за всем, что происходит с его отпрыском.

— Ваше величество, — вошел я в кабинет, когда ко мне прилетел вестник с настойчивой просьбой немедленно явиться к правителю.

— Сайлес, — император поднялся из-за стола и подошел ко мне, протянув руку. Я немного опешил. Что он от меня хочет?

Все же подал руку в ответ. Правитель провел ладонью над моей брачной меткой и недовольно покачал головой.

— Ваше величество, в чем дело? — я серьезно взирал на него, все еще до конца не понимая, что произошло.

— В твоей жене, — вздохнул правитель. — Я надеялся, что мне показалось, но она говорила правду. Ваши метки не закреплены.

— Боюсь, что я все еще не совсем понимаю, о чем идет речь.

— Герцогиня Ариадна приходила ко мне и просила развода.

— Она — что?.. — кажется, моя челюсть валялась где-то на полу.

— Сказала, что ты ее не любишь и что у тебя есть другая женщина.

Я хотел перебить правителя, но он предупреждающе выставил руку.

— Сайлес, я ничего тебе не сказал, когда ты расторг помолвку с графиней Ристонской и даже замял скандал, подарив ее семье новые земли…

Вот это было для меня новостью! Не знал, что правитель вообще в это вмешивался. Как неудобно вышло, однако.

— …Ты решил связать жизнь с простолюдинкой, хотя для советника императора это неслыханное дело. Это я тоже проглотил. Хочу, чтобы мои приближенные были счастливы. Что поделаешь, если вас настигла любовь. Но что мне говорит эта юная особа?

Шайлор сложил руки под грудью, недовольно на меня взирая. Я молчал, понимая, что он собирается продолжить речь.

— Что ты ее не любишь и имеешь любовницу!

— Ваше величество, у меня нет любовницы! — не выдержал я. — Нет, и я не собираюсь ее заводить, честь для меня не пустое слово!

— Надеюсь, мой мальчик, надеюсь, — чуть смягчился правитель, видя мое искреннее негодование. — Твой отец, мой дражайший друг и верный соратник, очень огорчился бы, узнав обо всей этой ситуации.

Я вздохнул. Император нагло манипулировал мной, говоря о покойном родителе.

— Но если ее слова о том, что ваш брак до сих пор не закреплен, оказались правдой, то что еще может оказаться не только плодом ее воображения?

— Ваше величество, я клянусь, что у меня даже мыслей не было о других женщинах!

— Тогда почему ты до сих пор не был со своей законной женой? Почему она должна приходить ко мне и просить развода? Бедняжка переживает, Сайлес, я видел это по ее глазам. Она любит тебя.

Ха. Ха. И еще раз ха! Ариадна никого не любит, кроме себя! Но эти мысли я оставил при себе, а сам сдавленно сказал:

— Я прошу прощения за свою супругу, ваше величество. Она еще не освоилась в высшем обществе, не понимает, что делать можно, а что нельзя.

— Я не держу на нее зла, Сайлес, она действительно попала в незнакомую обстановку. Но если уж ты решил жениться на ней, то, будь добр, сделай так, чтобы она была счастлива. Я не хочу больше слышать о ваших ссорах. Ты меня понял? — он спросил это без злости, скорее разговаривая со мной, как отец с сыном.

— Да, ваше величество, — виновато опустил голову. Не мог вдаваться в подробности. Лучше уж промолчать.

— Ну, так иди и успокой жену! — хохотнул император. — Помирись с ней.

Я уже кивнул и собирался выйти, когда Шайлор окликнул меня.

— И Сайлес!

— Да?

— В следующий раз, когда мы встретимся, я проверю твою брачную метку. И жду, что ваш брак будет закреплен.

Итак, я получил почти прямой приказ императора. Как-то это… странно. Обсуждать интимную жизнь.

И тут меня осенило. Когда ночью я ей отказал, она специально придумала этот разговор, чтобы император поговорил со мной и заставил разделить с ней ложе! Невероятно! На что еще она способна?!

Вот же склочная, мерзкая, коварная женщина! С ее появлением моя жизнь пошла наперекосяк! Я вспоминал все, что она мне сделала, и больше распалялся. Сперва строила из себя невинную овечку, заставив испытывать к ней симпатию, а потом началось: предательство с моим другом, кража магии, расстройство помолвки с Женеей, потом этот мезальянс. А теперь ей что-то взбрело в голову, и она смеет идти к правителю и обвинять меня в том, что у меня есть любовница, и просить развод. Это уже не в какие ворота! Или она думает, что я какая-то тряпка, что можно вот так об меня ноги вытирать?!

Проходя по коридору, задел плечом огромную вазу, она с грохотом упала и разбилась на мелкие черепки. Я даже не остановился. Слуги уберут. А я сейчас… Сейчас встану вдовцом. Небом клянусь, эта негодяйка меня довела!

***

Дверь с грохотом ударилась о стену. Не знал, застану ли Ариадну в спальне, или она пошла развлекаться с другими гостями. Она может, все что угодно может эта маленькая дрянь!

Жена стояла возле туалетного столика. Застыла с испуганным видом, глядя на меня. Я с ненавистью захлопнул дверь и даже запер ее на засов.

— Сайлес… — еле слышно прошептала она.

Наверное, вид мой был настолько суров, что больше она не смогла ничего вымолвить. Да и я предупредил:

— Молчи, Ариадна. Молчи! Или я за себя не отвечаю.

Начал надвигаться на нее, одновременно избавляясь от бело-золотого фрака. Ее глаза походили на две монеты. Настолько стали огромные. Красные и припухшие. Плакала? Черт с ней! Меня не трогают ее искусственные слезы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девушка отступила на несколько шагов. Фрак полетел на пол, за ним — короткий жилет.

— Сайл…

— Молчи… — я рычал, доведенный до крайней степени ярости.

Бриллиантовые запонки ударились о блестящий паркет. Ариадна отступала, пока не уперлась в стену. Она неотрывно следила за моими движениями, судорожно сглатывая. Я видел, как дергается ее изящная белая шейка. И представлял, как сдавливаю ее, как уходит жизнь из этого прекрасного тела. Позволил увидеть ей это в своих глазах. И она все поняла. Испугалась по-настоящему. До паники. У нее тряслась нижняя губа.

Когда рубаха белым шелковым облаком опустилась вслед другим элементам моего костюма, я молниеносным движением сократил оставшееся расстояние между нами.

— Дрянь, — схватил ее за шею. Не выдержал искушения и, сжав, придавил к стене.

Она попыталась меня оттолкнуть, но ничего не вышло. К тому же после того случая, когда я летел через всю комнату, обезопасил себя, и теперь носил защитный артефакт, который не позволил ей использовать против меня силу. Хотя она, похоже, и не пыталась. Только беспомощно когтила мою руку ослабевшими пальцами.

— Ты больше никогда… — я набрал в грудь как можно больше воздуха. — Никогда не станешь мной манипулировать. Тебе это ясно?

Голос звучал на удивление спокойно. Он совсем не отражал то адское пламя, которое бушевало внутри меня.

Жена молчала, только умоляюще смотрела. Серые глаза заволокла дымка. Лицо ее начало синеть.

— Поняла меня?!

Тряхнул ее и чуть ослабил хватку. Она только кивнула. И то с трудом. А в следующий миг я резко отпустил ее и одновременно с этим впился в дрожащую нижнюю губу. Резко и зло, втягивая в себя нежную плоть. Обеими ладонями накрыл плечи, сжав пальцы так, что должны были остаться синяки. Она ахнула мне в рот, я зарычал и сорвал с нее полупрозрачную шаль, оголив плечи. Боже, кто вообще додумался сделать настолько открытый наряд? Полукруглые холмики неприлично выпирали из корсета.

Я подхватил жену и, не переставая истязать ее губы, понес к кровати. Она не сопротивлялась, только дрожала, как будто ей было очень холодно. Ее буквально бил озноб.

Почему-то это ее состояние ужаса не вызывало во мне жалости. Наоборот, я с темным удовлетворением отмечал, как колотятся ее руки. Они были холодны. Когда она несмело положила их на мои плечи, я не сдержал стон, настолько силен оказался контраст моей лихорадочно-горячей кожи и ее — ледяной.

И тут же с силой кинул ее на кровать. Ни секунды не дал опомниться и повалился следом, вдавив ее тело своим в мягкую перину. Шпильки от удара вылетели из прически, и ее локоны разметались по подушке. Упал в них лицом, кусая ее шею и вдыхая аромат.

Как же эта зараза хорошо пахнет! Хочется закрыть глаза и не переставая втягивать в себя ее. Внутрь. Ближе. Больше.

Задрал юбки и, не став возиться с дамской вещицей, просто ее порвал, а потом приспустил оставшуюся на себе одежду.

— Как же я тебя ненавижу! — сделал резкое движение.

Ариадна закричала, впившись в мои плечи длинными ногтями. Я ощутил, как они вспарывают кожу. Это окончательно сорвало остатки самоконтроля. Никогда не стремился сделать женщине больно, но с этой все было по-другому. Я хотел, чтобы она страдала. Видел, как слезы катятся по ее вискам, и злорадная улыбка расплывалась по моему лицу. Намеренно делал все грубо.

Долго сдерживаться не стал. Скатился с нее, желая одеться и пойти на вечер, чтобы продемонстрировать правителю изменившуюся метку. Она даже стала как будто бы ярче. Магию заберу сегодня чуть позже, пускай герцогиня приведет себя в порядок.

Жена тут же села, обхватив колени руками, и спрятала голову в юбки, которые натянула до щиколоток. Ее спина вздрагивала.

— Это еще что за черт? — оглядел свои белые брюки, которые были измазаны алым. — Ариадна? — злость как рукой сняло. — Что это значит?

Она подняла на меня огромные мокрые глаза и громко всхлипнула:

— Я не Ариадна! Сколько раз еще мне это повторить, чтобы ты поверил?!

***

Лицо ее искажала такая обида и боль, что у меня сердце оборвалось и ухнуло куда-то вниз.

— Я не понимаю…

— На столе, — севшим голосом сообщила девушка и кивнула в нужную сторону. — Посмотри.

Все еще пребывая в недоумении, приблизился к указанному предмету. На нем лежал сложенный вчетверо лист. Открыл его и вчитался в строки. Каждое слово било обухом по голове. Даже зубы заныли. Я застонал и посмотрел на ту, которой только что обладал. Грязно и грубо, учитывая то, что она ни в чем не виновата.

Она вся сжалась в тугой комок и покачивалась из стороны в сторону, будто сама себя утешая.

— Ч-ч-черт! — саданул по столу кулаком так, что перестал чувствовать руку, а на деревянной поверхности образовались выемки от колец-артефактов.

Девушка только чуть вздрогнула от этого звука и глубже погрузила лицо между коленей.

Как такое могло произойти? Какой же я дурак, господи…

Я несмело приблизился, но застыл над ней, боясь коснуться. Рука застыла над ее головой.

— Почему ты мне не сказала? — мягко спросил, ощущая, как внутренности скручивает жгучее чувство вины.

Карина молчала. Все-таки заставил себя коснуться ее мягких спутанных локонов и нежно провести по ним. От этого движения она дернулась.

— Милая, посмотри на меня, — сел рядом и обнял ее за плечи.

Она быстро затрясла головой. Не подняла лицо, а в свои колени сказала:

— Я много раз пыталась, но ты мне не желал верить.

Сидел, прижимая ее к себе, и не знал, что сказать. Беспомощное и гадкое ощущение. Противное. Мерзкое.

— Карина… — произнес ее имя, пробуя его языком. Звучит так непривычно. И красиво.

Девушка вдруг все же посмотрела на меня. Она слушала. Это был шанс.

— Прости меня, если сможешь… Я понимаю, что поступил, как свинья, но я не…

— …Не знал, что я — это не она. Я все понимаю, Сайлес, понимаю…

Она прерывисто вздохнула и покачала головой. От ее слов стало еще тяжелее.

— Она столько зла мне причинила. Я просто вышел из себя. Думал, что Ариадна очередную подлость с императором подстроила. Ты не представляешь, на что она способна…

— Кажется, представляю, и даже лучше, чем ты.

Я не хотел в тот момент больше говорить об Ариадне. Меня больше интересовала сама Карина. Девушка, так похожая на эту мерзавку внешне и совсем другая внутри.

— Ты… Сможешь меня простить?.. Мое поведение недостойно мужа и мужчины.

Теперь я желал, чтобы она кричала на меня, чтобы била, чтобы как-то показала эмоции, злость, но вместо этого она только тихо вздохнула.

— Я не в обиде на тебя. Все понимаю…

— Нет! Карина! — я мягко развернул ее к себе и заглянул в глаза. Невыносимо близко. — Не будь такой понимающей, черт тебя дери! Я этого не заслуживаю. Не после того, что сделал!

И тут на ее щеках снова показались слезы. Видел, что она пытается их сдержать, но ничего не получается. Она затряслась в рыданиях.

Подхватил ее себе на руки, и принялся укачивать, как ребенка. Уже что-то. Какие-то эмоции. Ей нужно это пережить, а не держать в себе.

Девушка прижималась ко мне с такой доверчивостью, что у меня голова кругом пошла. Не до конца осознавая, что я делаю, принялся осушать влажные дорожки губами. Они были настолько соленые, что казались почти горькими. Боже мой, только сейчас я осознал, почему есть выражение «горько заплакать». Я целовал ее щеки, нос, виски, лоб. Движения были отрывистые, дерганые.

— Прости, прости, прости… — шептал и не мог остановиться.

Постепенно она затихла, и я, продолжая укачивать ее, вспоминал. Вспоминал и готов был волосы на себе рвать от того, каким был идиотом! Она с самого первого часа, проведенного рядом со мной, пыталась все рассказать, но я не желал слушать! Ну и дурак же. Ну и дурак! Еще императорский советник! А того, что у меня под носом не Ариадна, не разглядел. Ведь Карина и говорила совсем по-другому, и жестикулировала, и танцевать вовсе не умеет. Почему столько намеков не заставили меня все понять раньше?!

Я думал, что Карина уснула, но она приоткрыла веки, посмотрев на меня.

— Как можно быть такой красивой с распухшим носом? — пошутил я, легонько дотронувшись до него кончиком пальца.

И от ее робкой улыбки в душе все расцвело. Даже волоски на коже поднялись дыбом. А потом… Она сделала то, чего я ожидал меньше всего на свете: сама потянулась к моим губам своими.

Поцелуй получился нежный, влажный и все еще немного соленый. Тело тут же откликнулось на эту почти невинную ласку. Но я понимал, что эта девушка, хотя и моя законная жена, теперь вне досягаемости. Слишком много горя я ей причинил ни за что.

— Я оставлю тебя и прикажу слугам, чтобы принесли горячую воду в ванну, — осторожно отстранился, погладив ее по волосам.

— Нет! — Карина испуганно приподнялась, все еще находясь в моих объятиях. — Не уходи, пожалуйста! — она снова задрожала, я теснее прижал ее к себе.

— Разве ты хочешь видеть меня после?.. — не смог закончить фразу, не хватило духу.

— Я не против ванны, но, умоляю, сразу вернись… — она опять шмыгнула носом, и я готов был пообещать ей даже все звезды с неба, не то что вернуться.

Накинул на себя простыню, чтобы не пугать служанок, и вышел в коридор. На глаза сразу попалась одна из них. Я отдал приказ и тут же вернулся. Вздохнул, глядя на то, что Карина прямо в платье влезла под покрывало. Распустил полог над кроватью, чтобы нас не видели слуги, пока будут носить воду, и лег рядом, обняв ее сзади поверх одеяла.

Аккуратно гладил самыми кончиками пальцев по виску, вдоль уха и по скуле.

— Ванна наполнена, ваша светлость, — тихо сказала служанка и покинула комнату.

— Карина, — шепнул я, не зная, спит ли она.

Она завозилась и развернулась ко мне лицом, оказавшись глазами на одном уровне со мной.

Обводила контуры моего лица глазами, внимательно, будто изучала, будто запоминала… Вытащила из-под покрывала руку и указательным пальцем повторила весь путь взгляда. Я прикрыл веки, наслаждаясь этой чуть ощутимой лаской.

— Посмотри на меня, — на выдохе шепнула моя жена.

Послушно открыл глаза. Серые омуты затягивали. Вокруг не осталось ничего, кроме нее. Не знаю, кто из нас в этот раз потянулся к другому первым, но губы вновь соприкоснулись. Медленно, как бабочка вылезает из кокона, Карина освобождалась от покрывала.

Я снова видел ее гладкие плечи, чуть выступающие ключицы… Всеми силами старался не опускать взгляд ниже, но это было выше меня. Зажмурился.

Она сама взяла мою ладонь и положила поверх корсета. Я замер, боясь даже дышать.

— Что?..

Не успел спросить, девушка приникла ко мне всем телом и в самое ухо шепнула, обдав его теплым дыханием:

— Покажи, как это должно быть…

По моему телу волной прошла дрожь. Не верил в то, что это на самом деле происходит.

— Карина… — тоже шепотом откликнулся. — Не сегодня, тебе будет больно…

— Пожалуйста, покажи, как это могло бы быть…

— Ты правда этого хочешь?..

Она не ответила, я лишь ощутил кивок. Что-то внутри болезненно сжалось. Она верит мне после всего того, что я ей сделал. Не только сегодня, но и с первой нашей встречи.

Ощущая, что мне доверили великое сокровище, я стянул с нее оставшийся угол покрывала.

— Отвернись, пожалуйста, — с придыханием попросил.

Она повиновалась, и я аккуратно, насколько только мог, ослабил завязки корсета. Она помогла мне стянуть с себя наряд, оказавшись передо мной в первозданном виде.

Я гладил ее по спине, поднимая на ее теле мельчайшие волоски, а потом взял на руки и понес в ванну. С невероятной осторожностью опустил ее в теплую воду, продолжая касаться очень мягко, невероятно нежно.

Как до того я никогда не вел себя столь грубо ни с одной женщиной, как с ней, так не вел себя и столь трепетно, как с ней сейчас.

— Иди ко мне, — робко попросила она, видя, что я не собираюсь залазить.

— Не думаю, что это хорошая идея… — отвернулся. Не хотел пугать ее своим видом раньше времени.

— Пожалуйста, — мокрыми пальцами она повернула мое лицо обратно к себе, заставив посмотреть на нее. Карина улыбалась, и я не смог сдержать ответную улыбку.

Стянул с себя брюки и с часто бьющимся сердцем опустился на колени в воду рядом с ней. Она повторила мою позу. Я взял пахнущее травами и цветами мыло и принялся водить им по ее телу. Медленно и аккуратно, смывая кровь. Она отзеркаливала каждое движение, очищая и меня. Все это время я не мог отвести от нее восхищенного взгляда.

А потом, когда мы смыли пену, я поднялся, и закутал ее в мягкое полотенце. Она помогла сделать то же самое мне. Я снова подхватил ее на руки и понес в кровать. Опустил и лег рядом сам.

— Покажи… — снова попросила девушка, и больше я не медлил. Не хотел. Не мог. Не пытался.

Я показал ей то, насколько это может быть хорошо. Настолько нежно, насколько вообще был способен. К черту бал, к черту императора, весь мир к черту со всей магией.

Ощущая сладкую истому по всему телу спустя некоторое время, я прижал к себе свою настоящую жену и уткнулся носом в ее чуть влажные локоны.